40 глубоких цитат про «Франция»

Тема «Франция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 40 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я не великая француженка. Жорж Санд, Маргерит Дюрас (Marguerite Duras) и Симона де Бовуар – вот великие француженки.

   Я не великая француженка. Жорж Санд, Маргерит Дюрас (Marguerite Duras) и Симона де Бовуар – вот великие француженки.

   — Жюльет Бинош
2. «

   Франция! Франция! Фантастическая, удивительная страна! Мирей Матье, Жан Габен, Лувр, тоненькие чулочки, Ален Делон, Жан Маре, крем-брюле, Камю-писатель, «Камю» — коньяк, Дюма-отец, Дюма-сын, Эдит Пиаф, «Chanel №5», Кутюрье, Гасконе, Шампань. Обожаю!

   Франция! Франция! Фантастическая, удивительная страна! Мирей Матье, Жан Габен, Лувр, тоненькие чулочки, Ален Делон, Жан Маре, крем-брюле, Камю-писатель, «Камю» — коньяк, Дюма-отец, Дюма-сын, Эдит Пиаф, «Chanel №5», Кутюрье, Гасконе, Шампань. Обожаю!

   — Иоанна · сериал
3. «

   Больше всего на свете французы любят поговорить. Разговор ради разговора, вне зависимости от темы и тональности, будь то доказательство, вопрос, соболезнование, сообщение определённой информации или философские размышления.

   Больше всего на свете французы любят поговорить. Разговор ради разговора, вне зависимости от темы и тональности, будь то доказательство, вопрос, соболезнование, сообщение определённой информации или философские размышления.

   — Питер Гитерс · книга
4. «

   Дантон, Марат, Робеспьер — лишь писцы Истории. Могущественный и зловещий сочинитель этих великих страниц имеет имя, и имя это Бог, а личина его Рок.

   Дантон, Марат, Робеспьер — лишь писцы Истории. Могущественный и зловещий сочинитель этих великих страниц имеет имя, и имя это Бог, а личина его Рок.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   — А у меня хорошие новости: Банермана с нами больше нет. — Что, умер? — Нет, у него страшная инфекция в обоих ушах. Якобы из-за стресса после одного дня напряженной работы. Уволился. Уехал во Францию, разумеется. — А, значит он не умер? — Нет. — Подумал, что про Францию иносказательно...

   — А у меня хорошие новости: Банермана с нами больше нет. — Что, умер? — Нет, у него страшная инфекция в обоих ушах. Якобы из-за стресса после одного дня напряженной работы. Уволился. Уехал во Францию, разумеется. — А, значит он не умер? — Нет. — Подумал, что про Францию иносказательно...

   — управляющая · фильм
6. «

   Я понял, что не собираюсь платить за лень жителей других стран из своего кармана. Я потерял 1,3 миллиона евро в Париже, потому что французы обленились. Хотят работать 32 часа в неделю и при этом считают себя непревзойденными шефами. Да то, что они делают за неделю, мы тут, в Великобритании, за два дня осилим.

   Я понял, что не собираюсь платить за лень жителей других стран из своего кармана. Я потерял 1,3 миллиона евро в Париже, потому что французы обленились. Хотят работать 32 часа в неделю и при этом считают себя непревзойденными шефами. Да то, что они делают за неделю, мы тут, в Великобритании, за два дня осилим.

   — Гордон Рамзи
7. «

   Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, — значит не увидать ни Франции, ни французского двора.

   Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, — значит не увидать ни Франции, ни французского двора.

   — Александр Дюма · книга
8. «

   Франция — это не буркини на пляжах, Франция — это Брижит Бардо. Вот что такое Франция.

   Франция — это не буркини на пляжах, Франция — это Брижит Бардо. Вот что такое Франция.

   — Марин Ле Пен
9. «

   Во Франции нет зимы, нет лета и нет нравственности. За вычетом этих недостатков – прекрасная страна.

   Во Франции нет зимы, нет лета и нет нравственности. За вычетом этих недостатков – прекрасная страна.

   — Марк Твен
10. «

    Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.

    Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.

    — Стефан Цвейг · книга
11. «

    В то время как Брижит Бардо символизировала чувственность, а Катрин Денёв — элегантность, Жанна Моро воплотила в кино идеал интеллектуальной женственности.

    В то время как Брижит Бардо символизировала чувственность, а Катрин Денёв — элегантность, Жанна Моро воплотила в кино идеал интеллектуальной женственности.

    — Жинетта Венсандо
12. «

    — Нет, — говорил он, все более и более одушевляясь, — Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав все хорошее — и равенство граждан, и свободу слова и печати, — и только потому приобрел власть.

    — Нет, — говорил он, все более и более одушевляясь, — Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав все хорошее — и равенство граждан, и свободу слова и печати, — и только потому приобрел власть.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
13. «

    Таких нелепых планировок и ужасных вонючих подъездов не сыскать даже в самых бедных кварталах французской столицы.

    Таких нелепых планировок и ужасных вонючих подъездов не сыскать даже в самых бедных кварталах французской столицы.

    — Миша Азнавур · книга
14. «

    Интеллигенцию! Как хорошо я знал зловещую суть этого слова! Оно душило Россию и Германию. Оно высасывало силы из Англии. Оно превратило скандинавов в скучных маньяков. Оно пережило всего одно поражение с того дня, как прокралось в речь европейцев. Только холодной логике французского гения удалось отделаться от его ядовитого влияния. Но Франции всегда удавалось выйти победительницей в своих схватках со словами. Франции удалось превратить даже трехголовое чудище Свобода-Равенство-Братство в декоративный фронтиспис для своих банков, полицейских участков и тюрем. Впрочем, такого защитного механизма, как во Франции, невозможно найти больше нигде. Америке придется прожить по меньшей мере пятьсот лет, чтобы выработать своего рода просвещенное равнодушие, которое защищает Францию от разрушительного воздействия зловещих слов.

    Интеллигенцию! Как хорошо я знал зловещую суть этого слова! Оно душило Россию и Германию. Оно высасывало силы из Англии. Оно превратило скандинавов в скучных маньяков. Оно пережило всего одно поражение с того дня, как прокралось в речь европейцев. Только холодной логике французского гения удалось отделаться от его ядовитого влияния. Но Франции всегда удавалось выйти победительницей в своих схватках со словами. Франции удалось превратить даже трехголовое чудище Свобода-Равенство-Братство в декоративный фронтиспис для своих банков, полицейских участков и тюрем. Впрочем, такого защитного механизма, как во Франции, невозможно найти больше нигде. Америке придется прожить по меньшей мере пятьсот лет, чтобы выработать своего рода просвещенное равнодушие, которое защищает Францию от разрушительного воздействия зловещих слов.

    — Великий князь Александр Михайлович
15. «

    Если идти от Елисейских Полей к кварталу Марэ, вы окажетесь в местах, куда практически не долетает шум машин. Вы можете не спеша прогуливаться и с романтическим настроем размышлять, встретите ли сегодня любовь всей своей жизни, или… выбирать мост, с которого хотелось бы сброситься.

    Если идти от Елисейских Полей к кварталу Марэ, вы окажетесь в местах, куда практически не долетает шум машин. Вы можете не спеша прогуливаться и с романтическим настроем размышлять, встретите ли сегодня любовь всей своей жизни, или… выбирать мост, с которого хотелось бы сброситься.

    — Стефан Кларк · книга
16. «

    Никому не оказывали такого восторженного приема столь заслуженно, как королеве Наваррской. Маргарите едва исполнилось двадцать лет, а уже все поэты пели ей хвалу; одни сравнивали ее с Авророй, другие — с Кифереей. По красоте ей не было равных даже здесь, при таком дворе, где Екатерина Медичи старалась подбирать на роль своих сирен самых красивых женщин, каких только могла найти. У нее были черные волосы, изумительный цвет лица, чувственное выражение глаз с длинными ресницами, тонко очерченный алый рот, стройная шея, роскошный гибкий стан и маленькие, детские ножки в атласных туфельках. Французы гордились тем, что на их родной почве вырос этот удивительный цветок, а иностранцы, побывав во Франции, возвращались к себе на родину ослепленные красотой Маргариты, если им удавалось повидать ее, и пораженные ее образованием, если им удавалось с ней поговорить. И в самом деле, Маргарита была не только самой красивой, но и самой образованной женщиной своего времени; вот почему нередко вспоминали слова одного итальянского ученого, который был ей представлен и который, побеседовав с ней целый час по-итальянски, по-испански, по-гречески и по-латыни, в восторге сказал: «Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, значит, не увидеть ни Франции, ни французского двора».

    Никому не оказывали такого восторженного приема столь заслуженно, как королеве Наваррской. Маргарите едва исполнилось двадцать лет, а уже все поэты пели ей хвалу; одни сравнивали ее с Авророй, другие — с Кифереей. По красоте ей не было равных даже здесь, при таком дворе, где Екатерина Медичи старалась подбирать на роль своих сирен самых красивых женщин, каких только могла найти. У нее были черные волосы, изумительный цвет лица, чувственное выражение глаз с длинными ресницами, тонко очерченный алый рот, стройная шея, роскошный гибкий стан и маленькие, детские ножки в атласных туфельках. Французы гордились тем, что на их родной почве вырос этот удивительный цветок, а иностранцы, побывав во Франции, возвращались к себе на родину ослепленные красотой Маргариты, если им удавалось повидать ее, и пораженные ее образованием, если им удавалось с ней поговорить. И в самом деле, Маргарита была не только самой красивой, но и самой образованной женщиной своего времени; вот почему нередко вспоминали слова одного итальянского ученого, который был ей представлен и который, побеседовав с ней целый час по-итальянски, по-испански, по-гречески и по-латыни, в восторге сказал: «Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, значит, не увидеть ни Франции, ни французского двора».

    — Александр Дюма · книга
17. «

    Я подумал, что только французы способны достичь оргазма, слушая самих себя.

    Я подумал, что только французы способны достичь оргазма, слушая самих себя.

    — Стефан Кларк · книга
18. «

    — Я король Франции и делаю то, что мне по душе. — Вы король и должны уметь жертвовать собой. Вы не можете вести себя как обыкновенный влюбленный. <...> — Ну а будь я совсем не готов к самопожертвованию во славу Франции, что бы вы сказали? — Я даже не осмеливаюсь сказать, сир, что бы я сказал. Но вы конечно достойны трона, древнего и славного трона Франции, этого обширного королевства, которое так высоко, что его интересы выше интересов короля! Запомните это, Франция — это единственное, что выше вас!

    — Я король Франции и делаю то, что мне по душе. — Вы король и должны уметь жертвовать собой. Вы не можете вести себя как обыкновенный влюбленный. <...> — Ну а будь я совсем не готов к самопожертвованию во славу Франции, что бы вы сказали? — Я даже не осмеливаюсь сказать, сир, что бы я сказал. Но вы конечно достойны трона, древнего и славного трона Франции, этого обширного королевства, которое так высоко, что его интересы выше интересов короля! Запомните это, Франция — это единственное, что выше вас!

    — Анри (брат-близнец короля) · фильм
19. «

    Отправляться на войну без Франции — всё равно что идти на охоту без баяна: вы просто оставляете позади множество бесполезного и шумного багажа.

    Отправляться на войну без Франции — всё равно что идти на охоту без баяна: вы просто оставляете позади множество бесполезного и шумного багажа.

    — Норман Шварцкопф
20. «

    - А я жалею, что не мужчина и не служу в армии. В таких случаях доза лести крайне необходима. - Вы легко достигли бы чина фельдмаршальского! — С моим-то драчливым характером? — хмыкнула Екатерина. — Что вы, посол! Меня бы пришибли еще в чине поручика. — Прощаясь с Дюраном, она вдруг в полный мах отвесила ему политическую оплеуху. — Я не знаю, как сложатся мои дальнейшие отношения с Версалем, но можете отписать королю: французы способны делать в политике лишь то, что они могут делать, а Россия станет делать все то, что она хочет делать...

    - А я жалею, что не мужчина и не служу в армии. В таких случаях доза лести крайне необходима. - Вы легко достигли бы чина фельдмаршальского! — С моим-то драчливым характером? — хмыкнула Екатерина. — Что вы, посол! Меня бы пришибли еще в чине поручика. — Прощаясь с Дюраном, она вдруг в полный мах отвесила ему политическую оплеуху. — Я не знаю, как сложатся мои дальнейшие отношения с Версалем, но можете отписать королю: французы способны делать в политике лишь то, что они могут делать, а Россия станет делать все то, что она хочет делать...

    — Валентин Пикуль · книга