79 цитат про «Германия», проверенных временем

79 цитат про «Германия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   За один-единственный 1938 год Гитлер в результате аннексии присоединил к рейху и подчинил своей абсолютной власти 6 миллионов 750 тысяч австрийцев и 3 миллиона 500 тысяч судетских немцев — всего свыше 10 миллионов подданных, работников и солдат. Страшная чаша весов склонилась в его пользу.

   За один-единственный 1938 год Гитлер в результате аннексии присоединил к рейху и подчинил своей абсолютной власти 6 миллионов 750 тысяч австрийцев и 3 миллиона 500 тысяч судетских немцев — всего свыше 10 миллионов подданных, работников и солдат. Страшная чаша весов склонилась в его пользу.

   — Уинстон Черчилль · книга
2. «

   Берлин с его безбрежным потенциалом продолжает импровизировать и в начале XXI века претендует на звание «моста» между западным развитым миром и рынками развивающимися.

   Берлин с его безбрежным потенциалом продолжает импровизировать и в начале XXI века претендует на звание «моста» между западным развитым миром и рынками развивающимися.

   — Елена Котова
3. «

   Вальпургиева ночь — ночь с 30 апреля на 1 мая, когда по германским народным поверьям на вершине горы Броккен (Германия) под предводительством сатаны ведьмы и колдуны собираются на ежегодный «шабаш».

   Вальпургиева ночь — ночь с 30 апреля на 1 мая, когда по германским народным поверьям на вершине горы Броккен (Германия) под предводительством сатаны ведьмы и колдуны собираются на ежегодный «шабаш».

   — Михаил Петрович Новиков · книга
4. «

   Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

   Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

   — Полина Дашкова · книга
5. «

   Тому, кто по-немецки не говорит, мы не рады.

   Тому, кто по-немецки не говорит, мы не рады.

   — Ангела Меркель
6. «

   — Здесь моя родина, я не могу ее покинуть. — Так уберите этого кретина, опасный тип, разве не видно? — Я его ненавижу. При одной мысли о нем мне хочется, как ты говоришь? — Блевать. — Вот-вот. Но он делает и кое-что полезное. — Я понимаю, создал армию, чтобы держать нас в страхе. Но ничего больше. — Это уже немало. И потом 80%. 38 миллионов немцев проголосовали за него. — По-твоему, если 38 миллионов поставили на идиота, он уже не идиот?

   — Здесь моя родина, я не могу ее покинуть. — Так уберите этого кретина, опасный тип, разве не видно? — Я его ненавижу. При одной мысли о нем мне хочется, как ты говоришь? — Блевать. — Вот-вот. Но он делает и кое-что полезное. — Я понимаю, создал армию, чтобы держать нас в страхе. Но ничего больше. — Это уже немало. И потом 80%. 38 миллионов немцев проголосовали за него. — По-твоему, если 38 миллионов поставили на идиота, он уже не идиот?

   — Гюнтер фон Бокман · фильм
7. «

   То есть, если у вас объективно присутствует необходимость договариваться, и к этому толкают все объективные обстоятельства — есть личный фактор. Все мы знаем его на примере Меркель. Невыгодны санкции с Российской Федерацией? Невыгодны. Теряет немецкий бизнес 60 миллиардов в год? Теряет. Подвешен ключевой проект, например, «Северный поток-2»? Подвешен. И что? А Меркель не может отказаться от проекта поддержки Украины. Ну просто не может, потому что она его уже запустила. И всё. И вот этот личный фактор в политике — он является самым опасным, когда личные амбиции важнее национальных интересов. <...> Системный крах — он и прошёл! Брекзит пошёл! Выборы в Германии, при которых пять месяцев, пять месяцев собирается коалиция новая! <...> Личная составляющая — она приводит к кризисам. Ну вот, соответственно, упирался господин Кэмерон, чем дело кончилось? Брекзитом. Вот упирался господин Обама. Чем дело закончилось? Избрали такого человека, который никогда бы не стал президентом США, если бы не было такого противостояния. Он физически бы не дошел, он такое количество предохранителей поломал по дороге в политической системе США.... <...> Когда вы закручиваете, полностью завариваете паровой котёл, включая свисток, который этот пар выводит, вот просто его срубаете, отрезаете и завариваете — не надо потом удивляться, что он потом рванёт.

   То есть, если у вас объективно присутствует необходимость договариваться, и к этому толкают все объективные обстоятельства — есть личный фактор. Все мы знаем его на примере Меркель. Невыгодны санкции с Российской Федерацией? Невыгодны. Теряет немецкий бизнес 60 миллиардов в год? Теряет. Подвешен ключевой проект, например, «Северный поток-2»? Подвешен. И что? А Меркель не может отказаться от проекта поддержки Украины. Ну просто не может, потому что она его уже запустила. И всё. И вот этот личный фактор в политике — он является самым опасным, когда личные амбиции важнее национальных интересов. <...> Системный крах — он и прошёл! Брекзит пошёл! Выборы в Германии, при которых пять месяцев, пять месяцев собирается коалиция новая! <...> Личная составляющая — она приводит к кризисам. Ну вот, соответственно, упирался господин Кэмерон, чем дело кончилось? Брекзитом. Вот упирался господин Обама. Чем дело закончилось? Избрали такого человека, который никогда бы не стал президентом США, если бы не было такого противостояния. Он физически бы не дошел, он такое количество предохранителей поломал по дороге в политической системе США.... <...> Когда вы закручиваете, полностью завариваете паровой котёл, включая свисток, который этот пар выводит, вот просто его срубаете, отрезаете и завариваете — не надо потом удивляться, что он потом рванёт.

   — Дмитрий Габитович Абзалов
8. «

   Новый хозяин Германии не остановится ни перед чем и обстановка в Германии лишает ее всякого сходства с цивилизованным государством. Перед миром предстала диктатура, основанная на терроре, пропитанная кровью. В стране царил жестокий, разнузданный антисемитизм и уже действовала вовсю система концентрационных лагерей для всех нежелательных или политически инакомыслящих слоев населения.

   Новый хозяин Германии не остановится ни перед чем и обстановка в Германии лишает ее всякого сходства с цивилизованным государством. Перед миром предстала диктатура, основанная на терроре, пропитанная кровью. В стране царил жестокий, разнузданный антисемитизм и уже действовала вовсю система концентрационных лагерей для всех нежелательных или политически инакомыслящих слоев населения.

   — Уинстон Черчилль · книга
9. «

   Немцы не нация революционеров. Они были нацией исполнителей приказов. Приказ заменял им совесть. Это стало их излюбленной отговоркой. Кто действовал по приказу, тот, по их мнению, не нес никакой ответственности.

   Немцы не нация революционеров. Они были нацией исполнителей приказов. Приказ заменял им совесть. Это стало их излюбленной отговоркой. Кто действовал по приказу, тот, по их мнению, не нес никакой ответственности.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Германия — наше отечество, объединенная Евро­па — наше будущее.

    Германия — наше отечество, объединенная Евро­па — наше будущее.

    — Гельмут Коль
11. «

    Наряду с умеренным направлением Реформации в Германии обнаружилось народное направление, вылившееся в Крестьянскую войну 1524-1525 гг. под руководством Томаса Мюнцера. Крестьянско-плебейские массы требовали упразднения крепостничества, свободного пользования общинными землями. Мюнцер был идеологом этого движения и выступал против католической церкви. Мюнцер полагал, что Бог — это мир в целом, требующий исполнения его воли, которая состоит в том, чтобы все творения выступали как части мирового целого, но не сами по себе.

    Наряду с умеренным направлением Реформации в Германии обнаружилось народное направление, вылившееся в Крестьянскую войну 1524-1525 гг. под руководством Томаса Мюнцера. Крестьянско-плебейские массы требовали упразднения крепостничества, свободного пользования общинными землями. Мюнцер был идеологом этого движения и выступал против католической церкви. Мюнцер полагал, что Бог — это мир в целом, требующий исполнения его воли, которая состоит в том, чтобы все творения выступали как части мирового целого, но не сами по себе.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
12. «

    Аннексия Крыма — это событие, которое нас в Германии и Евросоюзе поразило. Фундамент послевоенной европейской политики, принцип территориальной целостности каждого государства — этот принцип не просто поставлен под сомнение, а вовсе проигнорирован. Это, мягко говоря, чрезвычайно опасно для Европы. Это недопустимо. Иначе мы очень быстро разрушим все, что мы выстроили после 1945 года.

    Аннексия Крыма — это событие, которое нас в Германии и Евросоюзе поразило. Фундамент послевоенной европейской политики, принцип территориальной целостности каждого государства — этот принцип не просто поставлен под сомнение, а вовсе проигнорирован. Это, мягко говоря, чрезвычайно опасно для Европы. Это недопустимо. Иначе мы очень быстро разрушим все, что мы выстроили после 1945 года.

    — Ангела Меркель
13. «

    В истории человечества есть место войнам. Есть место жестокости, есть место насилию, есть место ненависти. Но никогда в истории человечества не уничтожали людей с таким научным и систематическим подходом.

    В истории человечества есть место войнам. Есть место жестокости, есть место насилию, есть место ненависти. Но никогда в истории человечества не уничтожали людей с таким научным и систематическим подходом.

    — Эдит Ева Эгер · книга
14. «

    Немец любит природу, но природа в его представлении — это знаменитая Валлийская арфа. Своему саду он уделяет максимум внимания: сажает семь розовых кустов с северной стороны и семь — с южной, и, если они, не дай Бог, выросли неодинаковыми по размеру и форме, немец от волнения теряет сон. Каждый цветок подвязывается к колышку. Природная красота цветка теряется, но немец доволен: ведь главное, чтобы цветок был на своём месте и вёл себя прилично.

    Немец любит природу, но природа в его представлении — это знаменитая Валлийская арфа. Своему саду он уделяет максимум внимания: сажает семь розовых кустов с северной стороны и семь — с южной, и, если они, не дай Бог, выросли неодинаковыми по размеру и форме, немец от волнения теряет сон. Каждый цветок подвязывается к колышку. Природная красота цветка теряется, но немец доволен: ведь главное, чтобы цветок был на своём месте и вёл себя прилично.

    — Джером Клапка Джером · книга
15. «

    30 января 1933 года Адольф Гитлер вступил на пост канцлера Германии. Все, кто собирался или мог оказать сопротивление новому порядку, почувствовали на себе руку хозяина. 2 февраля всякие митинги или демонстрации германской Коммунистической партии были запрещены. 27 февраля 1933 года в здании рейхстага вспыхнул пожар. Были вызваны отряды коричневорубашечников и чернорубашечников и их вспомогательные части. За одну ночь было арестовано четыре тысячи человек, в том числе члены Центрального Комитета Коммунистической партии.

    30 января 1933 года Адольф Гитлер вступил на пост канцлера Германии. Все, кто собирался или мог оказать сопротивление новому порядку, почувствовали на себе руку хозяина. 2 февраля всякие митинги или демонстрации германской Коммунистической партии были запрещены. 27 февраля 1933 года в здании рейхстага вспыхнул пожар. Были вызваны отряды коричневорубашечников и чернорубашечников и их вспомогательные части. За одну ночь было арестовано четыре тысячи человек, в том числе члены Центрального Комитета Коммунистической партии.

    — Уинстон Черчилль · книга
16. «

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

    — Евгений Павлович Леонов
17. «

    В Германии «успешный» не всегда означает «качественный». В Америке другое отношение к успеху. Там успех не идёт вразрез с качеством, но может быть единым целым с ним.

    В Германии «успешный» не всегда означает «качественный». В Америке другое отношение к успеху. Там успех не идёт вразрез с качеством, но может быть единым целым с ним.

    — Эрих Мария Ремарк
18. «

    США включились в Первую мировую войну, прежде всего, из-за событий в России. Из-за опасения относительно перспектив возникновения единого гегемона Европы. Мы приняли участие во Второй Мировой войне по тому же вопросу — Германии. Германии и России. Мы сражались в «холодной войне», на самом деле, насчет Германии и того, какова она будет. Для США было всегда исконным, главным страхом, что немецкий капитал и немецкие технологии соединятся с российскими природными ресурсами и рабочей силой в единственную комбинацию, которая пугает США на протяжении столетия. Что из этого выйдет? США уже выложили карты на стол.

    США включились в Первую мировую войну, прежде всего, из-за событий в России. Из-за опасения относительно перспектив возникновения единого гегемона Европы. Мы приняли участие во Второй Мировой войне по тому же вопросу — Германии. Германии и России. Мы сражались в «холодной войне», на самом деле, насчет Германии и того, какова она будет. Для США было всегда исконным, главным страхом, что немецкий капитал и немецкие технологии соединятся с российскими природными ресурсами и рабочей силой в единственную комбинацию, которая пугает США на протяжении столетия. Что из этого выйдет? США уже выложили карты на стол.

    — Джордж Фридман
19. «

    Если я пообещала людям Украины, что мы будем с ними столько, сколько им будет нужно, я хочу сдержать это обещание. Неважно, что думают мои немецкие избиратели, я хочу сдержать обещание людям Украины.

    Если я пообещала людям Украины, что мы будем с ними столько, сколько им будет нужно, я хочу сдержать это обещание. Неважно, что думают мои немецкие избиратели, я хочу сдержать обещание людям Украины.

    — Анналена Бербок
20. «

    Война между Германией и Россией — величайшая глупость. Именно поэтому она обязательно случится...

    Война между Германией и Россией — величайшая глупость. Именно поэтому она обязательно случится...

    — Отто фон Бисмарк