78 лучших мыслей на тему «Красивые цитаты про город»

Тема «Красивые цитаты про город» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 78 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Быстрый удар, как делает ястреб, падая на зайца, — и город наш.

   Быстрый удар, как делает ястреб, падая на зайца, — и город наш.

   — Джордж Мартин · книга
2. «

   Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

   Снегу выпало не так уж и много — он едва доходил до верха ботинок. В этот предрассветный час заснеженный город казался не похорошевшим, а, наоборот, каким-то особенно жалким. Улицы словно замотали свои раны и язвы грязноватым бинтом. Ведь раны улицы — это и есть ее красота.

   — Юкио Мисима · книга
3. «

   Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

   Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
4. «

   Графический абрис углем на холсте Полуночных улиц. Зонты зябких кровель Промокли насквозь в проливной темноте. («Воплощенная ночь»)

   Графический абрис углем на холсте Полуночных улиц. Зонты зябких кровель Промокли насквозь в проливной темноте. («Воплощенная ночь»)

   — Алена Иванова · книга
5. «

   ... у Парижа есть свой особенный аромат, который не меняется веками. В этот город невозможно не влюбиться. Он был живой, обладал мужским характером, аристократической галантностью и являлся противоположностью моему родному городу. Москва — женщина, ослепительная кокетливая красавица. Ее наряды — суперсовременные здания с фасадами по последней моде. Ее бриллианты — ночные огни. Ее улыбки — сияющие витрины магазинов. Ее капризы — это хмурое небо, которое за считанные минуты может уступить место яркому солнцу. В погоне за модой она полностью обновляется каждые несколько лет. Париж не такой. В нем есть сила характера и мужская сдержанность. Он предпочитает проверенную временем классику. Его каменный облик изыскан и элегантен, а ценности вечны. Москва была мне подругой, Париж стал возлюбленным.

   ... у Парижа есть свой особенный аромат, который не меняется веками. В этот город невозможно не влюбиться. Он был живой, обладал мужским характером, аристократической галантностью и являлся противоположностью моему родному городу. Москва — женщина, ослепительная кокетливая красавица. Ее наряды — суперсовременные здания с фасадами по последней моде. Ее бриллианты — ночные огни. Ее улыбки — сияющие витрины магазинов. Ее капризы — это хмурое небо, которое за считанные минуты может уступить место яркому солнцу. В погоне за модой она полностью обновляется каждые несколько лет. Париж не такой. В нем есть сила характера и мужская сдержанность. Он предпочитает проверенную временем классику. Его каменный облик изыскан и элегантен, а ценности вечны. Москва была мне подругой, Париж стал возлюбленным.

   — Юлия Набокова · книга
6. «

   Жара вскрывает городу череп, обнажая его белый мозг и узлы нервов, шипящих, как провода в лампах ночных фонарей. И тогда изо всех пор выступает тот кислый, сугубо человеческий запах, от которого даже камни кажутся живой пульсирующей плотью.

   Жара вскрывает городу череп, обнажая его белый мозг и узлы нервов, шипящих, как провода в лампах ночных фонарей. И тогда изо всех пор выступает тот кислый, сугубо человеческий запах, от которого даже камни кажутся живой пульсирующей плотью.

   — Трумен Капоте · книга
7. «

   Теперь всё готово, Учи меня снова Чувствовать сердцем и помнить о том, Что я — это море, Что ты — это море, Хоть вериться в это сегодня с трудом. Зима одиноко Приходит до срока, Чтобы остаться здесь навсегда. Невидимый город, Где плавно и гордо Вместе сливаются все города.

   Теперь всё готово, Учи меня снова Чувствовать сердцем и помнить о том, Что я — это море, Что ты — это море, Хоть вериться в это сегодня с трудом. Зима одиноко Приходит до срока, Чтобы остаться здесь навсегда. Невидимый город, Где плавно и гордо Вместе сливаются все города.
8. «

   Сиэтл. Мечтающий, безумствующий город… Здесь всем без исключения позволяется грезить совершенно любой жизнью… Но грёзы эти обращаются в пыль с такой же быстротой, с какой возникают в чьей-либо голове. И тем не менее здесь и сейчас может произойти всё, что угодно.

   Сиэтл. Мечтающий, безумствующий город… Здесь всем без исключения позволяется грезить совершенно любой жизнью… Но грёзы эти обращаются в пыль с такой же быстротой, с какой возникают в чьей-либо голове. И тем не менее здесь и сейчас может произойти всё, что угодно.
9. «

   Ты разглядываешь город, а он разглядывает тебя. Он вздымает против тебя свои башни. Он присматривается к тебе из-за своих зубцов. Он распахивает или запирает свои ворота. Он может хотеть быть любимым и улыбается тебе, маня своими украшениями.

   Ты разглядываешь город, а он разглядывает тебя. Он вздымает против тебя свои башни. Он присматривается к тебе из-за своих зубцов. Он распахивает или запирает свои ворота. Он может хотеть быть любимым и улыбается тебе, маня своими украшениями.

   — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
10. «

    Ты знаешь, почему люблю я город? На фоне камня мы — лишь краткий миг.

    Ты знаешь, почему люблю я город? На фоне камня мы — лишь краткий миг.

    — Аль Квотион · книга
11. «

    Хорошо жить в городе, который любишь всем сердцем. Что бы ни случилось, необходимый минимум радости всегда при тебе.

    Хорошо жить в городе, который любишь всем сердцем. Что бы ни случилось, необходимый минимум радости всегда при тебе.

    — Макс Фрай · книга
12. «

    — Взгляни вокруг, ты нужен Лос-Анджелесу! Сейчас больше чем когда-либо. Твой голос выстрел по надменному роду, который топит в грязи твой некогда великий город. — Этот город никогда не был и не сможет стать моим.

    — Взгляни вокруг, ты нужен Лос-Анджелесу! Сейчас больше чем когда-либо. Твой голос выстрел по надменному роду, который топит в грязи твой некогда великий город. — Этот город никогда не был и не сможет стать моим.

    — Хэнк Муди · сериал
13. «

    Все ветви – смычки, тени – струны аллеи; Струится беззвучный экспромт. («Светотень»)

    Все ветви – смычки, тени – струны аллеи; Струится беззвучный экспромт. («Светотень»)

    — Алена Иванова · книга
14. «

    Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари... Там далёко, за Невою, Вижу отблески зари. В этом дальнем отраженьи, В этих отблесках огня Притаилось пробужденье Дней тоскливых для меня...

    Город спит, окутан мглою, Чуть мерцают фонари... Там далёко, за Невою, Вижу отблески зари. В этом дальнем отраженьи, В этих отблесках огня Притаилось пробужденье Дней тоскливых для меня...

    — Александр Александрович Блок
15. «

    У города-призрака разбито лицо, а бинты, что завязанные ленточки на память, все облетели!

    У города-призрака разбито лицо, а бинты, что завязанные ленточки на память, все облетели!

    — Александр Студницын · книга
16. «

    — Куда идёшь? — спросила его. — Ищу город, где каждый обретает счастье. — Знаю такой. — Ты была там? Я кивнула. — И где он? Я положила ладонь на грудь. — Здесь. — Конечно, — ухмыльнулся странник и пошёл дальше.

    — Куда идёшь? — спросила его. — Ищу город, где каждый обретает счастье. — Знаю такой. — Ты была там? Я кивнула. — И где он? Я положила ладонь на грудь. — Здесь. — Конечно, — ухмыльнулся странник и пошёл дальше.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    Здесь люди безбрежно добрые и солнечные — без них все было бы иначе. Впервые, просыпаясь в той квартирке, которая тебе показалась бы слишком душной и тесной, от чужого шума под окном, звонкого голоса девушки с первого этажа или же детского смеха, я не испытывала привычного раздражения.

    Здесь люди безбрежно добрые и солнечные — без них все было бы иначе. Впервые, просыпаясь в той квартирке, которая тебе показалась бы слишком душной и тесной, от чужого шума под окном, звонкого голоса девушки с первого этажа или же детского смеха, я не испытывала привычного раздражения.

    — Паула Хен · книга
18. «

    При свете солнца в Лиссабоне есть что-то наивно-театральное, пленительное и колдовское. Зато ночью он превращается в смутную сказку о городе, который всеми своими террасами и огнями спускается к морю, словно празднично наряженная женщина, склонившаяся к своему возлюбленному, потонувшему во мраке.

    При свете солнца в Лиссабоне есть что-то наивно-театральное, пленительное и колдовское. Зато ночью он превращается в смутную сказку о городе, который всеми своими террасами и огнями спускается к морю, словно празднично наряженная женщина, склонившаяся к своему возлюбленному, потонувшему во мраке.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Это очень правильно — приезжать в чужой город под утро. На поезде, самолёте — всё равно. День начинается будто с чистого листа...

    Это очень правильно — приезжать в чужой город под утро. На поезде, самолёте — всё равно. День начинается будто с чистого листа...

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Набережную трудно изменить, поскольку она слагается из неба, берега и моря.

    Набережную трудно изменить, поскольку она слагается из неба, берега и моря.

    — Вениамин Каверин · книга