384 глубоких цитаты про «город»

384 цитаты про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Здесь не джунгли! — Бетонные джунгли. И те же нравы.

   — Здесь не джунгли! — Бетонные джунгли. И те же нравы.

   — Робби · мультфильм
2. «

   Нация ощупывает себя руками скульпторов

   Нация ощупывает себя руками скульпторов

   — Владимир Петрович Бурич
3. «

   И мама говорила избитыми фразами, какая любовь, когда города разные...

   И мама говорила избитыми фразами, какая любовь, когда города разные...
4. «

   Я скользящей походкой сам-друг возвращаюсь домой... Муза канула в ночь и свела (вот зараза) Пегаса. Рядом кашляет город — он пахнет тоской и тюрьмой, И еще недержаньем горячей воды в теплотрассах.

   Я скользящей походкой сам-друг возвращаюсь домой... Муза канула в ночь и свела (вот зараза) Пегаса. Рядом кашляет город — он пахнет тоской и тюрьмой, И еще недержаньем горячей воды в теплотрассах.

   — Владимир Шемшученко
5. «

   Природные свойства быстрее всего утрачиваются в большом городе. Причину этого надо искать не в этике, а в геометрии. Прямые линии улиц и зданий, прямолинейность законов и обычаев, тротуары, никогда не отклоняющиеся от прямой линии, строгие, жесткие правила, не допускающие компромисса ни в чем, даже в отдыхе и развлечениях, — все это бросает холодный вызов кривой линии Природы. Поэтому можно сказать, что большой город разрешил задачу о квадратуре круга. … Город имеет обыкновение обламывать и обминать все, что в него входит, и придавать ему форму своих углов.

   Природные свойства быстрее всего утрачиваются в большом городе. Причину этого надо искать не в этике, а в геометрии. Прямые линии улиц и зданий, прямолинейность законов и обычаев, тротуары, никогда не отклоняющиеся от прямой линии, строгие, жесткие правила, не допускающие компромисса ни в чем, даже в отдыхе и развлечениях, — все это бросает холодный вызов кривой линии Природы. Поэтому можно сказать, что большой город разрешил задачу о квадратуре круга. … Город имеет обыкновение обламывать и обминать все, что в него входит, и придавать ему форму своих углов.

   — О. Генри · книга
6. «

   The city is my church It wraps me in the sparkling twilight

   The city is my church It wraps me in the sparkling twilight
7. «

   В каждом городе есть свой сумасшедший.

   В каждом городе есть свой сумасшедший.

   — Евгения Монастырская · книга
8. «

   — Я не тебе не доверяю. — Тогда кому ты не доверяешь, мам, миру? Ты не доверяешь миру? Или Нью-Йорку, потому что это страшный город? — А вы в Москве бывали?

   — Я не тебе не доверяю. — Тогда кому ты не доверяешь, мам, миру? Ты не доверяешь миру? Или Нью-Йорку, потому что это страшный город? — А вы в Москве бывали?

   — Хейли Дойл · фильм
9. «

   Нет. Этот город не для психоделиков — здесь слишком кривая реальность.

   Нет. Этот город не для психоделиков — здесь слишком кривая реальность.

   — Страх и ненависть в Лас-Вегасе (Fear and Loathing in Las Vegas) · фильм
10. «

    Возле вокзала движенья и мысли обшарпаны. Спины домов шелестят чешуёй объявлений. Горд в сети межсезонья топорщится жабрами Мокрых зонтов, неспособных укрыть от сомнений.

    Возле вокзала движенья и мысли обшарпаны. Спины домов шелестят чешуёй объявлений. Горд в сети межсезонья топорщится жабрами Мокрых зонтов, неспособных укрыть от сомнений.
11. «

    Ползи в метро, садись в маршрутку, беги, беги по городам, и каждую свою минуту люби как женщину, как храм.

    Ползи в метро, садись в маршрутку, беги, беги по городам, и каждую свою минуту люби как женщину, как храм.

    — Аль Квотион · книга
12. «

    — Знаешь, когда живешь в городе, забываешь, что ночь может быть такой темной. — Живя в городе, забываешь не только об этом. Там ты боишься, что тебя убьют, что попадешь под машину... Но когда ты попадаешь на природу, ты понимаешь, что здесь с тобой может случиться всё, что угодно. Поэтому отец всегда учил уважать природу, ибо природа не уважает нас.

    — Знаешь, когда живешь в городе, забываешь, что ночь может быть такой темной. — Живя в городе, забываешь не только об этом. Там ты боишься, что тебя убьют, что попадешь под машину... Но когда ты попадаешь на природу, ты понимаешь, что здесь с тобой может случиться всё, что угодно. Поэтому отец всегда учил уважать природу, ибо природа не уважает нас.

    — Фокс Малдер · сериал
13. «

    Разрушить горы, построить дома; останками гор засыпать море — и опять построить дома... Некоторые идиоты до сих пор считают это прекрасной идеей.

    Разрушить горы, построить дома; останками гор засыпать море — и опять построить дома... Некоторые идиоты до сих пор считают это прекрасной идеей.

    — Харуки Мураками · книга
14. «

    Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев... А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.

    Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев... А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.

    — Герберт Уэллс · книга
15. «

    Преимущество большого города: отойдешь на два шага и попадаешь в одиночество.

    Преимущество большого города: отойдешь на два шага и попадаешь в одиночество.

    — Умберто Эко · книга
16. «

    Нет более верного признака дурного устройства городов, чем обилие в них юристов и врачей.

    Нет более верного признака дурного устройства городов, чем обилие в них юристов и врачей.

    — Платон
17. «

    Человек исчез, ничтожный, как муха, он еле шевелится в строчках книг. Выйду на площадь и городу в ухо втисну отчаянья крик! А потом, пистолет достав, прижму его крепко к виску... Не дам никому растоптать души белоснежный лоскут. Люди, уйдите, не надо... Бросьте меня утешать. Всё равно среди вашего ада мне уже нечем дышать! Приветствуйте Подлость и Голод! А я, поваленный наземь, плюю в ваш железный город, набитый деньгами и грязью.

    Человек исчез, ничтожный, как муха, он еле шевелится в строчках книг. Выйду на площадь и городу в ухо втисну отчаянья крик! А потом, пистолет достав, прижму его крепко к виску... Не дам никому растоптать души белоснежный лоскут. Люди, уйдите, не надо... Бросьте меня утешать. Всё равно среди вашего ада мне уже нечем дышать! Приветствуйте Подлость и Голод! А я, поваленный наземь, плюю в ваш железный город, набитый деньгами и грязью.

    — Юрий Тимофеевич Галансков
18. «

    Тает ночь медленно в огнях, Здесь пыль и грязь, двери на замках.

    Тает ночь медленно в огнях, Здесь пыль и грязь, двери на замках.
19. «

    В краю бетона и стекла за стенами высокими, Где на луну в унисон воют системные блоки...

    В краю бетона и стекла за стенами высокими, Где на луну в унисон воют системные блоки...
20. «

    Городские стены строятся из обломков деревень.

    Городские стены строятся из обломков деревень.

    — Жан-Франсуа Паро · книга