395 цитат про «город», которые стоит перечитать

395 цитат про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В городе одиночество настоящее потому, что вокруг люди. Люди, и больше никого — ни леса, ни реки, ни облаков в небе.

   В городе одиночество настоящее потому, что вокруг люди. Люди, и больше никого — ни леса, ни реки, ни облаков в небе.

   — Михаил Бару · книга
2. «

   Бесстрастье города, где цепенеют крыши, А флюгера кружат в поспешности слепой, - Как сходно с сердцем ты, чье краткое затишье Причуды новые мутят наперебой.

   Бесстрастье города, где цепенеют крыши, А флюгера кружат в поспешности слепой, - Как сходно с сердцем ты, чье краткое затишье Причуды новые мутят наперебой.

   — Гийом Аполлинер
3. «

   Я всегда хотела в Нью-Йорк. То есть в настоящий, а не в Нью-Нью и так далее.

   Я всегда хотела в Нью-Йорк. То есть в настоящий, а не в Нью-Нью и так далее.

   — Марта Джонс · сериал
4. «

   Большой город, в котором твои мечты сбываются у кого-то другого.

   Большой город, в котором твои мечты сбываются у кого-то другого.

   — Эльчин Сафарли · книга
5. «

   Петербург был скрытен и сдержан, как истинный аристократ, он не открывался никому сразу и весь, в нем было слишком много неожиданного и неповторимого, и Огюст вскоре понял, что надо вначале суметь понравиться городу, чтобы он захотел в ответ понравиться тебе. И он смотрел и смотрел, читал и читал книгу – летопись Петербурга на таком знакомом ему языке архитектуры и начинал понимать суть его правильности, ибо его создавали не столетия, лепили не прихоти баронов и князей, меняли не выдумки эпох; нет – его создала мысль человека, широким шагом вступившего в новый век, решившегося столкнуть оседающую глыбу прошедших веков, не боясь, что она сметет и раздавит его; и мысль этого человека, могучая и созидательная, создала столицу народа, едва не утратившего себя среди рвущих его на части иноземцев, веками пытавшихся навязать ему свою волю и свои законы…

   Петербург был скрытен и сдержан, как истинный аристократ, он не открывался никому сразу и весь, в нем было слишком много неожиданного и неповторимого, и Огюст вскоре понял, что надо вначале суметь понравиться городу, чтобы он захотел в ответ понравиться тебе. И он смотрел и смотрел, читал и читал книгу – летопись Петербурга на таком знакомом ему языке архитектуры и начинал понимать суть его правильности, ибо его создавали не столетия, лепили не прихоти баронов и князей, меняли не выдумки эпох; нет – его создала мысль человека, широким шагом вступившего в новый век, решившегося столкнуть оседающую глыбу прошедших веков, не боясь, что она сметет и раздавит его; и мысль этого человека, могучая и созидательная, создала столицу народа, едва не утратившего себя среди рвущих его на части иноземцев, веками пытавшихся навязать ему свою волю и свои законы…

   — Ирина Измайлова · книга
6. «

   Это опасный город, если его не знаешь. Впрочем, если его знаешь, тоже.

   Это опасный город, если его не знаешь. Впрочем, если его знаешь, тоже.

   — Жан Кампана · фильм
7. «

   Я люблю ночь. Это мое время… В это время город словно пустеет. Ни машин, ни людей. Ни мельтешни прохожих… Тишина и покой. Я надеваю наушники, слегка сдвинув их так, чтобы слышать звуки извне, нахожу подходящую музыку и отправляюсь в путешествие…

   Я люблю ночь. Это мое время… В это время город словно пустеет. Ни машин, ни людей. Ни мельтешни прохожих… Тишина и покой. Я надеваю наушники, слегка сдвинув их так, чтобы слышать звуки извне, нахожу подходящую музыку и отправляюсь в путешествие…

   — Олег Рой · книга
8. «

   Ты разглядываешь город, а он разглядывает тебя. Он вздымает против тебя свои башни. Он присматривается к тебе из-за своих зубцов. Он распахивает или запирает свои ворота. Он может хотеть быть любимым и улыбается тебе, маня своими украшениями.

   Ты разглядываешь город, а он разглядывает тебя. Он вздымает против тебя свои башни. Он присматривается к тебе из-за своих зубцов. Он распахивает или запирает свои ворота. Он может хотеть быть любимым и улыбается тебе, маня своими украшениями.

   — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
9. «

   В Москве живешь как на вокзале, не зная толком, чем будешь зарабатывать и по какому адресу поселишься в следующем году, каждый день проводишь как минимум два часа в дороге, рюкзак, уходя на работу, собираешь, как в поход, завтракаешь в кофейнях, ужинаешь в кабаках, чем не турист.

   В Москве живешь как на вокзале, не зная толком, чем будешь зарабатывать и по какому адресу поселишься в следующем году, каждый день проводишь как минимум два часа в дороге, рюкзак, уходя на работу, собираешь, как в поход, завтракаешь в кофейнях, ужинаешь в кабаках, чем не турист.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Посмотри, это не город! Это типа как Иисус Христос сел посрать и оно приземлилось прямо здесь!

    Посмотри, это не город! Это типа как Иисус Христос сел посрать и оно приземлилось прямо здесь!

    — Стивен «Стиво» Леви · фильм
11. «

    — Никто не забыл, кто ты и что ты сделала, знаешь ли. Хотя, могут и делать вид, что забыли. Но это всё вежливость маленького городка. — Так вот это что. — Вежливость маленького города — это всё, что у тебя есть, девочка, так что не брезгай.

    — Никто не забыл, кто ты и что ты сделала, знаешь ли. Хотя, могут и делать вид, что забыли. Но это всё вежливость маленького городка. — Так вот это что. — Вежливость маленького города — это всё, что у тебя есть, девочка, так что не брезгай.

    — Мэй (Маргарет) Боровски · игра
12. «

    Стамбул — текучий город. Здесь всё не навсегда. И нет ничего неизменного. Наверное, это началось тысячелетия назад, когда растаяли льды, поднялся уровень моря, нахлынули паводковые воды и все известные формы жизни были разрушены. Наверное, первыми отсюда сбежали пессимисты, а оптимисты, видимо, решили остаться и поглядеть, как пойдут дела. Налан считала, что одна из неизбывных трагедий человеческой истории состоит в том, что пессимисты выживают лучше, чем оптимисты, а это, если мыслить логично, означает, что человечество несёт в себе гены тех, кто не верит в род людской. Нахлынув, воды напирали со всех сторон, они топили всё на своём пути — животных, растения, людей. Так появились и Чёрное море, и Золотой Рог, и Босфор, и Мраморное море. Залив всё вокруг, воды создали участок суши, на котором в один прекрасный день вырос мощный город. И она до сих пор не застыла, их родина. Закрывая глаза, Налан слышала волнение вод под ногами. Они мечутся, кружатся, чего-то ищут. По-прежнему изменяются.

    Стамбул — текучий город. Здесь всё не навсегда. И нет ничего неизменного. Наверное, это началось тысячелетия назад, когда растаяли льды, поднялся уровень моря, нахлынули паводковые воды и все известные формы жизни были разрушены. Наверное, первыми отсюда сбежали пессимисты, а оптимисты, видимо, решили остаться и поглядеть, как пойдут дела. Налан считала, что одна из неизбывных трагедий человеческой истории состоит в том, что пессимисты выживают лучше, чем оптимисты, а это, если мыслить логично, означает, что человечество несёт в себе гены тех, кто не верит в род людской. Нахлынув, воды напирали со всех сторон, они топили всё на своём пути — животных, растения, людей. Так появились и Чёрное море, и Золотой Рог, и Босфор, и Мраморное море. Залив всё вокруг, воды создали участок суши, на котором в один прекрасный день вырос мощный город. И она до сих пор не застыла, их родина. Закрывая глаза, Налан слышала волнение вод под ногами. Они мечутся, кружатся, чего-то ищут. По-прежнему изменяются.

    — Элиф Шафак · книга
13. «

    Наш город... От пейзажей этих мое сердце содрогнулось. Подобная мутной кофейной жиже, знакомая сумрачная тьма, в которую погружаются городские жители, словно это — календарные праздники. Бескрайние вереницы зданий и жилья, туманно-пасмурное небо. Выстроенные в ряды стада машин, изрыгающих углекислый газ. Старые хлопчатобумажные занавески на окнах тесных и убогих деревянных домов — в одном из них живу я. И суета бесчисленных людишек внутри. Бесконечная амплитуда — от гордости до жалости к себе. Это и есть — город.

    Наш город... От пейзажей этих мое сердце содрогнулось. Подобная мутной кофейной жиже, знакомая сумрачная тьма, в которую погружаются городские жители, словно это — календарные праздники. Бескрайние вереницы зданий и жилья, туманно-пасмурное небо. Выстроенные в ряды стада машин, изрыгающих углекислый газ. Старые хлопчатобумажные занавески на окнах тесных и убогих деревянных домов — в одном из них живу я. И суета бесчисленных людишек внутри. Бесконечная амплитуда — от гордости до жалости к себе. Это и есть — город.

    — Харуки Мураками · книга
14. «

    Нам дышится вольно среди заборов, И это может быть, Мы пишем картины, создавая отходы, И это может быть. Мы любим, рожаем в пыли по горло, И это может быть. Мы дети большого города, Он дорог нам, мы с ним будем жить.

    Нам дышится вольно среди заборов, И это может быть, Мы пишем картины, создавая отходы, И это может быть. Мы любим, рожаем в пыли по горло, И это может быть. Мы дети большого города, Он дорог нам, мы с ним будем жить.
15. «

    Западный район — это свалка, куда выбрасывают хлам и отходы. Ты и есть те самые отходы, город тебя использовал и выбросил на помойку. Им незачем вновь подбирать тебя.

    Западный район — это свалка, куда выбрасывают хлам и отходы. Ты и есть те самые отходы, город тебя использовал и выбросил на помойку. Им незачем вновь подбирать тебя.

    — Нэдзуми · аниме
16. «

    В былые времена, когда человек попадал в незнакомый город, он чувствовал себя одиноким и потерянным. Вокруг все было чужое: иные дома, иные улицы, иная жизнь. Зато теперь совсем другое дело. Человек попадает в незнакомый город, но чувствует себя в нем, как дома. До какой нелепости доходили наши предки. Они мучились над каждым архитектурным проектом. А теперь во всех городах возводят типовой кинотеатр «Ракета», где можно посмотреть типовой художественный фильм.

    В былые времена, когда человек попадал в незнакомый город, он чувствовал себя одиноким и потерянным. Вокруг все было чужое: иные дома, иные улицы, иная жизнь. Зато теперь совсем другое дело. Человек попадает в незнакомый город, но чувствует себя в нем, как дома. До какой нелепости доходили наши предки. Они мучились над каждым архитектурным проектом. А теперь во всех городах возводят типовой кинотеатр «Ракета», где можно посмотреть типовой художественный фильм.

    — Закадровый голос · фильм
17. «

    Стоит оглянуться… каждая улица, бульвар — это своя особая форма искусства. И когда думаешь, что в холодной, жестокой, бессмысленной Вселенной существует Париж, эти огни… ну правда. Ничего же не происходит на Юпитере или Нептуне… Но ведь из самого космоса можно видеть эти огни, кафе, людей, которые пьют, поют… Я думаю, что Париж самое оживленное место во Вселенной.

    Стоит оглянуться… каждая улица, бульвар — это своя особая форма искусства. И когда думаешь, что в холодной, жестокой, бессмысленной Вселенной существует Париж, эти огни… ну правда. Ничего же не происходит на Юпитере или Нептуне… Но ведь из самого космоса можно видеть эти огни, кафе, людей, которые пьют, поют… Я думаю, что Париж самое оживленное место во Вселенной.

    — Гил Пендер · фильм
18. «

    Тихие! Недолго пожили. Сразу железо рельс всочило по жиле в загар деревень городов заразу. Где пели птицы — тарелок лязги. Где бор был — площадь стодомым содомом.

    Тихие! Недолго пожили. Сразу железо рельс всочило по жиле в загар деревень городов заразу. Где пели птицы — тарелок лязги. Где бор был — площадь стодомым содомом.

    — Владимир Маяковский · книга
19. «

    — Странный у вас город — Москва... Раньше я так не жил. — Парниш, ты и не жил. Братское сердце, если б ты знал, какое количество моих друзей и знакомых, близких приезжали сюда, тешили себя надеждой заработать простых легких денег и просто так свалить. И никому этого не удавалось, во всяком случае, у меня таких примеров нет. Это не город. Это яма. Клоака. Он забирает всё. Но иногда отдаёт. Он может тебе отдать большой бриллиант, а может дать маленький алмаз, а может дать маленькое стеклышко или пыль от стекла. Если у тебя будет когда-нибудь в жизни возможность вырваться отсюда, то весь остаток жизни ты проведёшь в ощущении затянувшегося отпуска.

    — Странный у вас город — Москва... Раньше я так не жил. — Парниш, ты и не жил. Братское сердце, если б ты знал, какое количество моих друзей и знакомых, близких приезжали сюда, тешили себя надеждой заработать простых легких денег и просто так свалить. И никому этого не удавалось, во всяком случае, у меня таких примеров нет. Это не город. Это яма. Клоака. Он забирает всё. Но иногда отдаёт. Он может тебе отдать большой бриллиант, а может дать маленький алмаз, а может дать маленькое стеклышко или пыль от стекла. Если у тебя будет когда-нибудь в жизни возможность вырваться отсюда, то весь остаток жизни ты проведёшь в ощущении затянувшегося отпуска.

    — Сергей (врач «скорой помощи») · фильм
20. «

    Эти горы сравнительно молодые. Говорят, они появились сразу же после того, как в нашем городе была создана секция альпинизма.

    Эти горы сравнительно молодые. Говорят, они появились сразу же после того, как в нашем городе была создана секция альпинизма.

    — Закадровый голос · фильм