660 афоризмов на тему «город»

660 цитат про «город»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Сердце сдаётся, захвачен дух, а в душе́ рассадили дыр. Я вышагивал раньше, теперь крадусь под прикрытием белиберды. Разбухает город, он полон идей, словно сказочный полигон, где разводят соседей, разводят детей и выращивают дикий гон.

   Сердце сдаётся, захвачен дух, а в душе́ рассадили дыр. Я вышагивал раньше, теперь крадусь под прикрытием белиберды. Разбухает город, он полон идей, словно сказочный полигон, где разводят соседей, разводят детей и выращивают дикий гон.

   — Семён Пегов
2. «

   По его словам, города походили на женщин — у каждого свой особый аромат. Старомест благоухал цветами, словно надушенная вдовушка. Ланниспорт — свежестью и землёй, как молочница с пропахшими дымом волосами. Королевская Гавань воняла, будто немытая шлюха. Запах Белой Гавани был острым, соленым, и слегка отдавал рыбой. — Она пахнет так, как и должна пахнуть русалка, — улыбался Роро. — Морем.

   По его словам, города походили на женщин — у каждого свой особый аромат. Старомест благоухал цветами, словно надушенная вдовушка. Ланниспорт — свежестью и землёй, как молочница с пропахшими дымом волосами. Королевская Гавань воняла, будто немытая шлюха. Запах Белой Гавани был острым, соленым, и слегка отдавал рыбой. — Она пахнет так, как и должна пахнуть русалка, — улыбался Роро. — Морем.

   — Джордж Мартин · книга
3. «

   В час, когда фонари в фиолетовой мгле м-м-м, Цедят свет над ночной мостовой, Снятся сны вам о влажной весенней земле м-м-м, О долинах заросших травой. Может быть как никто понимаю я вас о-о-о, Потому что, устав на бегу, Проклинал этот город я тысячу раз м-м-м, А покинуть вовек не смогу.

   В час, когда фонари в фиолетовой мгле м-м-м, Цедят свет над ночной мостовой, Снятся сны вам о влажной весенней земле м-м-м, О долинах заросших травой. Может быть как никто понимаю я вас о-о-о, Потому что, устав на бегу, Проклинал этот город я тысячу раз м-м-м, А покинуть вовек не смогу.
4. «

   Nobody knows where you’re going nobody cares where you’ve been. 'Cause you belong to the city you belong to the night Living in a river of darkness beneath the neon light. You were born in the city concrete under your feet It’s in your moves it’s in your blood: You’re a man of the streets.

   Nobody knows where you’re going nobody cares where you’ve been. 'Cause you belong to the city you belong to the night Living in a river of darkness beneath the neon light. You were born in the city concrete under your feet It’s in your moves it’s in your blood: You’re a man of the streets.
5. «

   Разрази тебя гром! Этот город огромен И ты запрограммирован ещё в утробе

   Разрази тебя гром! Этот город огромен И ты запрограммирован ещё в утробе
6. «

   Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

   Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

   — Александра Маринина · книга
7. «

   Бесстрастье города, где цепенеют крыши, А флюгера кружат в поспешности слепой, - Как сходно с сердцем ты, чье краткое затишье Причуды новые мутят наперебой.

   Бесстрастье города, где цепенеют крыши, А флюгера кружат в поспешности слепой, - Как сходно с сердцем ты, чье краткое затишье Причуды новые мутят наперебой.

   — Гийом Аполлинер
8. «

   Я скользящей походкой сам-друг возвращаюсь домой... Муза канула в ночь и свела (вот зараза) Пегаса. Рядом кашляет город — он пахнет тоской и тюрьмой, И еще недержаньем горячей воды в теплотрассах.

   Я скользящей походкой сам-друг возвращаюсь домой... Муза канула в ночь и свела (вот зараза) Пегаса. Рядом кашляет город — он пахнет тоской и тюрьмой, И еще недержаньем горячей воды в теплотрассах.

   — Владимир Шемшученко
9. «

   Что тут сказать — человек, живущий в городе, должен иметь возможность побыть иногда в одиночестве.

   Что тут сказать — человек, живущий в городе, должен иметь возможность побыть иногда в одиночестве.

   — Юн Эво · книга
10. «

    Знаешь, бывает такое, что любишь свой город всем сердцем, а жить в нем уже не можешь. Ищешь свое счастье и думаешь, что, быть может, оно где-то в другом городе. А может, это даже не поиск счастья. Просто город вытесняет. Ему так хочется…

    Знаешь, бывает такое, что любишь свой город всем сердцем, а жить в нем уже не можешь. Ищешь свое счастье и думаешь, что, быть может, оно где-то в другом городе. А может, это даже не поиск счастья. Просто город вытесняет. Ему так хочется…

    — Эльчин Сафарли · книга
11. «

    Столица… Жестокий город жестоких людей, которым нет никакого дела друг до друга.

    Столица… Жестокий город жестоких людей, которым нет никакого дела друг до друга.

    — Олег Рой · книга
12. «

    Однажды, на перекрёстке невидимых глазу тропинок, я нашёл умирающего человека. Он был отравлен змеиным ядом. Тот человек знал, что смерть — это дверь, за которой стирается память, потому рассказал мне про город, такой роскошный, что нищие духом его не видят; такой большой, что не каждый заметит его привыкшими видеть маленькое глазами. Путь в тот город лежит через границу дня в глубину ночи, где на небе вместо звёзд сверкают драгоценные камни. Кто ступит за его ворота, попадёт в сердце собственной жизни. Всякий, кто убегал от правды, встречает там правду. Там каждому открывается потайной смысл его нахождения в этом мире.

    Однажды, на перекрёстке невидимых глазу тропинок, я нашёл умирающего человека. Он был отравлен змеиным ядом. Тот человек знал, что смерть — это дверь, за которой стирается память, потому рассказал мне про город, такой роскошный, что нищие духом его не видят; такой большой, что не каждый заметит его привыкшими видеть маленькое глазами. Путь в тот город лежит через границу дня в глубину ночи, где на небе вместо звёзд сверкают драгоценные камни. Кто ступит за его ворота, попадёт в сердце собственной жизни. Всякий, кто убегал от правды, встречает там правду. Там каждому открывается потайной смысл его нахождения в этом мире.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Этот город слишком мал для твоей любви.

    Этот город слишком мал для твоей любви.

    — Илья Кормильцев
14. «

    Природные свойства быстрее всего утрачиваются в большом городе. Причину этого надо искать не в этике, а в геометрии. Прямые линии улиц и зданий, прямолинейность законов и обычаев, тротуары, никогда не отклоняющиеся от прямой линии, строгие, жесткие правила, не допускающие компромисса ни в чем, даже в отдыхе и развлечениях, — все это бросает холодный вызов кривой линии Природы. Поэтому можно сказать, что большой город разрешил задачу о квадратуре круга. … Город имеет обыкновение обламывать и обминать все, что в него входит, и придавать ему форму своих углов.

    Природные свойства быстрее всего утрачиваются в большом городе. Причину этого надо искать не в этике, а в геометрии. Прямые линии улиц и зданий, прямолинейность законов и обычаев, тротуары, никогда не отклоняющиеся от прямой линии, строгие, жесткие правила, не допускающие компромисса ни в чем, даже в отдыхе и развлечениях, — все это бросает холодный вызов кривой линии Природы. Поэтому можно сказать, что большой город разрешил задачу о квадратуре круга. … Город имеет обыкновение обламывать и обминать все, что в него входит, и придавать ему форму своих углов.

    — О. Генри · книга
15. «

    Во Франции. Метро. — Эскалаторы не длинные, видимо и глубина не очень то большая, это не как в моем родном городе — Санкт-Петербурге, туда, обратно и уже пол дня прошло.

    Во Франции. Метро. — Эскалаторы не длинные, видимо и глубина не очень то большая, это не как в моем родном городе — Санкт-Петербурге, туда, обратно и уже пол дня прошло.

    — Иван Ургант
16. «

    Города — как люди. Один пройдет мимо, не оставив и воспоминаний. Другой станет добрым приятелем, а третий — безусловной любовью. У каждого места — своя история и неповторимая атмосфера. У каждого города бьется свое сердце.

    Города — как люди. Один пройдет мимо, не оставив и воспоминаний. Другой станет добрым приятелем, а третий — безусловной любовью. У каждого места — своя история и неповторимая атмосфера. У каждого города бьется свое сердце.

    — Валентина Маршалович · книга
17. «

    И если бы мог город говорить - Он пел бы литургию каждым камнем.

    И если бы мог город говорить - Он пел бы литургию каждым камнем.
18. «

    Видел Бориса Лавренёва. Он сетует по поводу того, что Нижний переименовали в Горький. Беда с русскими писателями: одного зовут Михаил Голодный, другой Демьян Бедный, третьего Приблудный – вот и называй города.

    Видел Бориса Лавренёва. Он сетует по поводу того, что Нижний переименовали в Горький. Беда с русскими писателями: одного зовут Михаил Голодный, другой Демьян Бедный, третьего Приблудный – вот и называй города.

    — Корней Иванович Чуковский
19. «

    ... Но я не хочу возвращаться. Меня тошнит от Нью-Йорка. Правильно отец сказал, что этот город рушит все! Ломает каждую клеточку человеческого существа, внедряет туда по капле нитроглицерина, а потом, когда его становится очень много, человек взрывается и теряет все. Я хочу остаться человеком, а не бомбой замедленного действия.

    ... Но я не хочу возвращаться. Меня тошнит от Нью-Йорка. Правильно отец сказал, что этот город рушит все! Ломает каждую клеточку человеческого существа, внедряет туда по капле нитроглицерина, а потом, когда его становится очень много, человек взрывается и теряет все. Я хочу остаться человеком, а не бомбой замедленного действия.

    — Макс Ривендейл
20. «

    Мудрец не должен останавливаться в городе, в котором нет пяти вещей: во-первых, справедливого государя, строгого и властного правителя; во-вторых, проточных вод и тучных земель; в-третьих, ученых, обладающих практическими знаниями и наделенных умеренностью; в-четвертых, искусных и сострадательных лекарей; в-пятых, щедрых благотворителей.

    Мудрец не должен останавливаться в городе, в котором нет пяти вещей: во-первых, справедливого государя, строгого и властного правителя; во-вторых, проточных вод и тучных земель; в-третьих, ученых, обладающих практическими знаниями и наделенных умеренностью; в-четвертых, искусных и сострадательных лекарей; в-пятых, щедрых благотворителей.

    — Мухаммед Аззахири Ас-Самарканди