81 фраза про «гражданская война» с глубоким смыслом

Тема «гражданская война» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 81 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Я не хочу, чтобы у нас в доме была гражданская война! — А её никто никогда не хочет. Диктатура и ущемление личности сами её порождают!

   — Я не хочу, чтобы у нас в доме была гражданская война! — А её никто никогда не хочет. Диктатура и ущемление личности сами её порождают!

   — Костя Воронин · сериал
2. «

   – Почему, как вы думаете, произошел октябрьский переворот? – спросил меня Гейгер. – Вы ведь всё это видели. Неожиданно. Выяснится потом, чего доброго, что Гейгер пишет исторические романы. – В людях накопилось много зла… – подбираю слова для ответа. – Должен же был найтись этому выход. – Любопытно как. Любопытно… Вы не связываете, значит, переворот с общественной ситуацией, с историческими предпосылками и прочими делами? – А разве всеобщее помутнение – не историческая предпосылка? Гейгер поставил перед моей кроватью стул и сел на него верхом. – Но считается, что у помутнения семнадцатого года имелись свои причины – война там, обнищание народа, не знаю, что еще… – Бывали времена гораздо хуже – и ничего, никаких помутнений.

   – Почему, как вы думаете, произошел октябрьский переворот? – спросил меня Гейгер. – Вы ведь всё это видели. Неожиданно. Выяснится потом, чего доброго, что Гейгер пишет исторические романы. – В людях накопилось много зла… – подбираю слова для ответа. – Должен же был найтись этому выход. – Любопытно как. Любопытно… Вы не связываете, значит, переворот с общественной ситуацией, с историческими предпосылками и прочими делами? – А разве всеобщее помутнение – не историческая предпосылка? Гейгер поставил перед моей кроватью стул и сел на него верхом. – Но считается, что у помутнения семнадцатого года имелись свои причины – война там, обнищание народа, не знаю, что еще… – Бывали времена гораздо хуже – и ничего, никаких помутнений.

   — Евгений Водолазкин · книга
3. «

   Я зол. Вынужденные потери приводят меня в бешенство. Пустые потери.

   Я зол. Вынужденные потери приводят меня в бешенство. Пустые потери.

   — Ретт Батлер · фильм
4. «

   Мне же страшно! понимаешь, страшненько, как любому дереву в печи. Не хочу, чтоб говорил Калашников, когда Бах предательски молчит.

   Мне же страшно! понимаешь, страшненько, как любому дереву в печи. Не хочу, чтоб говорил Калашников, когда Бах предательски молчит.

   — Евгения Баранова
5. «

   Хоть до сих пор волненьям нет конца, Пора подумать об успокоенье И подготовке будущей войны, На этот раз далеко на чужбине. Не будут поножовщина и кровь Разъединять людей одной породы. Отныне близкие и земляки Окажутся в одном ряду друг с другом.

   Хоть до сих пор волненьям нет конца, Пора подумать об успокоенье И подготовке будущей войны, На этот раз далеко на чужбине. Не будут поножовщина и кровь Разъединять людей одной породы. Отныне близкие и земляки Окажутся в одном ряду друг с другом.

   — Уильям Шекспир · книга
6. «

   Еще две с половиной тысячи лет назад мудрец сказал: «Царство, утратившее гармонию, не спасти, а тот, кто попытается это сделать, лишится гармонии сам».

   Еще две с половиной тысячи лет назад мудрец сказал: «Царство, утратившее гармонию, не спасти, а тот, кто попытается это сделать, лишится гармонии сам».

   — Борис Акунин · книга
7. «

   То же самое было сто лет назад, говорю же, — невыученный урок. Тогда, сто лет назад, эту историю законсервировали, но ничейного оружия не бывает и оружие, которое лежало на земле, просто использовали против нас. <...> Без понимания прошлого, реальной сегодняшней политики понять очень сложно.

   То же самое было сто лет назад, говорю же, — невыученный урок. Тогда, сто лет назад, эту историю законсервировали, но ничейного оружия не бывает и оружие, которое лежало на земле, просто использовали против нас. <...> Без понимания прошлого, реальной сегодняшней политики понять очень сложно.

   — Армен Гаспарян
8. «

   Но тем, кто пошел за Корниловым, это было не важно. Для них этот поход и есть сама Россия. <...> Ими воплощаются в жизнь жесткие слова Корнилова: «Если не суждено будет победить — покажем, как умеет умирать русская армия». В бою человек проявляется отчетливее всего. Так было принято считать в то время. Яростные атаки в полный рост ровными шеренгами, зачастую в кромешной темноте, спаяли их кровью — своей и чужой. <...> Это было жертвоприношение за Россию во всех смыслах этого слова. Чистое, безумное, красивое и напрасное. Пусть военное счастье изменяет Корнилову, пусть на исходе боеприпасы, пусть после упорных боев изрядно поредевшее войско едва держится на ногах. Для них это ничего не значит. «Мы говорили в дни Батыя и на полях Бородина: «Да возвеличится Россия! Да сгинут наши имена!»». Это словно о них сказано, о первых добровольцах.

   Но тем, кто пошел за Корниловым, это было не важно. Для них этот поход и есть сама Россия. <...> Ими воплощаются в жизнь жесткие слова Корнилова: «Если не суждено будет победить — покажем, как умеет умирать русская армия». В бою человек проявляется отчетливее всего. Так было принято считать в то время. Яростные атаки в полный рост ровными шеренгами, зачастую в кромешной темноте, спаяли их кровью — своей и чужой. <...> Это было жертвоприношение за Россию во всех смыслах этого слова. Чистое, безумное, красивое и напрасное. Пусть военное счастье изменяет Корнилову, пусть на исходе боеприпасы, пусть после упорных боев изрядно поредевшее войско едва держится на ногах. Для них это ничего не значит. «Мы говорили в дни Батыя и на полях Бородина: «Да возвеличится Россия! Да сгинут наши имена!»». Это словно о них сказано, о первых добровольцах.

   — Армен Гаспарян · книга
9. «

   У них в запасе миг короткий Для бурной славы и побед, Сентиментальные красотки Им восхищенно смотрят вслед.

   У них в запасе миг короткий Для бурной славы и побед, Сентиментальные красотки Им восхищенно смотрят вслед.
10. «

    Могу все точно рассказать, Притом устами очевидца. Чтобы отправиться в поход На этот город дерзновенный, Зовущийся Сьюдад-Реаль, Блистательный магистр поспешно Собрал среди своих вассалов Две тысячи отважных пеших И триста конных удальцов, Призвав и светских, и священство; Затем что все итти повинны, Кто носит алый крест на персях, Хотя б он был в духовном званьи, — В войне с неверными, конечно. На этом юноше бесстрашном Кафтан зеленого был цвета С богатым золотым шитьем, И только наручи виднелись Сквозь откидные рукава, Застегнутые на шесть петель; Конь, серый в яблоках, под ним, Огромный и могучий телом, Отведал струй Гвадалквивира И сочных трав его прибрежий; Пахви на нем, лосиной кожи, И бантом схваченные ленты, Переплетающие чолку, Таким же были украшеньем, Как эти пятна снеговые, Плывущие по белой шерсти. Бок о бок с ним Фернандо Гомес, Наш господин, на неизменном Своем буланом: навис черный, И белый храп, белее снега. Накрыв турецкую кольчугу, Сверкают латы и оплечья, А плащ с оранжевой каймой Заткали золото и жемчуг. Венчая боевой шишак, Курчавые белеют перья, Как померанцевый цветок, Из этой желтизны расцветший. На перевязи красно-белой Он не копье рукой колеблет, А целый ясень сотрясает, Вплоть до Гранады всем зловещий. Сьюдад-Реаль поднялся к бою. Он заявил, что будет верен Короне королей кастильских И отстоит ее владенья. Магистр сломил их оборону, Ворвался в город, всех мятежных И тех, которые когда-то Осмелились его бесчестить, Распорядился обезглавить, А остальных, из низкой черни, Велел, заткнув им глотки кляпом, Бичами отхлестать примерно. Теперь его там все боятся, И любят все, и каждый верит, Что кто от юности искусен В войне, расправе и победе, Тот станет в зрелые лета Грозою Африки надменной И множество лазурных лун Крестом багряным ниспровергнет. Он с командором и с другими Повел себя настолько щедро, Что словно отдал на грабеж Не город, а свое именье. Но вот и музыка гремит. Встречайте же его с весельем! Радушье — лучший из венцов Для возвратившихся с победой.

    Могу все точно рассказать, Притом устами очевидца. Чтобы отправиться в поход На этот город дерзновенный, Зовущийся Сьюдад-Реаль, Блистательный магистр поспешно Собрал среди своих вассалов Две тысячи отважных пеших И триста конных удальцов, Призвав и светских, и священство; Затем что все итти повинны, Кто носит алый крест на персях, Хотя б он был в духовном званьи, — В войне с неверными, конечно. На этом юноше бесстрашном Кафтан зеленого был цвета С богатым золотым шитьем, И только наручи виднелись Сквозь откидные рукава, Застегнутые на шесть петель; Конь, серый в яблоках, под ним, Огромный и могучий телом, Отведал струй Гвадалквивира И сочных трав его прибрежий; Пахви на нем, лосиной кожи, И бантом схваченные ленты, Переплетающие чолку, Таким же были украшеньем, Как эти пятна снеговые, Плывущие по белой шерсти. Бок о бок с ним Фернандо Гомес, Наш господин, на неизменном Своем буланом: навис черный, И белый храп, белее снега. Накрыв турецкую кольчугу, Сверкают латы и оплечья, А плащ с оранжевой каймой Заткали золото и жемчуг. Венчая боевой шишак, Курчавые белеют перья, Как померанцевый цветок, Из этой желтизны расцветший. На перевязи красно-белой Он не копье рукой колеблет, А целый ясень сотрясает, Вплоть до Гранады всем зловещий. Сьюдад-Реаль поднялся к бою. Он заявил, что будет верен Короне королей кастильских И отстоит ее владенья. Магистр сломил их оборону, Ворвался в город, всех мятежных И тех, которые когда-то Осмелились его бесчестить, Распорядился обезглавить, А остальных, из низкой черни, Велел, заткнув им глотки кляпом, Бичами отхлестать примерно. Теперь его там все боятся, И любят все, и каждый верит, Что кто от юности искусен В войне, расправе и победе, Тот станет в зрелые лета Грозою Африки надменной И множество лазурных лун Крестом багряным ниспровергнет. Он с командором и с другими Повел себя настолько щедро, Что словно отдал на грабеж Не город, а свое именье. Но вот и музыка гремит. Встречайте же его с весельем! Радушье — лучший из венцов Для возвратившихся с победой.

    — Лопе де Вега · книга
11. «

    А где-то уж кони проносятся к яру. Ну, что загрустили, мой юный корнет? А в комнатах наших сидят комиссары И девочек наших ведут в кабинет.

    А где-то уж кони проносятся к яру. Ну, что загрустили, мой юный корнет? А в комнатах наших сидят комиссары И девочек наших ведут в кабинет.
12. «

    Воспоминания командира кавалерийской бригады Якова Аркадьевича Мелькумова — это рассказ активного участника борьбы с басмачеством на территории нынешних социалистических республик Средней Азии. С 1920 по 1932 год автор воспоминаний провел в походах по горам и пустыням Восточной Бухары и Хорезма. Тепло и с любовью вспоминает Мелькумов своих товарищей по борьбе — героев-туркестанцев. Одни из них оставались неизвестными до наших дней, другие были незаслуженно забиты. Воспоминания Мелькумова строго документальны, и читатель с интересом прочтет страницы, на которых описано крушение Бухарского эмирата, падение Хивинского ханства, борьба с международным авантюристом Энвер-пашой и главарем басмаческих банд Восточной Бухары Ибрагим-беком.

    Воспоминания командира кавалерийской бригады Якова Аркадьевича Мелькумова — это рассказ активного участника борьбы с басмачеством на территории нынешних социалистических республик Средней Азии. С 1920 по 1932 год автор воспоминаний провел в походах по горам и пустыням Восточной Бухары и Хорезма. Тепло и с любовью вспоминает Мелькумов своих товарищей по борьбе — героев-туркестанцев. Одни из них оставались неизвестными до наших дней, другие были незаслуженно забиты. Воспоминания Мелькумова строго документальны, и читатель с интересом прочтет страницы, на которых описано крушение Бухарского эмирата, падение Хивинского ханства, борьба с международным авантюристом Энвер-пашой и главарем басмаческих банд Восточной Бухары Ибрагим-беком.

    — Яков Аркадьевич Мелькумов · книга
13. «

    Небеса сеяли смерть... Тридцать пять дней потрепанная Атланта ожесточенно сопротивлялась, надеясь на чудо... Затем наступила тишина, еще более устрашающая, чем канонада...

    Небеса сеяли смерть... Тридцать пять дней потрепанная Атланта ожесточенно сопротивлялась, надеясь на чудо... Затем наступила тишина, еще более устрашающая, чем канонада...

    — Голос за кадром · фильм
14. «

    Всем постам, выдвигаться немедленно!! Вы знаете, что свинская сторона — жирная и тягучая, она легко затягивает, будьте предельно осторожны, не дайте этим свиньям Вас уничтожить!

    Всем постам, выдвигаться немедленно!! Вы знаете, что свинская сторона — жирная и тягучая, она легко затягивает, будьте предельно осторожны, не дайте этим свиньям Вас уничтожить!

    — Диспетчер · аниме
15. «

    Однажды мальчуган увидел новости, А в новостях бомбят своих свои же, Не важно где, в Славянске ли, в Париже, Ведь Родины не может быть у подлости.

    Однажды мальчуган увидел новости, А в новостях бомбят своих свои же, Не важно где, в Славянске ли, в Париже, Ведь Родины не может быть у подлости.

    — Евгений Дьяконов
16. «

    У нас была гражданская война, окраина горела и взрывалась. Огромная российская вина, на всех разложенная — небольшой казалась.

    У нас была гражданская война, окраина горела и взрывалась. Огромная российская вина, на всех разложенная — небольшой казалась.

    — Наталия Перевезенцева
17. «

    В период гражданских войн человеческая жизнь сильно обесценивается.

    В период гражданских войн человеческая жизнь сильно обесценивается.

    — Джузеппе Д'Агата · книга
18. «

    Обычно людный сквер — пустовал. Люди боялись солнца? Люди боялись истории. История с ружьями ходила по улицам и могла наказать за любую провинность.

    Обычно людный сквер — пустовал. Люди боялись солнца? Люди боялись истории. История с ружьями ходила по улицам и могла наказать за любую провинность.

    — Максимилиан Неаполитанский · книга
19. «

    Всякая война между европейцами есть гражданская война.

    Всякая война между европейцами есть гражданская война.

    — Виктор Гюго
20. «

    Безумная война, гражданская война, там жизни грош цена и смерти грош цена… Легко кричать о добре и зле. А если меньшее зло? Если твоей болью будет оплачена не одна тысяча сбереженных жизней? Как легко судить, когда за тобой никто не стоит. Как страшно знать, что за твое решение отдадут свои жизни десятки тысяч людей…

    Безумная война, гражданская война, там жизни грош цена и смерти грош цена… Легко кричать о добре и зле. А если меньшее зло? Если твоей болью будет оплачена не одна тысяча сбереженных жизней? Как легко судить, когда за тобой никто не стоит. Как страшно знать, что за твое решение отдадут свои жизни десятки тысяч людей…

    — Галина Гончарова · книга