106 цитат про «Жизненные цитаты про грех» для вдохновения

106 цитат про «Жизненные цитаты про грех»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Каждый грех оставляет след.

   Каждый грех оставляет след.

   — слоган · фильм
2. «

   И кто сказал, что религиозным людям можно грешить и каяться? Я вот не понимаю! Сделал ты пакость — плохо! А пошел, раскаялся, покаялся — герой! А то, что через неделю будет пакость-2? Это как? Не лучше ли изначально не быть гадом, чем грешить и каяться?

   И кто сказал, что религиозным людям можно грешить и каяться? Я вот не понимаю! Сделал ты пакость — плохо! А пошел, раскаялся, покаялся — герой! А то, что через неделю будет пакость-2? Это как? Не лучше ли изначально не быть гадом, чем грешить и каяться?

   — Галина Гончарова · книга
3. «

   Страсти — это одно, грехи — иное. Страсти таковы: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злое желание и тому подобное. Грехи же — это сами действия страстей, когда человек приводит их в исполнение на деле, то есть совершает телом те дела, к которым побуждают его страсти, ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.

   Страсти — это одно, грехи — иное. Страсти таковы: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злое желание и тому подобное. Грехи же — это сами действия страстей, когда человек приводит их в исполнение на деле, то есть совершает телом те дела, к которым побуждают его страсти, ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.

   — Авва Дорофей
4. «

   Какой бы перед вами грешник ни стоял, всегда помните, что Господь хочет его спасти, а диавол — погубить. Выбирайте, на чью сторону встать.

   Какой бы перед вами грешник ни стоял, всегда помните, что Господь хочет его спасти, а диавол — погубить. Выбирайте, на чью сторону встать.

   — Протоиерей Дионисий Бурмистров
5. «

   Сожаление о страданиях преступника, конечно, не есть одобрение или оправдание преступлений. Напротив, чем большую жалость возбуждают во мне прискорбные последствия чьих-нибудь грехов, тем сильнее моё осуждение этих грехов.

   Сожаление о страданиях преступника, конечно, не есть одобрение или оправдание преступлений. Напротив, чем большую жалость возбуждают во мне прискорбные последствия чьих-нибудь грехов, тем сильнее моё осуждение этих грехов.

   — Владимир Сергеевич Соловьёв · книга
6. «

   Мы не будем обвинены при исходе души нашей за то, что не творили чудес, что не богословствовали, но, без сомнения, дадим ответ Богу за то, что не плакали о грехах своих.

   Мы не будем обвинены при исходе души нашей за то, что не творили чудес, что не богословствовали, но, без сомнения, дадим ответ Богу за то, что не плакали о грехах своих.

   — Иоанн Лествичник
7. «

   Если человек про свой грех помнит, то это по нему почти всегда видно бывает. А если не помнит, то бессовестный он, и это тоже видно.

   Если человек про свой грех помнит, то это по нему почти всегда видно бывает. А если не помнит, то бессовестный он, и это тоже видно.

   — Евгений Красницкий · книга
8. «

   Грешный человек хотя бы жил в Петербурге или Москве, где разных утех бывает по самые уши, он и там от досады и тоски, повеся голову, с презрением смотрит на всё окружающее.

   Грешный человек хотя бы жил в Петербурге или Москве, где разных утех бывает по самые уши, он и там от досады и тоски, повеся голову, с презрением смотрит на всё окружающее.

   — Амвросий Оптинский
9. «

   В себе грех рассмотреть трудно. Вот в других — легче легкого. Сам себя всегда оправдываешь необходимостью или благими намерениями.

   В себе грех рассмотреть трудно. Вот в других — легче легкого. Сам себя всегда оправдываешь необходимостью или благими намерениями.

   — Джон Стейнбек · книга
10. «

    — Только у меня и мысли грешные. — Ну что ж. Это можно и бесплатно.

    — Только у меня и мысли грешные. — Ну что ж. Это можно и бесплатно.

    — Джон Стейнбек · книга
11. «

    Предназначение женщины отнюдь не в служение мужу и не только в воспитании детей, но тогда подобные мысли считались грехом. Как и сейчас, впрочем. Вопрос лишь, по чьим меркам?

    Предназначение женщины отнюдь не в служение мужу и не только в воспитании детей, но тогда подобные мысли считались грехом. Как и сейчас, впрочем. Вопрос лишь, по чьим меркам?

    — Елена Котова · книга
12. «

    Нет ничего интереснее, как рассказывать хорошему мужчине или женщине о своём плохом поведении. Это интеллектуально обаятельно. Одно из главных наслаждений от греха именно в том, что он даёт так много о чём рассказать безгрешным.

    Нет ничего интереснее, как рассказывать хорошему мужчине или женщине о своём плохом поведении. Это интеллектуально обаятельно. Одно из главных наслаждений от греха именно в том, что он даёт так много о чём рассказать безгрешным.

    — Оскар Уайльд
13. «

    Бесы всегда так делают: до совершения греха внушают, что в этом нет греха, а если человек поддаётся на соблазн, то начинают внушать, что всё равно ты согрешил, прощения нет тебе, так уж лучше предайся далее своим грехам. А бывает несколько иначе: мол, теперь поживи в своё удовольствие, а покаешься потом, жизнь впереди, наберёшься опыта теперь, потом пригодится и т. п.

    Бесы всегда так делают: до совершения греха внушают, что в этом нет греха, а если человек поддаётся на соблазн, то начинают внушать, что всё равно ты согрешил, прощения нет тебе, так уж лучше предайся далее своим грехам. А бывает несколько иначе: мол, теперь поживи в своё удовольствие, а покаешься потом, жизнь впереди, наберёшься опыта теперь, потом пригодится и т. п.

    — Игумен Никон Воробьёв
14. «

    Мой милый ангел задумался над грешком, а что, Если вырвать себе бы каждое пёрышко?

    Мой милый ангел задумался над грешком, а что, Если вырвать себе бы каждое пёрышко?
15. «

    Грехи человека — его личное дело.

    Грехи человека — его личное дело.

    — Мейсон (заключенный) · фильм
16. «

    Откуда в нас страсть превозношения и самохвальства? Оттуда же, откуда произошли все грехи наши: от первого прародительского греха. Человек создан был с тем, чтобы он любил Бога, как виновника своего бытия больше всего, чтобы взирал на Его совершенства и подражал им, свято исполняя Его волю. Но он полюбил больше себя, а не Бога, захотел совершенства Его присвоить себе, пожелал быть сам столь же великим, как Бог, захотел быть самозаконником, подвергся самолюбию и гордости и – пал. Таким образом, превозношение или гордость есть душепагубная страсть человека, делающая его враждебным Богу и презрительным относительно ближних.

    Откуда в нас страсть превозношения и самохвальства? Оттуда же, откуда произошли все грехи наши: от первого прародительского греха. Человек создан был с тем, чтобы он любил Бога, как виновника своего бытия больше всего, чтобы взирал на Его совершенства и подражал им, свято исполняя Его волю. Но он полюбил больше себя, а не Бога, захотел совершенства Его присвоить себе, пожелал быть сам столь же великим, как Бог, захотел быть самозаконником, подвергся самолюбию и гордости и – пал. Таким образом, превозношение или гордость есть душепагубная страсть человека, делающая его враждебным Богу и презрительным относительно ближних.

    — Иоанн Кронштадтский · книга
17. «

    В первые века христианства была общая, всенародная исповедь, и у отца Иоанна Кронштадтского. Господь такую исповедь принимал. Но то были времена особые. Рассказывать всё, что ты сделал, надо только духовнику, чтобы не знали люди. Грехи — страшная вещь. Что доброго, если они через твои уста расползутся по миру? Почему тайна исповеди-то существует?

    В первые века христианства была общая, всенародная исповедь, и у отца Иоанна Кронштадтского. Господь такую исповедь принимал. Но то были времена особые. Рассказывать всё, что ты сделал, надо только духовнику, чтобы не знали люди. Грехи — страшная вещь. Что доброго, если они через твои уста расползутся по миру? Почему тайна исповеди-то существует?

    — Протоиерей Иоанн Миронов
18. «

    Самому себе вы всегда найдете оправдание, даже закостенев в смертных грехах. А вот ежели в грехах закостенеет кто-то другой, вы будете искренне негодовать.

    Самому себе вы всегда найдете оправдание, даже закостенев в смертных грехах. А вот ежели в грехах закостенеет кто-то другой, вы будете искренне негодовать.

    — Олдос Хаксли · книга
19. «

    «Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!» – такие слова назывались некогда священными; перед ними преклоняли колена и головы, и к ним подходили, разувшись. Но я спрашиваю вас: когда на свете было больше разбойников и убийц, как не тогда, когда эти слова были особенно священны?

    «Ты не должен грабить! Ты не должен убивать!» – такие слова назывались некогда священными; перед ними преклоняли колена и головы, и к ним подходили, разувшись. Но я спрашиваю вас: когда на свете было больше разбойников и убийц, как не тогда, когда эти слова были особенно священны?

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
20. «

    Суетясь, человек, кажется, никаких грехов и не делает. В действительности же он полностью забывает Бога... Только проснулся человек, как уже новости со всего света. Одевается, умывается человек, а голова yже набивается пустым хламом, жвачкой, которой сыт не будешь. А там на работу — тоже некогда о Боге вспомнить. После работы — магазины, еда, питьё, домашние дела. А здесь уже очередные передачи по телевидению, радио. И набитый уже до отказа всякой всячиной человек в полунормальном состоянии ложится спать. Помолиться, конечно, некогда. Тем более — почитать Священное Писание или святых Отцов. А если человек и станет на молитву, то молиться он уже не сможет — ни внимания, ни сокрушения сердечного, ничего нет... Порядочного человека трудно заставить сделать что-то преступное, явно безнравственное, вот дьявол и добивается своей цели другим путём — опутывает человека суетой.

    Суетясь, человек, кажется, никаких грехов и не делает. В действительности же он полностью забывает Бога... Только проснулся человек, как уже новости со всего света. Одевается, умывается человек, а голова yже набивается пустым хламом, жвачкой, которой сыт не будешь. А там на работу — тоже некогда о Боге вспомнить. После работы — магазины, еда, питьё, домашние дела. А здесь уже очередные передачи по телевидению, радио. И набитый уже до отказа всякой всячиной человек в полунормальном состоянии ложится спать. Помолиться, конечно, некогда. Тем более — почитать Священное Писание или святых Отцов. А если человек и станет на молитву, то молиться он уже не сможет — ни внимания, ни сокрушения сердечного, ничего нет... Порядочного человека трудно заставить сделать что-то преступное, явно безнравственное, вот дьявол и добивается своей цели другим путём — опутывает человека суетой.

    — Игумен Никон Воробьёв