624 цитаты про «грех», которые стоит перечитать

Тема «грех» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 624 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Все мы люди-человеки грешим по части гордыни.

   Все мы люди-человеки грешим по части гордыни.

   — Жозе Сарамаго · книга
2. «

   Чистота сердца нарушается принятием греховных помыслов, в особенности блудных; непорочность совести – произвольными грехами; вера ослабляется упованием на свой разум, неискренностию и самолюбием.

   Чистота сердца нарушается принятием греховных помыслов, в особенности блудных; непорочность совести – произвольными грехами; вера ослабляется упованием на свой разум, неискренностию и самолюбием.

   — Святитель Игнатий (Брянчанинов) · книга
3. «

   Как всякой болезни есть врачевание, так и всякому греху есть покаяние.

   Как всякой болезни есть врачевание, так и всякому греху есть покаяние.

   — Серафим Саровский
4. «

   В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.

   В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Аборт делает женщину матерью мертвого ребенка.

   Аборт делает женщину матерью мертвого ребенка.
6. «

   В темноте легче скрыть грехи.

   В темноте легче скрыть грехи.

   — Дана Скалли · сериал
7. «

   — Твою дивизию, — в сердцах воскликнул юродивый Фома. — Так ведь русский человек — он не только благочестив. Докладываю вам на всякий случай, что он ещё бессмыслен и беспощаден, и всякое дело может у него запросто обернуться смертным грехом.

   — Твою дивизию, — в сердцах воскликнул юродивый Фома. — Так ведь русский человек — он не только благочестив. Докладываю вам на всякий случай, что он ещё бессмыслен и беспощаден, и всякое дело может у него запросто обернуться смертным грехом.

   — Евгений Водолазкин · книга
8. «

   Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли [хочу], чтобы он обратился от путей своих и был жив?

   Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли [хочу], чтобы он обратился от путей своих и был жив?

   — Бог · книга
9. «

   Культ святых может появиться лишь у грешников.

   Культ святых может появиться лишь у грешников.

   — Михаил Пелливерт
10. «

    — За какие грехи, Бог послал мне такую дочь умную? — Умную? Может не твоя?

    — За какие грехи, Бог послал мне такую дочь умную? — Умную? Может не твоя?

    — Олег Брагин · сериал
11. «

    Греху уютней в святых местах, ибо в грешных велика конкуренция.

    Греху уютней в святых местах, ибо в грешных велика конкуренция.
12. «

    Я был слаб. Вот почему я нуждался в тебе... Нуждался в ком-то, кто накажет меня за грехи...

    Я был слаб. Вот почему я нуждался в тебе... Нуждался в ком-то, кто накажет меня за грехи...

    — Джеймс Сандерленд · игра
13. «

    Наводит Бог, в гневе своем, иноплеменников на землю, и тогда в горе люди вспоминают о Боге; междоусобная же война бывает от дьявольского соблазна, Бог ведь не хочет зла людям, но блага; а дьявол радуется злому убийству и крови пролитию, разжигая ссоры и зависть, братоненавидение, клевету. Когда же впадает в грех какой-либо народ, казнит Бог его смертью, или голодом, или нашествием поганых, или засухой, или гусеницей, или иными казнями, чтобы мы покаялись, ибо Бог велит нам жить в покаянии и говорит нам через пророка: „Обратитесь ко мне всем сердцем вашим, в посте и плаче». Если мы будем так поступать, простятся нам все грехи; но мы к злу возвращаемся, как свинья, в кале греховном вечно марающаяся, и так пребываем.

    Наводит Бог, в гневе своем, иноплеменников на землю, и тогда в горе люди вспоминают о Боге; междоусобная же война бывает от дьявольского соблазна, Бог ведь не хочет зла людям, но блага; а дьявол радуется злому убийству и крови пролитию, разжигая ссоры и зависть, братоненавидение, клевету. Когда же впадает в грех какой-либо народ, казнит Бог его смертью, или голодом, или нашествием поганых, или засухой, или гусеницей, или иными казнями, чтобы мы покаялись, ибо Бог велит нам жить в покаянии и говорит нам через пророка: „Обратитесь ко мне всем сердцем вашим, в посте и плаче». Если мы будем так поступать, простятся нам все грехи; но мы к злу возвращаемся, как свинья, в кале греховном вечно марающаяся, и так пребываем.

    — Нестор Летописец · книга
14. «

    Если мужчина говорит женщине о своих грехах, то обычно ради того, чтобы добавить к ним еще один.

    Если мужчина говорит женщине о своих грехах, то обычно ради того, чтобы добавить к ним еще один.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
15. «

    Мне будто сам Дьявол шепнул : «Оставь на потом слезливые драмы, сейчас греши и не кайся»...

    Мне будто сам Дьявол шепнул : «Оставь на потом слезливые драмы, сейчас греши и не кайся»...
16. «

    Этих людей (ушедших из монастыря) бесконечно жаль. Церковные уставы предписывают не погребать их на христианском кладбище, вменяют в самоубийц. Их браки Церковью не признаются. Мне доводилось читать богословские объяснения подобным уставам и канонам, но всегда казалось, что они слишком жестоки. Но как-то, однажды услышав не богословское объяснение, не параграф из древних канонов, а всего лишь маленькое четверостишие, я вдруг понял, что церковные правила лишь констатируют состояние, в которое ввергает себя монах, отрекшийся от избранного им пути. Конечно, Господь милостив и для всех есть покаяние, но вот как подвел итог своей жизни профессор философского факультета МГУ, автор книг по античной философии Арсений Чанышев. Он не был монахом. И каяться в нарушении обетов, данных Богу, ему не было никакой нужды. Но он был сыном монаха… Вот это четверостишие:

    Этих людей (ушедших из монастыря) бесконечно жаль. Церковные уставы предписывают не погребать их на христианском кладбище, вменяют в самоубийц. Их браки Церковью не признаются. Мне доводилось читать богословские объяснения подобным уставам и канонам, но всегда казалось, что они слишком жестоки. Но как-то, однажды услышав не богословское объяснение, не параграф из древних канонов, а всего лишь маленькое четверостишие, я вдруг понял, что церковные правила лишь констатируют состояние, в которое ввергает себя монах, отрекшийся от избранного им пути. Конечно, Господь милостив и для всех есть покаяние, но вот как подвел итог своей жизни профессор философского факультета МГУ, автор книг по античной философии Арсений Чанышев. Он не был монахом. И каяться в нарушении обетов, данных Богу, ему не было никакой нужды. Но он был сыном монаха… Вот это четверостишие:

    — Архимандрит Тихон · книга
17. «

    O cunning Love! with tears thou keep'st me blind, Lest eyes well-seeing thy foul faults should find.

    O cunning Love! with tears thou keep'st me blind, Lest eyes well-seeing thy foul faults should find.

    — Уильям Шекспир
18. «

    Самому себе вы всегда найдете оправдание, даже закостенев в смертных грехах. А вот ежели в грехах закостенеет кто-то другой, вы будете искренне негодовать.

    Самому себе вы всегда найдете оправдание, даже закостенев в смертных грехах. А вот ежели в грехах закостенеет кто-то другой, вы будете искренне негодовать.

    — Олдос Хаксли · книга
19. «

    Кто-то обязательно должен умереть, чтобы вы больше ценили жизнь. Кто-то должен вступить в грех ради вас. Кто-то должен мучиться, чтобы вы закрыли на это глаза, И продолжили своё существование. Значит, кто-то должен убить мученика, мне бы хотелось им быть.

    Кто-то обязательно должен умереть, чтобы вы больше ценили жизнь. Кто-то должен вступить в грех ради вас. Кто-то должен мучиться, чтобы вы закрыли на это глаза, И продолжили своё существование. Значит, кто-то должен убить мученика, мне бы хотелось им быть.
20. «

    Одно только есть истинное горе, это — грех; а всё прочее: изгнания, лишение имуществ, заточения, клеветы и всё подобное — тень, дым, паутина, или что-нибудь ещё более ничтожное.

    Одно только есть истинное горе, это — грех; а всё прочее: изгнания, лишение имуществ, заточения, клеветы и всё подобное — тень, дым, паутина, или что-нибудь ещё более ничтожное.

    — Иоанн Златоуст