418 мудрых цитат про «христианство»

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 418 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — А разве не Христос, батюшка, призывал накормить голодного, одеть раздетого, раздать все свое имение неимущим? — саркастично поинтересовался большевик. — Раздать. Но не отнять. Разница велика! В то время как христианин говорит: «все мое — твое», социалисты говорят то же, да не то же: «все твое мое». Вы затвердили одно: надо поделить поровну хлеб, одежду, землю, капиталы. Не хотите сообразить: отчего это столько несправедливости в распределении этих благ, отчего столько злобы и насилия со стороны и богатых, и бедных? Ведь это все от нравственного несовершенства, от греховности людской. Почему же можно думать, что как только у меня будет такой же сытный обед, как у другого, то не будет между людьми злобы и пороков? Это какое-то детское рассуждение

   — А разве не Христос, батюшка, призывал накормить голодного, одеть раздетого, раздать все свое имение неимущим? — саркастично поинтересовался большевик. — Раздать. Но не отнять. Разница велика! В то время как христианин говорит: «все мое — твое», социалисты говорят то же, да не то же: «все твое мое». Вы затвердили одно: надо поделить поровну хлеб, одежду, землю, капиталы. Не хотите сообразить: отчего это столько несправедливости в распределении этих благ, отчего столько злобы и насилия со стороны и богатых, и бедных? Ведь это все от нравственного несовершенства, от греховности людской. Почему же можно думать, что как только у меня будет такой же сытный обед, как у другого, то не будет между людьми злобы и пороков? Это какое-то детское рассуждение

   — Наталья Иртенина · книга
2. «

   Метафизические мутации, то есть радикальные, глобальные изменения картины мира у подавляющего большинства, – явление редкое в истории человечества. Примером тому может служить зарождение христианства.

   Метафизические мутации, то есть радикальные, глобальные изменения картины мира у подавляющего большинства, – явление редкое в истории человечества. Примером тому может служить зарождение христианства.

   — Мишель Уэльбек · книга
3. «

   Всех сзываю, жаждущих прощенья, Добрых христиан, и женщин и мужчин, Слушать мессу, где господне поученье, Ибо все мы люди, все грешим. Тот блажен, кто знает: жизнь — мгновенье, И умом достичь пытается вершин, Для того местечко есть под райской сенью, И Христу он станет брат иль сын.

   Всех сзываю, жаждущих прощенья, Добрых христиан, и женщин и мужчин, Слушать мессу, где господне поученье, Ибо все мы люди, все грешим. Тот блажен, кто знает: жизнь — мгновенье, И умом достичь пытается вершин, Для того местечко есть под райской сенью, И Христу он станет брат иль сын.

   — Лек Матренга
4. «

   В своих наблюдениях жизни во время моих разнообразных странствий по белу свету я был особенно поражен тем фактом, что даже в наше время люди убивают друг друга повсюду под всевозможными предлогами и всевозможными способами. Убийство гуртом все еще называется войною, а убийство отдельных личностей называется смертной казнью. Повсюду то же самое поклонение грубой силе и та же самая непоследовательность… и это совершается даже в христианских странах во имя того, чье учение было основано на мире и любви.

   В своих наблюдениях жизни во время моих разнообразных странствий по белу свету я был особенно поражен тем фактом, что даже в наше время люди убивают друг друга повсюду под всевозможными предлогами и всевозможными способами. Убийство гуртом все еще называется войною, а убийство отдельных личностей называется смертной казнью. Повсюду то же самое поклонение грубой силе и та же самая непоследовательность… и это совершается даже в христианских странах во имя того, чье учение было основано на мире и любви.

   — Василий Верещагин
5. «

   Сомневаться осмысленно, содержательно и продуктивно может только тот, кто связан живым опытом с предметом своего сомнения.

   Сомневаться осмысленно, содержательно и продуктивно может только тот, кто связан живым опытом с предметом своего сомнения.

   — Иван Александрович Ильин · книга
6. «

   Иешуа сказал: «Люби ближнего, как самого себя». Но как можно любить другого, когда ты не любишь себя?

   Иешуа сказал: «Люби ближнего, как самого себя». Но как можно любить другого, когда ты не любишь себя?
7. «

   – Прощайте, Саша! Давайте хоть поцелуемся на прощанье-то. Сколько лет… И – вы не сердитесь – я вас перекрещу на дорогу. Сашкины глаза были глубоко печальны, но он не мог удержаться, чтобы не спаясничать напоследок: – А что, мадам Иванова, я от русского креста не подохну?

   – Прощайте, Саша! Давайте хоть поцелуемся на прощанье-то. Сколько лет… И – вы не сердитесь – я вас перекрещу на дорогу. Сашкины глаза были глубоко печальны, но он не мог удержаться, чтобы не спаясничать напоследок: – А что, мадам Иванова, я от русского креста не подохну?

   — Александр Куприн · книга
8. «

   Как христианин, я не должен позволять себя обманывать, но я должен быть борцом за истину и справедливость.

   Как христианин, я не должен позволять себя обманывать, но я должен быть борцом за истину и справедливость.

   — Адольф Гитлер
9. «

   В истории была единственная идеальная революция — это пришествие Христа. Он изменил мир, любя его. Но он пришел не для того, чтобы воцарилась справедливость, а для того, чтобы человек почувствовал любовь.

   В истории была единственная идеальная революция — это пришествие Христа. Он изменил мир, любя его. Но он пришел не для того, чтобы воцарилась справедливость, а для того, чтобы человек почувствовал любовь.

   — Протоиерей Сергий Овсянников · книга
10. «

    Предать друзей, любя врагов, - Нет, не таков завет Христов. Он проповедовал учтивость, Смиренье, кротость, но не льстивость. Он, торжествуя, крест свой нес. За то и был казнен Христос.

    Предать друзей, любя врагов, - Нет, не таков завет Христов. Он проповедовал учтивость, Смиренье, кротость, но не льстивость. Он, торжествуя, крест свой нес. За то и был казнен Христос.

    — Уильям Блейк
11. «

    — Все в Божьих руках, Атрет. Он все усмотрит. — Ты умрешь. — «Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться», — сказала она. И улыбнулась Атрету. — Что ни делается, все — к исполнению Его воли и для Его славы. Мне не страшно.

    — Все в Божьих руках, Атрет. Он все усмотрит. — Ты умрешь. — «Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться», — сказала она. И улыбнулась Атрету. — Что ни делается, все — к исполнению Его воли и для Его славы. Мне не страшно.

    — Франсин Риверс · книга
12. «

    Да и ясно: «Ныне я победил мир», — сказал Христос в прощальной беседе со своими учениками, перед распятием. Именно — распятием — то, примером его, Он и надеялся уже окончательно «победить мир». Но «мир» выскочил в историю, постоянно калеча и искажая христианство. Вся «история» «есть перекалеченное христианство», как христианство есть попытка убить историю. Суть истории есть negatio, отрицание христианства. Всякий смысл, всякая поэзия, всякая философия была «отрицанием Христа». «Кто философствует — несть Меня достоин»: это — как и о браке, и о детях. «Не худые дети — худы», но «нужно, чтобы было скопчество». И в сущности — это началось с Вифлеема. «Бессемейное зачатие». Вот где тайна, узел и Голгофы. В сущности, Вифлеем виден из Голгофы, как Голгофа родилась из Вифлеема. Оба конца соединены и гармоничны. Смерть — бессеменность. Бессеменность, проколебавшись чем-то призрачно «33 года», — должна была как-то испариться, рассеяться.

    Да и ясно: «Ныне я победил мир», — сказал Христос в прощальной беседе со своими учениками, перед распятием. Именно — распятием — то, примером его, Он и надеялся уже окончательно «победить мир». Но «мир» выскочил в историю, постоянно калеча и искажая христианство. Вся «история» «есть перекалеченное христианство», как христианство есть попытка убить историю. Суть истории есть negatio, отрицание христианства. Всякий смысл, всякая поэзия, всякая философия была «отрицанием Христа». «Кто философствует — несть Меня достоин»: это — как и о браке, и о детях. «Не худые дети — худы», но «нужно, чтобы было скопчество». И в сущности — это началось с Вифлеема. «Бессемейное зачатие». Вот где тайна, узел и Голгофы. В сущности, Вифлеем виден из Голгофы, как Голгофа родилась из Вифлеема. Оба конца соединены и гармоничны. Смерть — бессеменность. Бессеменность, проколебавшись чем-то призрачно «33 года», — должна была как-то испариться, рассеяться.

    — Василий Розанов · книга
13. «

    Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут.

    Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут.

    — Евангелие от Иоанна · книга
14. «

    О христианстве судят по христианам в наш маловерный век, век широко распространенного неверия. В прежние века, в века веры, о христианстве судили прежде всего по его вечной истине, по его учению, по его заветам. Но наш век слишком поглощен человеком и человеческим. Плохие христиане заслонили собой христианство. Дурные дела христиан, их искажение христианства, их насилия более интересуют, чем само христианство, более бросаются в глаза, чем великая истина христианства. И о самом христианстве многие люди нашего века начинают судить по христианам и христианам ненастоящим, внешним, выродившимся.

    О христианстве судят по христианам в наш маловерный век, век широко распространенного неверия. В прежние века, в века веры, о христианстве судили прежде всего по его вечной истине, по его учению, по его заветам. Но наш век слишком поглощен человеком и человеческим. Плохие христиане заслонили собой христианство. Дурные дела христиан, их искажение христианства, их насилия более интересуют, чем само христианство, более бросаются в глаза, чем великая истина христианства. И о самом христианстве многие люди нашего века начинают судить по христианам и христианам ненастоящим, внешним, выродившимся.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
15. «

    Долг человека — христианина и гражданина, а, главным образом, наш закон: просящему у тебя дай, хотящему у тебя занять в долг дай и обратно не требуй, разутого обуй, голодного накорми, жаждущего напои, сироту призри, вдову и сироту защити, хотящему отнять у тебя верхнюю одежду, отдай и нижнюю, ударяющему в правую, подставь и левую щеку, люби ближнего своего, как самого себя, кто хочет быть богатым, раздавай и не спрашивай, кому даёшь, творите добрые дела и сынами света будите, обретете высшую радость и счастье...

    Долг человека — христианина и гражданина, а, главным образом, наш закон: просящему у тебя дай, хотящему у тебя занять в долг дай и обратно не требуй, разутого обуй, голодного накорми, жаждущего напои, сироту призри, вдову и сироту защити, хотящему отнять у тебя верхнюю одежду, отдай и нижнюю, ударяющему в правую, подставь и левую щеку, люби ближнего своего, как самого себя, кто хочет быть богатым, раздавай и не спрашивай, кому даёшь, творите добрые дела и сынами света будите, обретете высшую радость и счастье...

    — Архимандрит Алипий (Воронов) · книга
16. «

    Без воздержания, лишения, твердости характера и жертв нельзя быть ни христианкой, ни женой, ни матерью, ни проводницей.

    Без воздержания, лишения, твердости характера и жертв нельзя быть ни христианкой, ни женой, ни матерью, ни проводницей.

    — Георгий Орлов · книга
17. «

    «Я же сам себя могу привести только к погибели в темных и мутных коридорах жизни. Мне нужен свет, надежда и вера. Во мне сильна жажда верить, я только в этом приобретаю силу. И, чтобы не заблудиться в этой тьме, я выбрал свет Христа»

    «Я же сам себя могу привести только к погибели в темных и мутных коридорах жизни. Мне нужен свет, надежда и вера. Во мне сильна жажда верить, я только в этом приобретаю силу. И, чтобы не заблудиться в этой тьме, я выбрал свет Христа»

    — Владимир Болтунов · книга
18. «

    Христианский герой был мучеником, ибо, согласно иудаистской традиции, высшим подвигом является отдать свою жизнь за бога или за ближнего. Мученик являет собой полную противоположность языческому герою, олицетворенному в греческих и германских героях. Цель таких героев — завоевание, победа, разрушение, грабеж; а итог жизни — гордость, власть, слава, превосходство в умении убивать (Святой Августин сравнивал историю Древнего Рима с историей разбойничьей шайки). У языческого героя мерилом доблести человека служила его способность достичь власти и удержать ее, он с радостью умирал на поле брани в момент победы. Главное, что характеризует мученика, — это быть, отдавать, делиться с ближним, а языческого героя — иметь, покорять, принуждать.

    Христианский герой был мучеником, ибо, согласно иудаистской традиции, высшим подвигом является отдать свою жизнь за бога или за ближнего. Мученик являет собой полную противоположность языческому герою, олицетворенному в греческих и германских героях. Цель таких героев — завоевание, победа, разрушение, грабеж; а итог жизни — гордость, власть, слава, превосходство в умении убивать (Святой Августин сравнивал историю Древнего Рима с историей разбойничьей шайки). У языческого героя мерилом доблести человека служила его способность достичь власти и удержать ее, он с радостью умирал на поле брани в момент победы. Главное, что характеризует мученика, — это быть, отдавать, делиться с ближним, а языческого героя — иметь, покорять, принуждать.

    — Эрих Фромм · книга
19. «

    Только око милосердия ясновидяще: вот вся философия христианства.

    Только око милосердия ясновидяще: вот вся философия христианства.

    — Пётр Яковлевич Чаадаев
20. «

    Лютеране говорят: «К чему нам просить молитв святых за себя? Мы просим Самого Бога», — и сами себя опровергают: ибо зачем они просят пастора молиться за себя? Молились бы без пастора, если всякий имеет одинаковый доступ к Богу и нет нужды в освященных молитвенниках за нас. — Какая слепота! — Говорят: молясь святым, мы идолопоклонствуем. Неправда. Ни одного святого мы не почитаем за Бога, ни одному святому не молимся как Богу, а только просим молитв его за себя; есть ли тут хоть тень идолопоклонства? — Как просим живых священнослужителей и молитвенников за нас пред Богом, чтоб они помолились о нас, так просим и небесных молитвенников, по любви своей к Богу имеющих великое дерзновение пред Ним; притом весьма многие из них и здесь, на земле, были молитвенниками и ходатаями пред Богом за мир; там, на небесах, эта деятельность их только продолжается, имеет большие размеры и особенно сильна, ибо не воспящается тяжелою и косною плотью. — Все святые, хотя кончили земное поприще, но они живы: несть Бог мертвых, но живых: вси бо Тому живи суть (Лк. 20, 38).

    Лютеране говорят: «К чему нам просить молитв святых за себя? Мы просим Самого Бога», — и сами себя опровергают: ибо зачем они просят пастора молиться за себя? Молились бы без пастора, если всякий имеет одинаковый доступ к Богу и нет нужды в освященных молитвенниках за нас. — Какая слепота! — Говорят: молясь святым, мы идолопоклонствуем. Неправда. Ни одного святого мы не почитаем за Бога, ни одному святому не молимся как Богу, а только просим молитв его за себя; есть ли тут хоть тень идолопоклонства? — Как просим живых священнослужителей и молитвенников за нас пред Богом, чтоб они помолились о нас, так просим и небесных молитвенников, по любви своей к Богу имеющих великое дерзновение пред Ним; притом весьма многие из них и здесь, на земле, были молитвенниками и ходатаями пред Богом за мир; там, на небесах, эта деятельность их только продолжается, имеет большие размеры и особенно сильна, ибо не воспящается тяжелою и косною плотью. — Все святые, хотя кончили земное поприще, но они живы: несть Бог мертвых, но живых: вси бо Тому живи суть (Лк. 20, 38).

    — Иоанн Кронштадтский