«идеология» в 35 цитат

35 цитат про «идеология»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Человек может предать все, будь то идеология или работа. Кроме любви.

   Человек может предать все, будь то идеология или работа. Кроме любви.

   — Полат Алемдар · сериал
2. «

   Партия велела тебе не верить своим глазам и ушам. И это её окончательный, самый важный приказ. Сердце у него упало при мысли о том, какая огромная сила выстроилась против него, с какой легкостью собьет его в споре любой партийный идеолог – хитрыми доводами, которых он не то что опровергнуть – понять не сможет. И однако, он прав! Они не правы, а прав он. Очевидное, азбучное, верное надо защищать. Прописная истина истинна – и стой на этом! Прочно существует мир, его законы не меняются. Камни – твердые, вода – мокрая, предмет, лишенный опоры, устремляется к центру Земли.

   Партия велела тебе не верить своим глазам и ушам. И это её окончательный, самый важный приказ. Сердце у него упало при мысли о том, какая огромная сила выстроилась против него, с какой легкостью собьет его в споре любой партийный идеолог – хитрыми доводами, которых он не то что опровергнуть – понять не сможет. И однако, он прав! Они не правы, а прав он. Очевидное, азбучное, верное надо защищать. Прописная истина истинна – и стой на этом! Прочно существует мир, его законы не меняются. Камни – твердые, вода – мокрая, предмет, лишенный опоры, устремляется к центру Земли.

   — Джордж Оруэлл · книга
3. «

   Идеологизированная литература производит мертвечину. В последнее время ее становится все больше. Она на потоке.

   Идеологизированная литература производит мертвечину. В последнее время ее становится все больше. Она на потоке.
4. «

   Никакие идеи не способны объединить людей, это иллюзия. По-настоящему объединяют только страх и ненависть. Все прочие ассоциации — культурные, идеологические, религиозные — профанация. Попытка отдельных субъектов казаться лучше.

   Никакие идеи не способны объединить людей, это иллюзия. По-настоящему объединяют только страх и ненависть. Все прочие ассоциации — культурные, идеологические, религиозные — профанация. Попытка отдельных субъектов казаться лучше.

   — Анхель де Куатье · книга
5. «

   Почему марксизм стал нашей идеологией? Потому что это была идея справедливости. Технологический прорыв нужен был для реализации идеи справедливости. Когда угнетенные классы должны были создать общество абсолютной справедливости. Когда вы говорите, что должен развиваться каждый... Конечно. Но каждый развивающийся — это броуновское движение, которое приводит всегда к гибели общества. Потому что развитие каждого должно тем не менее должно идти на созидание, а не разрушение общества. Поэтому здесь всегда есть элемент. Когда государство наконец поймет, что его задача — это не только количественное наращивание, но в первую очередь формулирование целей. И тогда следование этой цели... И тогда все становится на свои места. Тогда есть и задача воспитания молодежи, и понятно зачем воспитывать и как воспитывать. И понятно, что это начинается с детского сада и школы. И понятно, что это начинается с того, что люди осознают, что такое хорошо и что такое плохо. Когда размыты понятия хорошо и плохо, государство всегда гибнет.

   Почему марксизм стал нашей идеологией? Потому что это была идея справедливости. Технологический прорыв нужен был для реализации идеи справедливости. Когда угнетенные классы должны были создать общество абсолютной справедливости. Когда вы говорите, что должен развиваться каждый... Конечно. Но каждый развивающийся — это броуновское движение, которое приводит всегда к гибели общества. Потому что развитие каждого должно тем не менее должно идти на созидание, а не разрушение общества. Поэтому здесь всегда есть элемент. Когда государство наконец поймет, что его задача — это не только количественное наращивание, но в первую очередь формулирование целей. И тогда следование этой цели... И тогда все становится на свои места. Тогда есть и задача воспитания молодежи, и понятно зачем воспитывать и как воспитывать. И понятно, что это начинается с детского сада и школы. И понятно, что это начинается с того, что люди осознают, что такое хорошо и что такое плохо. Когда размыты понятия хорошо и плохо, государство всегда гибнет.

   — Владимир Рудольфович Соловьев
6. «

   ...наёмники — это меньшее из зол. Куда страшнее идейные фанатики, вот они истинная чума, поскольку все злодеяния они делают во имя своих идеалов, совершенно не задумываясь о том, что по этому поводу думают другие люди. И если наёмники, выполняя свою задачу, делают ровно столько, за сколько им заплатили, то фанатики ради своих целей сеют зло безгранично и зачастую бездумно.

   ...наёмники — это меньшее из зол. Куда страшнее идейные фанатики, вот они истинная чума, поскольку все злодеяния они делают во имя своих идеалов, совершенно не задумываясь о том, что по этому поводу думают другие люди. И если наёмники, выполняя свою задачу, делают ровно столько, за сколько им заплатили, то фанатики ради своих целей сеют зло безгранично и зачастую бездумно.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
7. «

   Я за свободу совести, но против свободы без совести.

   Я за свободу совести, но против свободы без совести.

   — Валентин Михайлович Фалин
8. «

   Во всяком случае, под «идеологическим» флагом теперь затеяна война еще большего масштаба и еще больших опасностей для народов Европы и всего мира. Но такого рода война не имеет для себя никакого оправдания. Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это — дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за «уничтожение гитлеризма» прикрываемая фальшивым флагом борьбы за «демократию».

   Во всяком случае, под «идеологическим» флагом теперь затеяна война еще большего масштаба и еще больших опасностей для народов Европы и всего мира. Но такого рода война не имеет для себя никакого оправдания. Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это — дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за «уничтожение гитлеризма» прикрываемая фальшивым флагом борьбы за «демократию».

   — Вячеслав Михайлович Молотов
9. «

   Идеологи дискутируют монологами.

   Идеологи дискутируют монологами.

   — Жарко Петан
10. «

    There is no monopoly of common sense On either side of the political fence. We share the same biology Regardless of ideology.

    There is no monopoly of common sense On either side of the political fence. We share the same biology Regardless of ideology.
11. «

    Очень часть путают понятия. Идеология — это мировоззрение, которое в нормальное стране, в нормальном обществе базируются на какой-то общей базе. А база — это общий интерес. Хотя у людей может быть разный подход: как добиться лучшего прогресса развития народа государства и государства. В России это было. Со всеми отклонениями... Это выразил Пушкин :"Всяк сущий в ней язык". Понятие общности, общего государства — было. Произошел перегиб при Советской власти. Заменили понятие любовь к Родине любовью к одной идеологии. Когда разрушали это общество, не имели никакого понятия — а что вместо? И выбросили как советскую идеологию элементарные понятия, которые были — любовь к Родине, патриотизм, государственные интересы. Все это считается пережитками социализма, коммунизма, сталинизма... Вместе с водой выплеснули ребенка. <...> Только в рамках единого российского государства у вас есть будущее. Тот, кто это понимает, он ставит в первую очередь интересы государства. Либералами у вас называют несправедливо. Либерализм — это совершенно другое. Это в первую очередь терпимость. А российские либералы отвергают само понятие государства. «Если государство мне не служит, зачем мне такое государство?» Я это слышал от олигархов, которые отсюда уехали. И забыли, что сказал Кеннеди. Не спрашивай государство, что оно может сделать для тебя, спроси себя, что ты можешь сделать для государства. Он любил Америку как свою страну. Эта идеология (если ее называть идеологией) была у Кеннеди. Но это не типично для Америки. <...> А в Китае наиболее почитаемым является учитель... А торговец — на самой низшей ступени. <...> Прежде всего надо вернуть народу ощущение, что это его страна. Что вне этой страны он не будет человеком. И народ не получит развитие. Кто покинул Россию — разорвали связь своих детей с этой страной. <...> Россиянами будут те, у кого дети и внуки будут любить Россию, живя в ней. Вне России — это не любовь. Это болельщики.

    Очень часть путают понятия. Идеология — это мировоззрение, которое в нормальное стране, в нормальном обществе базируются на какой-то общей базе. А база — это общий интерес. Хотя у людей может быть разный подход: как добиться лучшего прогресса развития народа государства и государства. В России это было. Со всеми отклонениями... Это выразил Пушкин :"Всяк сущий в ней язык". Понятие общности, общего государства — было. Произошел перегиб при Советской власти. Заменили понятие любовь к Родине любовью к одной идеологии. Когда разрушали это общество, не имели никакого понятия — а что вместо? И выбросили как советскую идеологию элементарные понятия, которые были — любовь к Родине, патриотизм, государственные интересы. Все это считается пережитками социализма, коммунизма, сталинизма... Вместе с водой выплеснули ребенка. <...> Только в рамках единого российского государства у вас есть будущее. Тот, кто это понимает, он ставит в первую очередь интересы государства. Либералами у вас называют несправедливо. Либерализм — это совершенно другое. Это в первую очередь терпимость. А российские либералы отвергают само понятие государства. «Если государство мне не служит, зачем мне такое государство?» Я это слышал от олигархов, которые отсюда уехали. И забыли, что сказал Кеннеди. Не спрашивай государство, что оно может сделать для тебя, спроси себя, что ты можешь сделать для государства. Он любил Америку как свою страну. Эта идеология (если ее называть идеологией) была у Кеннеди. Но это не типично для Америки. <...> А в Китае наиболее почитаемым является учитель... А торговец — на самой низшей ступени. <...> Прежде всего надо вернуть народу ощущение, что это его страна. Что вне этой страны он не будет человеком. И народ не получит развитие. Кто покинул Россию — разорвали связь своих детей с этой страной. <...> Россиянами будут те, у кого дети и внуки будут любить Россию, живя в ней. Вне России — это не любовь. Это болельщики.

    — Яков Кедми
12. «

    Невозможно смириться с тем, что, родившись на этой чудесной голубой планете, ты пожизненно заперт в коммунистическом государстве ради каких-то глупых идей.

    Невозможно смириться с тем, что, родившись на этой чудесной голубой планете, ты пожизненно заперт в коммунистическом государстве ради каких-то глупых идей.

    — Слава Курилов · книга
13. «

    Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

    Люди напоминают соколов: у тех есть умение и возможности для полёта в небо, где можно быть свободными, лёгкими и ничем не связанными, однако порой птицы тоже живут в неволе — под нажимом или по собственной воле. Живя в Анатолии, Налан вблизи наблюдала, как соколы сидят на плечах своих хозяев и послушно ждут следующей команды или очередного лакомства. Свист соколятника — звук, заканчивающий свободу. А ещё она видела, как на этих величавых хищников надевали клобучок, чтобы они не боялись. Видеть — значит знать, а знать — страшно. Каждый соколятник уверен: чем меньше видит его птица, тем она спокойнее. Но под этим клобучком не существует направлений — небо и земля сливаются в единую полосу из чёрной парусины. Немного успокоившийся сокол всё равно нервничает, потому что удар может обрушиться в любой момент. Теперь, спустя годы, Налан казалось, что религия — равно как и власть, деньги, идеология и политика — действует точно как этот клобучок. Все суеверия, пророчества и веры словно лишают человека зрения, держат его под контролем, а в глубине души настолько сильно ослабляют его самооценку, что он начинает бояться всего, буквально всего.

    — Элиф Шафак · книга
14. «

    Нужна новая наступательная идеология, которая восстановила бы русский кураж внутри и спроецировалась бы затем вовне. У нас огромное количество идей, которые лежат на столе и которые мы не используем. Одна из задач России – прекратить отплёвываться от Запада. Мы должны смотреть на них с достаточным уровнем высокомерия. Они переживают цивилизационный кризис. Можем даже с сочувствием на них смотреть, не реагируя на всякую дрянь, которую они сыпят.

    Нужна новая наступательная идеология, которая восстановила бы русский кураж внутри и спроецировалась бы затем вовне. У нас огромное количество идей, которые лежат на столе и которые мы не используем. Одна из задач России – прекратить отплёвываться от Запада. Мы должны смотреть на них с достаточным уровнем высокомерия. Они переживают цивилизационный кризис. Можем даже с сочувствием на них смотреть, не реагируя на всякую дрянь, которую они сыпят.

    — Сергей Александрович Караганов
15. «

    А я никого не поддерживаю. Более того, флаги представляются мне разноцветными тряпками, от которых несет тухлятиной. От одного вида того, кто, вырядившись в эти тряпки, фонтанирует лозунгами, гимнами и речами, меня прошибает понос. Я всегда с подозрением относился к чересчур впечатлительным особам, которые по доброй воле сбиваются в стадо, весьма напоминающее отару баранов.

    А я никого не поддерживаю. Более того, флаги представляются мне разноцветными тряпками, от которых несет тухлятиной. От одного вида того, кто, вырядившись в эти тряпки, фонтанирует лозунгами, гимнами и речами, меня прошибает понос. Я всегда с подозрением относился к чересчур впечатлительным особам, которые по доброй воле сбиваются в стадо, весьма напоминающее отару баранов.

    — Карлос Руис Сафон · книга
16. «

    Вчера разговор с Вас[илием] Ив[ановичем] о Самарской жизни. Семья это плоть. Бросить семью — это 2-ое искушение — убить себя. Семья — одно тело. Но не поддавайся 3-му искушению — служи не семье, но един[ому] Богу. Семья указатель того места на экономической лестнице, кот[орое] должен занимать человек. — Она плоть; как для слабого желудка нужна легкая пища, так для слабой, избалованной семьи нужно — больше, чем для привычной к лишениям.

    Вчера разговор с Вас[илием] Ив[ановичем] о Самарской жизни. Семья это плоть. Бросить семью — это 2-ое искушение — убить себя. Семья — одно тело. Но не поддавайся 3-му искушению — служи не семье, но един[ому] Богу. Семья указатель того места на экономической лестнице, кот[орое] должен занимать человек. — Она плоть; как для слабого желудка нужна легкая пища, так для слабой, избалованной семьи нужно — больше, чем для привычной к лишениям.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
17. «

    А вот скажите, товарищ комиссар, что марксизм-ленинизм говорит о безголовых мутантах?

    А вот скажите, товарищ комиссар, что марксизм-ленинизм говорит о безголовых мутантах?

    — Дмитрий Глуховский · книга
18. «

    С моей точки зрения, <...> разница в том, что птицы убивают лишь потому, что хотят есть. Не со зла и не ради удовольствия, в этом не задействована психика. Вот почему природу называют мирной. Птицы живут или умирают — но их жизнь не отравлена сожалениями, неврозами и идеологией. В лесу я отдыхаю от собственного гнева.

    С моей точки зрения, <...> разница в том, что птицы убивают лишь потому, что хотят есть. Не со зла и не ради удовольствия, в этом не задействована психика. Вот почему природу называют мирной. Птицы живут или умирают — но их жизнь не отравлена сожалениями, неврозами и идеологией. В лесу я отдыхаю от собственного гнева.

    — Джонатан Франзен · книга
19. «

    Я слышу — война, газ, чума, человечество, построим здесь города... Мы найдем человеческий материал! А я не хочу никакого человеческого материала, я хочу просто людей, а больше всего одного человека. А затем домик в Швейцарии и — будь прокляты идеи, войны, классы, стачки...

    Я слышу — война, газ, чума, человечество, построим здесь города... Мы найдем человеческий материал! А я не хочу никакого человеческого материала, я хочу просто людей, а больше всего одного человека. А затем домик в Швейцарии и — будь прокляты идеи, войны, классы, стачки...

    — Михаил Булгаков · книга
20. «

    — У нас нет идеологии... — Что такое идеология? Это правила, по которым люди живут. Это страшное слово идеология. Сразу — коммунисты, буденовки, шлемы, кожаные куртки. Идеология — это правила, по которым люди живут. Это заповеди. Это же совсем просто. Это существование в социуме на своей земле, опираясь на те культурные и исторические корни, которые тебя взрастили. Это и есть идеология. Именно поэтому в эту идеологию не вписывается то, что предлагают наши коллеги с запада.

    — У нас нет идеологии... — Что такое идеология? Это правила, по которым люди живут. Это страшное слово идеология. Сразу — коммунисты, буденовки, шлемы, кожаные куртки. Идеология — это правила, по которым люди живут. Это заповеди. Это же совсем просто. Это существование в социуме на своей земле, опираясь на те культурные и исторические корни, которые тебя взрастили. Это и есть идеология. Именно поэтому в эту идеологию не вписывается то, что предлагают наши коллеги с запада.

    — Дмитрий Куликов