46 фраз на тему «Индия», которые цепляют

46 цитат про «Индия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   как стыдишься своих темнот, нетерпимый к чужим помоям: индия лечит мгновенно от ложных эго, дерьмом и морем. всюду бог. ты его омоним. это — храмы и алтари. грязь — у тебя внутри.

   как стыдишься своих темнот, нетерпимый к чужим помоям: индия лечит мгновенно от ложных эго, дерьмом и морем. всюду бог. ты его омоним. это — храмы и алтари. грязь — у тебя внутри.

   — Вера Полозкова
2. «

   У нас в стране демократия, поэтому каждый имеет право высказать свое мнение где и когда ему угодно. Никто не смеет возразить ему.

   У нас в стране демократия, поэтому каждый имеет право высказать свое мнение где и когда ему угодно. Никто не смеет возразить ему.

   — Амитабх Баччан
3. «

   Сторонники йоги утверждают, что занятия йогой позволяют человеку приобрести сверхъестественные способности: способность ясновидения и телепатии, способность делаться невидимым, появляться одновременно в разных местах и проходить через каменные стены, приручать любых животных и т. п. Но обретение этих способностей ни в коем случае не является в йоге самоцелью.

   Сторонники йоги утверждают, что занятия йогой позволяют человеку приобрести сверхъестественные способности: способность ясновидения и телепатии, способность делаться невидимым, появляться одновременно в разных местах и проходить через каменные стены, приручать любых животных и т. п. Но обретение этих способностей ни в коем случае не является в йоге самоцелью.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
4. «

   Человек должен трудиться и делиться плодами своего труда с другими людьми. Кроме этого необходимо стремиться к избавлению от пороков, которых насчитывается пять: гнев, гордыня, алчность, страсть и привязанность к земным благам.

   Человек должен трудиться и делиться плодами своего труда с другими людьми. Кроме этого необходимо стремиться к избавлению от пороков, которых насчитывается пять: гнев, гордыня, алчность, страсть и привязанность к земным благам.

   — Игорь Николаевич Яблоков · книга
5. «

   Я вырос в Индии. На дереве перед домом моей бабушки висела отрубленная голова цыпленка. Я как-то спросил: «Ба, зачем?» — «Чтобы отпугивать призраков». В тех краях было так принято.

   Я вырос в Индии. На дереве перед домом моей бабушки висела отрубленная голова цыпленка. Я как-то спросил: «Ба, зачем?» — «Чтобы отпугивать призраков». В тех краях было так принято.

   — М. Найт Шьямалан
6. «

   Индия примерно в шесть раз больше Франции. А населения здесь в двадцать раз больше. В двадцать! Можешь мне поверить, если бы миллиард французов жил в такой скученности, то текли бы реки крови. Низвергались бы водопады! А между тем французы, как всем известно, — самая цивилизованная нация в Европе. И даже во всем мире. Так что, будь уверен, без любви Индия прекратила бы существование.

   Индия примерно в шесть раз больше Франции. А населения здесь в двадцать раз больше. В двадцать! Можешь мне поверить, если бы миллиард французов жил в такой скученности, то текли бы реки крови. Низвергались бы водопады! А между тем французы, как всем известно, — самая цивилизованная нация в Европе. И даже во всем мире. Так что, будь уверен, без любви Индия прекратила бы существование.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
7. «

   Первое, на что я обратил внимание в тот первый день в Бомбее, – непривычный запах. Я почувствовал его уже в переходе от самолета к зданию аэровокзала – прежде, чем услышал или увидел что-либо в Индии. Этот запах был приятен и будоражил меня, в ту первую минуту в Бомбее, когда я, вырвавшись на свободу, заново вступал в большой мир, но он был мне абсолютно незнаком. Теперь я знаю, что это сладкий, тревожный запах надежды, уничтожающей ненависть, и в то же время кислый, затхлый запах жадности, уничтожающей любовь. Это запах богов и демонов, распадающихся и возрожденных империй и цивилизаций. Это голубой запах морской кожи, ощутимый в любой точке города на семи островах, и кроваво-металлический запах машин. Это запах суеты и покоя, всей жизнедеятельности шестидесяти миллионов животных, больше половины которых – человеческие существа и крысы. Это запах любви и разбитых сердец, борьбы за выживание и жестоких поражений, выковывающих нашу храбрость. Это запах десяти тысяч ресторанов, пяти тысяч храмов, усыпальниц, церквей и мечетей, а также сотен базаров, где торгуют исключительно духами, пряностями, благовониями и свежими цветами. Карла назвала его однажды худшим из самых прекрасных ароматов, и она была, несомненно, права, как она всегда бывает по-своему права в своих оценках. И теперь, когда бы я ни приехал в Бомбей, прежде всего я ощущаю этот запах – он приветствует меня и говорит, что я вернулся домой.

   Первое, на что я обратил внимание в тот первый день в Бомбее, – непривычный запах. Я почувствовал его уже в переходе от самолета к зданию аэровокзала – прежде, чем услышал или увидел что-либо в Индии. Этот запах был приятен и будоражил меня, в ту первую минуту в Бомбее, когда я, вырвавшись на свободу, заново вступал в большой мир, но он был мне абсолютно незнаком. Теперь я знаю, что это сладкий, тревожный запах надежды, уничтожающей ненависть, и в то же время кислый, затхлый запах жадности, уничтожающей любовь. Это запах богов и демонов, распадающихся и возрожденных империй и цивилизаций. Это голубой запах морской кожи, ощутимый в любой точке города на семи островах, и кроваво-металлический запах машин. Это запах суеты и покоя, всей жизнедеятельности шестидесяти миллионов животных, больше половины которых – человеческие существа и крысы. Это запах любви и разбитых сердец, борьбы за выживание и жестоких поражений, выковывающих нашу храбрость. Это запах десяти тысяч ресторанов, пяти тысяч храмов, усыпальниц, церквей и мечетей, а также сотен базаров, где торгуют исключительно духами, пряностями, благовониями и свежими цветами. Карла назвала его однажды худшим из самых прекрасных ароматов, и она была, несомненно, права, как она всегда бывает по-своему права в своих оценках. И теперь, когда бы я ни приехал в Бомбей, прежде всего я ощущаю этот запах – он приветствует меня и говорит, что я вернулся домой.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
8. «

   Индия — это географический термин. Называть ее нацией — все равно что называть нацией экватор.

   Индия — это географический термин. Называть ее нацией — все равно что называть нацией экватор.

   — Уинстон Черчилль
9. «

   — Что такого вы видите в Индии, чего не вижу я? — Цвета. Краски. Улыбки… Вот она — жизнь.

   — Что такого вы видите в Индии, чего не вижу я? — Цвета. Краски. Улыбки… Вот она — жизнь.

   — Джин Эйнсли · фильм
10. «

    Я обручён с Индией, я обязан ей всем... Я не могу яснее выразить своего чувства к Индии, чем отождествив его с чувством к своей жене. Она волнует меня, как ни одна женщина на свете. Не потому, что она совершенна. Я смею сказать, что у неё гораздо больше недостатков, чем я вижу. Но здесь есть ощущение нерасторжимости. То же и по отношению к индуизму, со всеми его ошибками и ограниченностью.

    Я обручён с Индией, я обязан ей всем... Я не могу яснее выразить своего чувства к Индии, чем отождествив его с чувством к своей жене. Она волнует меня, как ни одна женщина на свете. Не потому, что она совершенна. Я смею сказать, что у неё гораздо больше недостатков, чем я вижу. Но здесь есть ощущение нерасторжимости. То же и по отношению к индуизму, со всеми его ошибками и ограниченностью.

    — Махатма Ганди
11. «

    Откуда это творение появилось: Может само создало себя, может, нет Тот, кто надзирает над этим миром на высшем небе, Только он знает или же не знает.

    Откуда это творение появилось: Может само создало себя, может, нет Тот, кто надзирает над этим миром на высшем небе, Только он знает или же не знает.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
12. «

    Самым универсальным понятием из тех, какими оперирует индуизм, является дхарма. Его многозначность выражает специфический взгляд на человека. С одной стороны, дхарма — это комплекс этических заповедей, отражающий общечеловеческие, точнее, надчеловеческие ценности: стремление к истине, добросовестность, чистота, незлобивость, непричинение вреда живым существам. С другой стороны дхарма — это нормы и правила, которые человек должен соблюдать, будучи членом определенной социальной группы. Дхарма придает человеку еще одно измерение — космическое, ибо в наиболее общем плане она понимается как мировой закон, которому подчиняются и индивид, и человеческое общество, и боги, и космос.

    Самым универсальным понятием из тех, какими оперирует индуизм, является дхарма. Его многозначность выражает специфический взгляд на человека. С одной стороны, дхарма — это комплекс этических заповедей, отражающий общечеловеческие, точнее, надчеловеческие ценности: стремление к истине, добросовестность, чистота, незлобивость, непричинение вреда живым существам. С другой стороны дхарма — это нормы и правила, которые человек должен соблюдать, будучи членом определенной социальной группы. Дхарма придает человеку еще одно измерение — космическое, ибо в наиболее общем плане она понимается как мировой закон, которому подчиняются и индивид, и человеческое общество, и боги, и космос.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
13. «

    Бросая вызов многообразию индуизма, священная книга сикхов говорит: «Бог един и вечен. Он имманентно присутствует всюду и одновременно является творцом всего сущего. Он лишен страха и враждебности. Он существует вне времени. Он вне смерти и рождения.

    Бросая вызов многообразию индуизма, священная книга сикхов говорит: «Бог един и вечен. Он имманентно присутствует всюду и одновременно является творцом всего сущего. Он лишен страха и враждебности. Он существует вне времени. Он вне смерти и рождения.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
14. «

    Стержнем вероучения джайнизма, принявшего общую для индийских религий концепцию кармы и конечного освобождения — нирваны, является самосовершенствование души. Джайны считают, что мир, населенный сонмами богов, не является божественным творением. Вечны и неуничтожимы вселенная и составляющие ее субстанции. Джайнизм не знает противопоставления материального и духовного. Душа присутствует в каждом растении, в любой вещи. Души — дживы — вечны и выступают в мирском круговороте в различных сочетаниях и формах.

    Стержнем вероучения джайнизма, принявшего общую для индийских религий концепцию кармы и конечного освобождения — нирваны, является самосовершенствование души. Джайны считают, что мир, населенный сонмами богов, не является божественным творением. Вечны и неуничтожимы вселенная и составляющие ее субстанции. Джайнизм не знает противопоставления материального и духовного. Душа присутствует в каждом растении, в любой вещи. Души — дживы — вечны и выступают в мирском круговороте в различных сочетаниях и формах.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
15. «

    В Индии надо иногда уступить, чтобы добиться своего.

    В Индии надо иногда уступить, чтобы добиться своего.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
16. «

    Йога — одно из шести направлений ортодоксальной индийской философии. Важнейшей особенностью йоги является разработка системы специальных приемов для достижения особого духовного состояния, в котором достигается освобождение от физического мира и происходит осознание высшего «Я». Этой цели служат как аскетизм, так и медитация (глубокое размышление).

    Йога — одно из шести направлений ортодоксальной индийской философии. Важнейшей особенностью йоги является разработка системы специальных приемов для достижения особого духовного состояния, в котором достигается освобождение от физического мира и происходит осознание высшего «Я». Этой цели служат как аскетизм, так и медитация (глубокое размышление).

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
17. «

    Высшая цель йоги состоит в достижении освобождения. Это возможно только благодаря осознанию отличия нашего подлинного «я» от физического мира, включая наше тело, ум и эмпирическое «я». Для этого необходимо ограничить или подавить их функции, в результате «я» может приобрести опыт и самосознание божественного «Я». Это божественное «Я» стоит выше всякой физической реальности с ее пространственно-временным и причинно-следственным устройством, находится вне зла и страданий, смерти и разрушения.

    Высшая цель йоги состоит в достижении освобождения. Это возможно только благодаря осознанию отличия нашего подлинного «я» от физического мира, включая наше тело, ум и эмпирическое «я». Для этого необходимо ограничить или подавить их функции, в результате «я» может приобрести опыт и самосознание божественного «Я». Это божественное «Я» стоит выше всякой физической реальности с ее пространственно-временным и причинно-следственным устройством, находится вне зла и страданий, смерти и разрушения.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
18. «

    Гималаи, разрешите еще раз послать Вам сердечное восхищение. Также вся прекрасная Индия, позволь еще раз послать тебе привет за все то великое и вдохновляющее, которым наполнены твои и луга, и рощи, и старинные города, и священные реки.

    Гималаи, разрешите еще раз послать Вам сердечное восхищение. Также вся прекрасная Индия, позволь еще раз послать тебе привет за все то великое и вдохновляющее, которым наполнены твои и луга, и рощи, и старинные города, и священные реки.

    — Николай Константинович Рерих
19. «

    – А знаешь, она права, Лин, – заметила Карла. – Здесь не Индия. Здесь собрались люди со всей страны, но Бомбей – это не Индия. Бомбей – отдельный мир. Настоящая Индия далеко отсюда.

    – А знаешь, она права, Лин, – заметила Карла. – Здесь не Индия. Здесь собрались люди со всей страны, но Бомбей – это не Индия. Бомбей – отдельный мир. Настоящая Индия далеко отсюда.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
20. «

    Представления о всеобщей одушевленности природы определяют главенство в джайнской этике принципа не нанесения вреда живым существам. С какой формой жизни ни столкнулся бы джайн, он должен воздержаться от умерщвления сам и удержать других. Наиболее ревностные из них пьют лишь процеженную воду, ходят с повязкой на рту и даже подметают перед собой дорогу, чтобы случайно не проглотить или не раздавить какое-нибудь насекомое. Джайны не только не употребляют в пищу мяса, но, стремясь не наносить лишнего вреда растениям, не едят клубней, корней и плодов, содержащих много семян.

    Представления о всеобщей одушевленности природы определяют главенство в джайнской этике принципа не нанесения вреда живым существам. С какой формой жизни ни столкнулся бы джайн, он должен воздержаться от умерщвления сам и удержать других. Наиболее ревностные из них пьют лишь процеженную воду, ходят с повязкой на рту и даже подметают перед собой дорогу, чтобы случайно не проглотить или не раздавить какое-нибудь насекомое. Джайны не только не употребляют в пищу мяса, но, стремясь не наносить лишнего вреда растениям, не едят клубней, корней и плодов, содержащих много семян.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга