25 мудрых цитат про «Красивые цитаты на тему «история»»

Тема «Красивые цитаты на тему «история»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 25 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Уже давно между собою Враждуют эти племена; Не раз клонилась под грозою То их, то наша сторона. Кто устоит в неравном споре: Кичливый лях, иль верный росс? Славянские ль ручьи сольются в русском море? Оно ль иссякнет? вот вопрос...

   Уже давно между собою Враждуют эти племена; Не раз клонилась под грозою То их, то наша сторона. Кто устоит в неравном споре: Кичливый лях, иль верный росс? Славянские ль ручьи сольются в русском море? Оно ль иссякнет? вот вопрос...

   — Александр Сергеевич Пушкин
2. «

   Многие из этих историй никогда не найдут своего слушателя. Но какая-то их часть всё же ютится в объятиях кирпичей, дерева и стекла.

   Многие из этих историй никогда не найдут своего слушателя. Но какая-то их часть всё же ютится в объятиях кирпичей, дерева и стекла.
3. «

   Но их история останется во времени - навечно.

   Но их история останется во времени - навечно.

   — Кэрри Дрюри · книга
4. «

   Если я захочу... рассказать об этом... С чего мне начать? Загадка. Поведать когда это случилось? Как водится «давным давно». Шли последние дни правления прекрасного принца. Или для начала описать место? Небольшой городок на побережье отрезанный от всего мира. Или... даже не знаю. Начать, с рассказа о ней? О безмолвной принцессе. Или предупредить вас, что всё это правда? Чистой воды. Правдивая история о любви и утрате, и монстре, который пытался всё разрушить. <...> Если я захочу рассказать о ней? Что мне сказать? Что они жили долго и счастливо? Полагаю, что так. Что они любили друг друга до конца жизни? Уверен, так и было. Но когда я думаю о ней, об Элайзе, единственное, что приходит на ум — это поэма, которую тысячи лет назад прошептал влюблённый: «Не в силах уловить твой образ, я вижу очертания твои во всём. Твоё присутствие наполняет мой взгляд любовью и успокаивает моё сердце, ибо ты повсюду.

   Если я захочу... рассказать об этом... С чего мне начать? Загадка. Поведать когда это случилось? Как водится «давным давно». Шли последние дни правления прекрасного принца. Или для начала описать место? Небольшой городок на побережье отрезанный от всего мира. Или... даже не знаю. Начать, с рассказа о ней? О безмолвной принцессе. Или предупредить вас, что всё это правда? Чистой воды. Правдивая история о любви и утрате, и монстре, который пытался всё разрушить. <...> Если я захочу рассказать о ней? Что мне сказать? Что они жили долго и счастливо? Полагаю, что так. Что они любили друг друга до конца жизни? Уверен, так и было. Но когда я думаю о ней, об Элайзе, единственное, что приходит на ум — это поэма, которую тысячи лет назад прошептал влюблённый: «Не в силах уловить твой образ, я вижу очертания твои во всём. Твоё присутствие наполняет мой взгляд любовью и успокаивает моё сердце, ибо ты повсюду.

   — Джайлс (Giles) · фильм
5. «

   Даже тогда я знала, что он не прав. Никакая история не может иметь одного-единственного финала. «Каждый произвольно выбирает миг, с которого потом смотрит назад или вперед». Любая история подвержена изменениям. Даже если она уже напечатана и заключена в обложку. Люди пересказывают ее по-своему, запоминают как им заблагорассудится. И каждый пересказ может поменять конец или даже начало. Порой в худшую сторону, порой — в лучшую. Ведь история принадлежит не только рассказчику. В равной мере она принадлежит слушателю.

   Даже тогда я знала, что он не прав. Никакая история не может иметь одного-единственного финала. «Каждый произвольно выбирает миг, с которого потом смотрит назад или вперед». Любая история подвержена изменениям. Даже если она уже напечатана и заключена в обложку. Люди пересказывают ее по-своему, запоминают как им заблагорассудится. И каждый пересказ может поменять конец или даже начало. Порой в худшую сторону, порой — в лучшую. Ведь история принадлежит не только рассказчику. В равной мере она принадлежит слушателю.

   — Мишель Ричмонд · книга
6. «

   История не терпит суесловья, трудна ее народная стезя. Ее страницы, залитые кровью, нельзя любить бездумною любовью и не любить без памяти нельзя.

   История не терпит суесловья, трудна ее народная стезя. Ее страницы, залитые кровью, нельзя любить бездумною любовью и не любить без памяти нельзя.

   — Ярослав Смеляков
7. «

   Я вижу то, что сокрыто от других. Те, кого сегодня называют чудовищами, войдут в историю героями. Величие Ноксуса теперь у меня в руках.

   Я вижу то, что сокрыто от других. Те, кого сегодня называют чудовищами, войдут в историю героями. Величие Ноксуса теперь у меня в руках.

   — Джерико Свейн · игра
8. «

   … в наш век незатейливо перемешиваются и сплетаются в один узел судьбы самых разных людей. Удивительно и неожиданно меняются биографии, судьбы перемещаются вверх, вниз, – вдруг после невероятного взлёта следует крушение, падение… Революция, политика безжалостны к человеческим судьбам, к жизням… И поэтому я думаю, что семейные хроники небезынтересны… В них всегда есть зерно исторического сюжета, да и вообще какой выдуманный сюжет может быть гениальнее, чем настоящая реальная жизнь реального человека?

   … в наш век незатейливо перемешиваются и сплетаются в один узел судьбы самых разных людей. Удивительно и неожиданно меняются биографии, судьбы перемещаются вверх, вниз, – вдруг после невероятного взлёта следует крушение, падение… Революция, политика безжалостны к человеческим судьбам, к жизням… И поэтому я думаю, что семейные хроники небезынтересны… В них всегда есть зерно исторического сюжета, да и вообще какой выдуманный сюжет может быть гениальнее, чем настоящая реальная жизнь реального человека?

   — Светлана Аллилуева · книга
9. «

   ...история не является процессом «по ту сторону добра и зла», где бессмысленно задавать вопрос о вине, как бессмысленно (по любимому сравнению Л. Н. Гумилёва) спрашивать — кто прав: щёлочь или кислота в химической реакции. Есть проблема выбора, в решении которой возможна нравственная ошибка влияющая на всю следующую историю — то, что Достоевский называл «ошибками сердца».

   ...история не является процессом «по ту сторону добра и зла», где бессмысленно задавать вопрос о вине, как бессмысленно (по любимому сравнению Л. Н. Гумилёва) спрашивать — кто прав: щёлочь или кислота в химической реакции. Есть проблема выбора, в решении которой возможна нравственная ошибка влияющая на всю следующую историю — то, что Достоевский называл «ошибками сердца».

   — Игорь Шафаревич · книга
10. «

    Камфорное дерево не растет в гуще других деревьев, словно бы сторонится их в надменной отчужденности. При этой мысли становится жутко, в душе родится чувство неприязни. Но ведь говорят о камфорном дереве и другое. Тысячами ветвей разбегается его густая крона, словно беспокойные мысли влюбленного. Любопытно узнать, кто первый подсчитал число ветвей и придумал это сравнение.

    Камфорное дерево не растет в гуще других деревьев, словно бы сторонится их в надменной отчужденности. При этой мысли становится жутко, в душе родится чувство неприязни. Но ведь говорят о камфорном дереве и другое. Тысячами ветвей разбегается его густая крона, словно беспокойные мысли влюбленного. Любопытно узнать, кто первый подсчитал число ветвей и придумал это сравнение.

    — Сэй Сёнагон · книга
11. «

    Рассказанная история — это прожитая жизнь.

    Рассказанная история — это прожитая жизнь.

    — Мистер Уиллоби · сериал
12. «

    Forests and deserts Rivers, blue seas Mountains and valleys Nothing here stays While we think we witness We are part of the scene This never ending story Where will it lead to? The earth is our mother She gives and she takes But she is also a part A part of the tale. We're part of a story, part of a tale Sometimes beautiful And sometimes insane No one remembers How it began.

    Forests and deserts Rivers, blue seas Mountains and valleys Nothing here stays While we think we witness We are part of the scene This never ending story Where will it lead to? The earth is our mother She gives and she takes But she is also a part A part of the tale. We're part of a story, part of a tale Sometimes beautiful And sometimes insane No one remembers How it began.
13. «

    Моя история начинается так же, как и многие другие — с красивой девушки.

    Моя история начинается так же, как и многие другие — с красивой девушки.
14. «

    Дерево – это хранитель памяти. Сухожилия истории переплетаются под нашими корнями, прячутся в наших стволах: отголоски войн, которые никому не дано выиграть, кости пропавших без вести. Вода, которую всасывают наши ветви, – это кровь земли, слёзы жертв, типографская краска правды, требующей признания. Люди, особенно победители, создающие с пером руках анналы истории, склонны скорее вычёркивать, нежели документировать. И нам, растениям, приходится собирать всё несказанное и нежелательное. Подобно кошке, которая сворачивается клубком на своей любимой подушке, дерево обвивается корнями вокруг остатков правды.

    Дерево – это хранитель памяти. Сухожилия истории переплетаются под нашими корнями, прячутся в наших стволах: отголоски войн, которые никому не дано выиграть, кости пропавших без вести. Вода, которую всасывают наши ветви, – это кровь земли, слёзы жертв, типографская краска правды, требующей признания. Люди, особенно победители, создающие с пером руках анналы истории, склонны скорее вычёркивать, нежели документировать. И нам, растениям, приходится собирать всё несказанное и нежелательное. Подобно кошке, которая сворачивается клубком на своей любимой подушке, дерево обвивается корнями вокруг остатков правды.

    — Элиф Шафак · книга
15. «

    Бог хочет, чтобы ты наслаждалась. Бог хочет, чтобы ты шла туда, куда тянет; улыбалась людям, хлопала их по спинам, обнимала за шеи. Рассказывала истории и слушала истории, потому что слово питает и лечит.

    Бог хочет, чтобы ты наслаждалась. Бог хочет, чтобы ты шла туда, куда тянет; улыбалась людям, хлопала их по спинам, обнимала за шеи. Рассказывала истории и слушала истории, потому что слово питает и лечит.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Историю нужно заслужить, побеждать сегодня и на следующий день, и так пока не сдохнешь. И тебя будут помнить не за твои победы, а за то, что ты ни разу не проиграл.

    Историю нужно заслужить, побеждать сегодня и на следующий день, и так пока не сдохнешь. И тебя будут помнить не за твои победы, а за то, что ты ни разу не проиграл.

    — Френсис Андервуд · сериал
17. «

    Сложив руки, я почувствовала собственные мурашки. Одна только мысль: что, если бы меня тогда не стало? Ни потерянности, ни скитаний. И… Ничего — с Джоном. Я бы погибла, не увидев Пирамиды. Не посетив настоящую китайскую чайную церемонию. Не узнав, как сказать “спасибо” на греческом — эфхаристо — у них все слова звучат как имена богов. Не застала бы ещё одну мировую войну, убийство Мартина Лютера Кинга, Чернобыльскую катастрофу. Не посмотрела бы на Ниагарский водопад, не узнала бы, что люди найдут способ лечить рак, не заплакала бы, глядя на северное сияние, не услышала бы “Битлз”. Всё это: плохое, хорошее, чёрное, белое, бесцветное, яркое, несправедливое, восхитительное, поломанное, целое, мёртвое и живое… Скрутилось, слилось, сцепилось друг с другом несущимся вперёд скакуном, бескрайним ветром — смерчем. И я выдохнула, позволяя ему подхватить осколки моего сердца, словно они не тяжелели болью утраты и усталости, не были налиты отчаянием. Словно они были полупрозрачными осенними листьями.

    Сложив руки, я почувствовала собственные мурашки. Одна только мысль: что, если бы меня тогда не стало? Ни потерянности, ни скитаний. И… Ничего — с Джоном. Я бы погибла, не увидев Пирамиды. Не посетив настоящую китайскую чайную церемонию. Не узнав, как сказать “спасибо” на греческом — эфхаристо — у них все слова звучат как имена богов. Не застала бы ещё одну мировую войну, убийство Мартина Лютера Кинга, Чернобыльскую катастрофу. Не посмотрела бы на Ниагарский водопад, не узнала бы, что люди найдут способ лечить рак, не заплакала бы, глядя на северное сияние, не услышала бы “Битлз”. Всё это: плохое, хорошее, чёрное, белое, бесцветное, яркое, несправедливое, восхитительное, поломанное, целое, мёртвое и живое… Скрутилось, слилось, сцепилось друг с другом несущимся вперёд скакуном, бескрайним ветром — смерчем. И я выдохнула, позволяя ему подхватить осколки моего сердца, словно они не тяжелели болью утраты и усталости, не были налиты отчаянием. Словно они были полупрозрачными осенними листьями.

    — Теодора Эйвери · игра
18. «

    В любой истории хватает белых страниц, которые каждое поколение заполняет по-своему.

    В любой истории хватает белых страниц, которые каждое поколение заполняет по-своему.

    — Алина Илларионова · книга
19. «

    История такая штука, что мы воспринимаем ее как книгу — перелистнул страницу и живи дальше. Но история — не бумага, на которой она напечатана. История — это память, а память — это время, эмоции и песня. История — это то, что навсегда остается с тобой.

    История такая штука, что мы воспринимаем ее как книгу — перелистнул страницу и живи дальше. Но история — не бумага, на которой она напечатана. История — это память, а память — это время, эмоции и песня. История — это то, что навсегда остается с тобой.

    — Пол Бейти · книга
20. «

    Я люблю искусство, потому что в искусстве таится история. Это то, что создано человеческой рукой, и то, что останется вечным.

    Я люблю искусство, потому что в искусстве таится история. Это то, что создано человеческой рукой, и то, что останется вечным.

    — Юлия Боримская · книга