787 глубоких цитат про «история»

Тема «история» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 787 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Оценки прошлого разделяют народ, но в оценке того, что делать сегодня и завтра, большинство граждан едины.

   Оценки прошлого разделяют народ, но в оценке того, что делать сегодня и завтра, большинство граждан едины.

   — Юрий Юрьевич Болдырев
2. «

   Общение со сверстниками — двигатель прогресса и катафалк истории.

   Общение со сверстниками — двигатель прогресса и катафалк истории.

   — Дмитрий Емец · книга
3. «

   Все слагается в историю, и все в ней разлагается.

   Все слагается в историю, и все в ней разлагается.

   — Станислав Ежи Лец
4. «

   Если бы люди всегда понимали друг друга, не было бы всемирной истории.

   Если бы люди всегда понимали друг друга, не было бы всемирной истории.

   — Шарль Морис де Талейран-Перигор
5. «

   Да, я надругался над историей, зато посмотрите, какие у нас прекрасные дети!

   Да, я надругался над историей, зато посмотрите, какие у нас прекрасные дети!

   — Александр Дюма
6. «

   Сейчас историки пытаются преподнести, что в тысяча пятьсот каком-то году что-то там было. Да не было ничего!

   Сейчас историки пытаются преподнести, что в тысяча пятьсот каком-то году что-то там было. Да не было ничего!

   — Виктор Степанович Черномырдин
7. «

   У каждого есть своя история.

   У каждого есть своя история.

   — Диана Сеттерфилд · книга
8. «

   У каждого человека есть история, достойная того, чтобы её выслушать.

   У каждого человека есть история, достойная того, чтобы её выслушать.

   — Питер Баффет · книга
9. «

   Иной раз я ловлю себя на том, что вовлекаюсь в чуждую мне погоню за чем-либо новым. Я останавливаю себя. Я прекрасно знаю, что рынок производства новинок рассчитан на кратковременность, чтобы товар быстро изнашивался или ломался, и люди были вынуждены покупать подобное снова. Я люблю реликвии. Раритетные вещи хранят в себе отблеск исторических событий, магию вековой важности, они — говорящи!

   Иной раз я ловлю себя на том, что вовлекаюсь в чуждую мне погоню за чем-либо новым. Я останавливаю себя. Я прекрасно знаю, что рынок производства новинок рассчитан на кратковременность, чтобы товар быстро изнашивался или ломался, и люди были вынуждены покупать подобное снова. Я люблю реликвии. Раритетные вещи хранят в себе отблеск исторических событий, магию вековой важности, они — говорящи!

   — Юлия Руденко
10. «

    Нам глубь веков уже видна неразличимою детально, и лишь историку дана возможность врать документально.

    Нам глубь веков уже видна неразличимою детально, и лишь историку дана возможность врать документально.

    — Игорь Губерман
11. «

    Что такое Империя? Молчание. Мёртвым не до полемики. Где сегодня Наполеон, монголы и шумеры? А тысячелетний Рейх стоял всего-то мгновение. Я называю нечто иное словом «Империя» - То, на что мечтатель, предприниматель верит, растит - И она растёт из идеи.

    Что такое Империя? Молчание. Мёртвым не до полемики. Где сегодня Наполеон, монголы и шумеры? А тысячелетний Рейх стоял всего-то мгновение. Я называю нечто иное словом «Империя» - То, на что мечтатель, предприниматель верит, растит - И она растёт из идеи.
12. «

    Человечество много приобрело с развитием промышленной цивилизации, но сколько утрачено! Кроме потери лошадей, как тягловой силы, карет — как транспортного средства, шпаги — как оружия, слова «сударь»— как обращения, а также массы милых и добрых понятий и вещей — все они ушли за пыльную музейную тесьму, мне особенно жалко парусных кораблей. Кто знает, может быть, они еще вернутся — и не только для киносъемок или учебных вояжей, а как средство передвижения. Для этого надо, чтобы люди в бестолковой их жизни поняли, наконец, что торопиться им некуда, что красота просто обязана спасти мир и что более экологически чистого двигателя, чем парус и ветер, невозможно придумать.

    Человечество много приобрело с развитием промышленной цивилизации, но сколько утрачено! Кроме потери лошадей, как тягловой силы, карет — как транспортного средства, шпаги — как оружия, слова «сударь»— как обращения, а также массы милых и добрых понятий и вещей — все они ушли за пыльную музейную тесьму, мне особенно жалко парусных кораблей. Кто знает, может быть, они еще вернутся — и не только для киносъемок или учебных вояжей, а как средство передвижения. Для этого надо, чтобы люди в бестолковой их жизни поняли, наконец, что торопиться им некуда, что красота просто обязана спасти мир и что более экологически чистого двигателя, чем парус и ветер, невозможно придумать.

    — Нина Соротокина · книга
13. «

    Лиз — студентка, изучающая историю искусства в Гарварде. На уроке французского языка ее спросили, была ли она во Франции («Да»), в Париже («Да»), видела ли собор Парижской Богоматери («Да»), понравился ли он ей («Нет!!!»). «Почему?» — спросил преподаватель. «Он такой старый», — ответила Лиз.

    Лиз — студентка, изучающая историю искусства в Гарварде. На уроке французского языка ее спросили, была ли она во Франции («Да»), в Париже («Да»), видела ли собор Парижской Богоматери («Да»), понравился ли он ей («Нет!!!»). «Почему?» — спросил преподаватель. «Он такой старый», — ответила Лиз.

    — Владимир Игоревич Арнольд
14. «

    Горы сегодняшней лжи, домыслов, добросовестных заблуждений, плодов политической малограмотности займут умы будущих историков, и, несомненно, появится множество остроумных и глубокомысленных концепций по поводу того, что же с нами, русскими, татарами, чеченцами, якутами, происходило. Уповать на то, что истина будет в конце концов найдена, было бы наивным. Ни власть, ни историки этого не допустят. Ни одно историческое событие не существует без его истолкования, и ни одно событие не проходит бесследно — оно продолжает играть не абстрактную, не дидактическую, а практическую роль в жизни каждого последующего поколения. История, к сожалению, всегда остается орудием политики дня сегодняшнего, и тот, кто владеет прошлым, распоряжается и настоящим, и будущим.

    Горы сегодняшней лжи, домыслов, добросовестных заблуждений, плодов политической малограмотности займут умы будущих историков, и, несомненно, появится множество остроумных и глубокомысленных концепций по поводу того, что же с нами, русскими, татарами, чеченцами, якутами, происходило. Уповать на то, что истина будет в конце концов найдена, было бы наивным. Ни власть, ни историки этого не допустят. Ни одно историческое событие не существует без его истолкования, и ни одно событие не проходит бесследно — оно продолжает играть не абстрактную, не дидактическую, а практическую роль в жизни каждого последующего поколения. История, к сожалению, всегда остается орудием политики дня сегодняшнего, и тот, кто владеет прошлым, распоряжается и настоящим, и будущим.

    — Леонид Шебаршин · книга
15. «

    Вместо того чтобы глазеть на туристов, отвлекаться на их акценты и неведомую жизнь, я, наверное, впервые увидела замок, начала впитывать его историю. Его каменные стены стояли более восьмисот лет. Здесь рождались и умирали люди, воспаряли и разбивались сердца. И теперь, в тишине, казалось, можно было услышать голоса, шаги на дорожке.

    Вместо того чтобы глазеть на туристов, отвлекаться на их акценты и неведомую жизнь, я, наверное, впервые увидела замок, начала впитывать его историю. Его каменные стены стояли более восьмисот лет. Здесь рождались и умирали люди, воспаряли и разбивались сердца. И теперь, в тишине, казалось, можно было услышать голоса, шаги на дорожке.

    — Джоджо Мойес · книга
16. «

    История человечества превращается в гонку между образованием и катастрофой.

    История человечества превращается в гонку между образованием и катастрофой.

    — Герберт Уэллс
17. «

    Какими бы плохими или хорошими мои предки ни были — они мои! Не в моих силах изменить историю, зато в моих — ее принять. Принять и постараться понять.

    Какими бы плохими или хорошими мои предки ни были — они мои! Не в моих силах изменить историю, зато в моих — ее принять. Принять и постараться понять.

    — Василий Маханенко · книга
18. «

    Все самое прекрасное в мире сделано нарциссами. Самое интересное — шизоидами. Самое доброе — депрессивными. Невозможное — психопатами. Здоровые почти не вносят вклад в историю.

    Все самое прекрасное в мире сделано нарциссами. Самое интересное — шизоидами. Самое доброе — депрессивными. Невозможное — психопатами. Здоровые почти не вносят вклад в историю.
19. «

    Припять. Основан он был в 1970-м году, это был один из самых бурно развивающихся городов того времени. Это уникальное явление — город, родившийся в Союзе и сохранивший Союз в себе. СССР здесь никогда не умирал. Он жил, жив и жить будет всегда. Большой интерес для меня Припять представляла тем, что это последнее место, где я смогу прикоснуться к этому прошлому и увидеть его именно таким, каким оно было. Потому что там это прошлое законсервировано навсегда. Это самое уникальное место в мире. Пробираясь через густые колючие рощи в заброшенную школу, я увидел там десятки агитплакатов, мотивирующих детей учиться, становиться лучше и совершенствоваться. Плакаты, пропагандирующие верить в партию и ее могущество, в ее добродетель, это непередаваемое ощущение. На мгновение мне стало им завидно. Он верили в светлые краски своего, казалось бы, несуществующего будущего. Мы же не верим даже в свое настоящее.

    Припять. Основан он был в 1970-м году, это был один из самых бурно развивающихся городов того времени. Это уникальное явление — город, родившийся в Союзе и сохранивший Союз в себе. СССР здесь никогда не умирал. Он жил, жив и жить будет всегда. Большой интерес для меня Припять представляла тем, что это последнее место, где я смогу прикоснуться к этому прошлому и увидеть его именно таким, каким оно было. Потому что там это прошлое законсервировано навсегда. Это самое уникальное место в мире. Пробираясь через густые колючие рощи в заброшенную школу, я увидел там десятки агитплакатов, мотивирующих детей учиться, становиться лучше и совершенствоваться. Плакаты, пропагандирующие верить в партию и ее могущество, в ее добродетель, это непередаваемое ощущение. На мгновение мне стало им завидно. Он верили в светлые краски своего, казалось бы, несуществующего будущего. Мы же не верим даже в свое настоящее.

    — Алексей Шевцов (itpedia)
20. «

    — Вы по истории даты тоже будете спрашивать? — Конечно, какая же история без них. Ты вот свою жизнь как помнишь, с датами? В каком году ты родился, помнишь? А в каком году ты в школу пошёл? — Конечно, так это же всё со мной было! — А история со всем человечеством. Тоже достойна запоминания.

    — Вы по истории даты тоже будете спрашивать? — Конечно, какая же история без них. Ты вот свою жизнь как помнишь, с датами? В каком году ты родился, помнишь? А в каком году ты в школу пошёл? — Конечно, так это же всё со мной было! — А история со всем человечеством. Тоже достойна запоминания.

    — Ученик · фильм