73 цитаты про «катастрофа»

Тема «катастрофа» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 73 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Помню, в Чернобыле расспрашиваю офицера, поднимавшегося вместе с солдатами на смертоносную крышу реактора. «Страшно?» — «Мне ничего не страшно. Меня жена бросила».

   Помню, в Чернобыле расспрашиваю офицера, поднимавшегося вместе с солдатами на смертоносную крышу реактора. «Страшно?» — «Мне ничего не страшно. Меня жена бросила».

   — Светлана Алексиевич
2. «

   Подлость человечества гораздо ужаснее бедствий. Этот мир не стоит с самого своего начала того, чтобы его спасали!

   Подлость человечества гораздо ужаснее бедствий. Этот мир не стоит с самого своего начала того, чтобы его спасали!

   — марионетка · игра
3. «

   Мы имеем дело с катастрофой, которой этот мир еще не видел.

   Мы имеем дело с катастрофой, которой этот мир еще не видел.

   — Валерий Легасов · сериал
4. «

   Летел в бизнес-классе. Впрочем, сколько ни заплати, если самолет грохнется — все покойники.

   Летел в бизнес-классе. Впрочем, сколько ни заплати, если самолет грохнется — все покойники.

   — Роберт (брат Дэниела) · фильм
5. «

   Катастрофа, которую можно избежать — приятная катастрофа.

   Катастрофа, которую можно избежать — приятная катастрофа.

   — Зигзаг МакКряк · мультфильм
6. «

   До посещения Припяти я не понимал, что людей приманивает в этом городе, но, оказавшись в этом месте, царящая там атмосфера пронзила меня насквозь. Ты начисто теряешь умение разговаривать, попадая туда в первые секунды. Это ни с чем не сопоставимое чувство, граничащее с удивлением и радостью от увиденного и состраданием к людям. Происходит моментальное переосмысление ценностей, ты осознаешь, что окружающий наш мир, это лишь предметы и вещи, и больше ничего. Ты проходишь сквозь туннель листьев и в его глубине замечаешь десятиэтажный дом, рядом с ним еще один дом и еще один, целая улица этих домов. Это был обыкновенный советский район, это была обыкновенная советская улица, где ездили автомобили, работали магазины, люди спешили на работу и теперь здесь пусто. Проникаясь этими мыслями, твое тело вмиг обсыпается мурашками, словно сыпью. Перед твоими глазами стоят семьи на автобусной остановке, ты видишь густой трафик, ты видишь открытые форточки квартир, но этого больше не существует. Буквально за одно мгновенье все это перестало существовать.

   До посещения Припяти я не понимал, что людей приманивает в этом городе, но, оказавшись в этом месте, царящая там атмосфера пронзила меня насквозь. Ты начисто теряешь умение разговаривать, попадая туда в первые секунды. Это ни с чем не сопоставимое чувство, граничащее с удивлением и радостью от увиденного и состраданием к людям. Происходит моментальное переосмысление ценностей, ты осознаешь, что окружающий наш мир, это лишь предметы и вещи, и больше ничего. Ты проходишь сквозь туннель листьев и в его глубине замечаешь десятиэтажный дом, рядом с ним еще один дом и еще один, целая улица этих домов. Это был обыкновенный советский район, это была обыкновенная советская улица, где ездили автомобили, работали магазины, люди спешили на работу и теперь здесь пусто. Проникаясь этими мыслями, твое тело вмиг обсыпается мурашками, словно сыпью. Перед твоими глазами стоят семьи на автобусной остановке, ты видишь густой трафик, ты видишь открытые форточки квартир, но этого больше не существует. Буквально за одно мгновенье все это перестало существовать.

   — Алексей Шевцов (itpedia)
7. «

   — Давайте шевелиться, пока не началось. — Пока что не началось? — Катастрофические последствия.

   — Давайте шевелиться, пока не началось. — Пока что не началось? — Катастрофические последствия.

   — Артур Нильсен («Арти») · сериал
8. «

   Помню: огненный шторм! Непроглядная тьма! Восемь месяцев ночь! И три года зима! Это люди сошли из-за денег с ума!

   Помню: огненный шторм! Непроглядная тьма! Восемь месяцев ночь! И три года зима! Это люди сошли из-за денег с ума!
9. «

   ... в лоне великих катастроф зреет страстное желание жить.

   ... в лоне великих катастроф зреет страстное желание жить.

   — Альбер Камю · книга
10. «

    Газеты о вас напишут, господин Исмей.

    Газеты о вас напишут, господин Исмей.

    — Эдвард Джон Смит · фильм
11. «

    Случился финансовый кризис и обрушил банки, хотя на самом деле рухнули людские судьбы. Банки остались на месте: у финансового рынка нет сердца, оно не может разбиться, а у человека все сбережения обернулись горой долгов, и никто не смог объяснить, как это произошло.

    Случился финансовый кризис и обрушил банки, хотя на самом деле рухнули людские судьбы. Банки остались на месте: у финансового рынка нет сердца, оно не может разбиться, а у человека все сбережения обернулись горой долгов, и никто не смог объяснить, как это произошло.

    — Фредрик Бакман · книга
12. «

    Мир — это покой, значит, отсутствие движения и развития. Катастрофы являются тем толчком, который возбуждает в людях творческую энергию, перетряхивает их, заставляет видеть новое.

    Мир — это покой, значит, отсутствие движения и развития. Катастрофы являются тем толчком, который возбуждает в людях творческую энергию, перетряхивает их, заставляет видеть новое.

    — Алексей Пехов · книга
13. «

    Однако на Всемирном экономическом форуме в Давосе (Швейцария) политики и руководители корпораций ломали головы, размышляя о ситуации в мире, которая казалась насмешкой над всеми законами здравого смысла. Это явление окрестили «давосской дилеммой». По словам Мартина Вульфа, колумниста газеты Financial Times, суть этой дилеммы — «контраст между успешной экономикой и сомнительной политикой стран всего мира». Он писал, что экономика «перенесла серию потрясений: кризис фондового рынка после 2000 года; шок терактов 11 сентября 2001 года; войны в Афганистане и Ираке; разногласия относительно действий США; скачок цен на нефть, подобного которому не было с 1970‑х; приостановка переговоров ВТО в Дохе; столкновения по поводу ядерных планов Ирана», — но при всем этом экономика «переживает золотой период повсеместного роста». Иными словами, мир превращается в ад, нигде нет стабильности, а в это время глобальная экономика торжественно возвещает о своем существовании. Некоторое время спустя бывший министр финансов США Лоренс Саммерс говорил о «практически полном отсутствии связи» между политикой и рынком: «Это напоминает Диккенса: стоит поговорить с экспертом по международным отношениям, и видишь, что ты живешь в самые мрачные времена. А затем ты поговоришь с потенциальными инвесторами, и оказывается, это наилучший период в истории».

    Однако на Всемирном экономическом форуме в Давосе (Швейцария) политики и руководители корпораций ломали головы, размышляя о ситуации в мире, которая казалась насмешкой над всеми законами здравого смысла. Это явление окрестили «давосской дилеммой». По словам Мартина Вульфа, колумниста газеты Financial Times, суть этой дилеммы — «контраст между успешной экономикой и сомнительной политикой стран всего мира». Он писал, что экономика «перенесла серию потрясений: кризис фондового рынка после 2000 года; шок терактов 11 сентября 2001 года; войны в Афганистане и Ираке; разногласия относительно действий США; скачок цен на нефть, подобного которому не было с 1970‑х; приостановка переговоров ВТО в Дохе; столкновения по поводу ядерных планов Ирана», — но при всем этом экономика «переживает золотой период повсеместного роста». Иными словами, мир превращается в ад, нигде нет стабильности, а в это время глобальная экономика торжественно возвещает о своем существовании. Некоторое время спустя бывший министр финансов США Лоренс Саммерс говорил о «практически полном отсутствии связи» между политикой и рынком: «Это напоминает Диккенса: стоит поговорить с экспертом по международным отношениям, и видишь, что ты живешь в самые мрачные времена. А затем ты поговоришь с потенциальными инвесторами, и оказывается, это наилучший период в истории».

    — Наоми Кляйн · книга
14. «

    Звёзды меняют своё положение — это знак катастрофы.

    Звёзды меняют своё положение — это знак катастрофы.
15. «

    Подобно религии, история человечества полна удручающих явлений, таких как колонизация, болезни, расизм, сексизм, гомофобия, классовый снобизм, уничтожение окружающей среды, рабство, тоталитаризм, военная диктатура, изобретения, которыми люди не умеют пользоваться (атомная бомба, Интернет, точка с запятой), травля умных людей, поклонение идиотам, скука, отчаянье, циклические кризисы и духовные катастрофы. И все это на фоне приема поистине отвратительной пищи.

    Подобно религии, история человечества полна удручающих явлений, таких как колонизация, болезни, расизм, сексизм, гомофобия, классовый снобизм, уничтожение окружающей среды, рабство, тоталитаризм, военная диктатура, изобретения, которыми люди не умеют пользоваться (атомная бомба, Интернет, точка с запятой), травля умных людей, поклонение идиотам, скука, отчаянье, циклические кризисы и духовные катастрофы. И все это на фоне приема поистине отвратительной пищи.

    — Мэтт Хейг · книга
16. «

    Я не видел людей уже несколько лет. Думал, после войны их нигде уже нет. Но сегодняшним утром... Я нашёл след!

    Я не видел людей уже несколько лет. Думал, после войны их нигде уже нет. Но сегодняшним утром... Я нашёл след!
17. «

    — Ты никогда не мечтал увидеть место авиакатастрофы? — Я видел. На военной службе. Двое ребят. То, что от них осталось, можно было намазывать на хлеб. Мне этого достаточно, это ты здесь новичок.

    — Ты никогда не мечтал увидеть место авиакатастрофы? — Я видел. На военной службе. Двое ребят. То, что от них осталось, можно было намазывать на хлеб. Мне этого достаточно, это ты здесь новичок.

    — Стивен Кинг · книга
18. «

    – Роджер, у нас проблемы. Очень нужна твоя помощь. Судя по лицу Сакаи, изначально сонному и блаженному, адреналина ему впрыснула уже первая, ключевая, фраза, а вторая стала контрольным в голову. Когда помощи просит сам капитан «мозгоедов», катастрофа приобретает вселенский размах!

    – Роджер, у нас проблемы. Очень нужна твоя помощь. Судя по лицу Сакаи, изначально сонному и блаженному, адреналина ему впрыснула уже первая, ключевая, фраза, а вторая стала контрольным в голову. Когда помощи просит сам капитан «мозгоедов», катастрофа приобретает вселенский размах!

    — Ольга Громыко · книга
19. «

    — Лети прямо над реактором. — Если мы пролетим над реактором, то умрем меньше, чем за неделю! Умрем! — Товарищ? — Лети над зданием! Или пристрелю! — Если пролетишь над реактором, завтра сам будешь умолять, чтобы тебя застрелили.

    — Лети прямо над реактором. — Если мы пролетим над реактором, то умрем меньше, чем за неделю! Умрем! — Товарищ? — Лети над зданием! Или пристрелю! — Если пролетишь над реактором, завтра сам будешь умолять, чтобы тебя застрелили.

    — Борис Щербина · сериал
20. «

    Людям нравятся катастрофы. Особенно, если они сами стоят в стороне.

    Людям нравятся катастрофы. Особенно, если они сами стоят в стороне.

    — Голос за кадром · фильм