96 цитат про «казнь», проверенных временем

Собрали 96 цитат на тему «казнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Раньше, мне кажется, человечество было спокойнее, потому что раньше проблему неконтролируемого гнева решали тем, что были публичные казни. Там просто шинковали человечка, мы колбасу в оливье потолще нарезаем, чем там. Люди всем городом приходили с детьми, смотрели и думали: «Ну и слава богу, ну и хорошо. И гневаться не надо...» А там казни мощные были, конечно. Там если кого-то вешали, люди такие: «А чего это сегодня повешение? Вчера мужчину берёзами разорвали, а сегодня повесили. Палач уже не тот. Казнить палача!»

   Раньше, мне кажется, человечество было спокойнее, потому что раньше проблему неконтролируемого гнева решали тем, что были публичные казни. Там просто шинковали человечка, мы колбасу в оливье потолще нарезаем, чем там. Люди всем городом приходили с детьми, смотрели и думали: «Ну и слава богу, ну и хорошо. И гневаться не надо...» А там казни мощные были, конечно. Там если кого-то вешали, люди такие: «А чего это сегодня повешение? Вчера мужчину берёзами разорвали, а сегодня повесили. Палач уже не тот. Казнить палача!»

   — Стас Старовойтов
2. «

   Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм. Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.

   Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм. Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   У меня три тысячи десятин жалованного леса, и я не знаю такого гадкого дерева, на котором я бы его не повесил!

   У меня три тысячи десятин жалованного леса, и я не знаю такого гадкого дерева, на котором я бы его не повесил!

   — Леонтий Васильевич Дубельт
4. «

   И Достоевский... Как будто сто казней, Сто смертных казней, и ночь, и туман... Ночь, и туман, и палач безотказный Целую вечность сводили с ума. Кто разгадает, простит и оплачет Тайну печальную этой судьбы? Смелость безумную мыслить иначе: Ад — это есть невозможность любви. Слишком большой, он не просит спасенья. Скрыла лицо его облака тень. Он уже знает, что смерть совершенна И безобразна в своей наготе.

   И Достоевский... Как будто сто казней, Сто смертных казней, и ночь, и туман... Ночь, и туман, и палач безотказный Целую вечность сводили с ума. Кто разгадает, простит и оплачет Тайну печальную этой судьбы? Смелость безумную мыслить иначе: Ад — это есть невозможность любви. Слишком большой, он не просит спасенья. Скрыла лицо его облака тень. Он уже знает, что смерть совершенна И безобразна в своей наготе.

   — Галактион Табидзе
5. «

   Может, что-то неправильное в том, что мы, не теряя аппетита, жрём бутерброды под новости о том, что кто-то погиб в аварии или расстрелял соседа? Ждём, скорее бы вздёрнули преступника, чтобы успеть за скидкой в магазин заскочить?» Лу зло спросила себя: «А чё, сама не такая? Ну, не настолько. Где грань? Правильно, неправильно – обычно… Противно только почему?»

   Может, что-то неправильное в том, что мы, не теряя аппетита, жрём бутерброды под новости о том, что кто-то погиб в аварии или расстрелял соседа? Ждём, скорее бы вздёрнули преступника, чтобы успеть за скидкой в магазин заскочить?» Лу зло спросила себя: «А чё, сама не такая? Ну, не настолько. Где грань? Правильно, неправильно – обычно… Противно только почему?»

   — Лу Рид · игра
6. «

   Богатство, слава, могущество; человек, который имел всё на свете — Золотой Роджер, — шёл к своей смерти. Он держал голову прямо, словно гордый воин.

   Богатство, слава, могущество; человек, который имел всё на свете — Золотой Роджер, — шёл к своей смерти. Он держал голову прямо, словно гордый воин.

   — ван пис · аниме
7. «

   Сколько людей он видел в петле. Как это меняет человека...

   Сколько людей он видел в петле. Как это меняет человека...

   — Филипп Ломбард · сериал
8. «

   Казните свой страх.

   Казните свой страх.

   — Егор Летов
9. «

   Кровь Его на нас и на детях наших.

   Кровь Его на нас и на детях наших.

   — Библия. Новый Завет · книга
10. «

    — У тебя такая красивая улыбка, Сидни, я скучаю по ней! — Если вас казнят, я буду смотреть...и улыбаться!

    — У тебя такая красивая улыбка, Сидни, я скучаю по ней! — Если вас казнят, я буду смотреть...и улыбаться!

    — Сидни Бристоу · сериал
11. «

    Где судья, которого он ни разу не видел? Где высокий суд, куда он так и не попал? К. поднял руки и развел ладони. Но уже на его горло легли руки первого господина, а второй вонзил ему нож глубоко в сердце и повернул его дважды. Потухшими глазами К. видел, как оба господина у самого его лица, прильнув щекой к щеке, наблюдали за развязкой. Как собака, — сказал он, как будто этому позору суждено было пережить его.

    Где судья, которого он ни разу не видел? Где высокий суд, куда он так и не попал? К. поднял руки и развел ладони. Но уже на его горло легли руки первого господина, а второй вонзил ему нож глубоко в сердце и повернул его дважды. Потухшими глазами К. видел, как оба господина у самого его лица, прильнув щекой к щеке, наблюдали за развязкой. Как собака, — сказал он, как будто этому позору суждено было пережить его.

    — Франц Кафка · книга
12. «

    Тот, кто идет по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути.

    Тот, кто идет по живописной местности к эшафоту, не смотрит на цветы, улыбающиеся ему по пути. Он думает о топоре и плахе, о страшном ударе, сокрушающем кости и жилы, и о могиле в конце пути.

    — Шарлотта Бронте · книга
13. «

    — Ему нужен воздух — поднимите его. Дыши, боец. Сколько вас пришло? — Здесь все. — А как насчёт того корабля, который мы сбили? — Моим людям нужен врач. — Заботишься о своих людях? Не спеши с выводами!... Вот поэтому вам и не видать победы. Это место уже не ваше... Прикончить их... но не тратьте пули.

    — Ему нужен воздух — поднимите его. Дыши, боец. Сколько вас пришло? — Здесь все. — А как насчёт того корабля, который мы сбили? — Моим людям нужен врач. — Заботишься о своих людях? Не спеши с выводами!... Вот поэтому вам и не видать победы. Это место уже не ваше... Прикончить их... но не тратьте пули.

    — Сален Котч · игра
14. «

    Я готов казнить троих ради жизней четверых.

    Я готов казнить троих ради жизней четверых.

    — Никколо Макиавелли · книга
15. «

    — Вы знаете, ребята, я не буду вас сжигать. — Слава Богу... — Сжигали великих: Жанну Д'Арк, Джордано Бруно... Я вас спалю.

    — Вы знаете, ребята, я не буду вас сжигать. — Слава Богу... — Сжигали великих: Жанну Д'Арк, Джордано Бруно... Я вас спалю.

    — Евгений Сморигин
16. «

    Да вы что! Я на эшафот еще и подниматься должен? У меня идея! У меня идея! Может старое доброе избиение камнями? Пусть бы камнями... И люди поучаствуют!

    Да вы что! Я на эшафот еще и подниматься должен? У меня идея! У меня идея! Может старое доброе избиение камнями? Пусть бы камнями... И люди поучаствуют!

    — Капитан Джек Воробей · фильм
17. «

    С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

    С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

    — Луи Жаколио · книга
18. «

    Согласно сведениям журналиста-свидетеля, Мата Хари, знаменитая экзотическая танцовщица, которая занималась шпионажем во время Первой мировой войны, отказалась надеть повязку на глаза, когда в 1917 году французы вели её на расстрел. — Мне обязательно это надевать? — спросила Мата Хари своего адвоката, как только увидела повязку. — Если мадам не хочет, это ничего ничего не изменит, — ответил офицер, поспешно отворачиваясь. Мату Хари не стали связывать и надевать повязку ей на глаза. Она смотрела своим мучителям прямо в лицо, когда священник, монахини и юрист отошли в сторону.

    Согласно сведениям журналиста-свидетеля, Мата Хари, знаменитая экзотическая танцовщица, которая занималась шпионажем во время Первой мировой войны, отказалась надеть повязку на глаза, когда в 1917 году французы вели её на расстрел. — Мне обязательно это надевать? — спросила Мата Хари своего адвоката, как только увидела повязку. — Если мадам не хочет, это ничего ничего не изменит, — ответил офицер, поспешно отворачиваясь. Мату Хари не стали связывать и надевать повязку ей на глаза. Она смотрела своим мучителям прямо в лицо, когда священник, монахини и юрист отошли в сторону.

    — Кейтлин Даути · книга
19. «

    Если это когда-то случится, Если в этот день будет праздник - Я хотел бы остаться один Утром в день моей казни.

    Если это когда-то случится, Если в этот день будет праздник - Я хотел бы остаться один Утром в день моей казни.
20. «

    Мне рассказывали потом, что Жан д'Аркур всю дорогу стоял, закинув вверх голову, и волосы его падали на шею, вернее, на жирные складки шеи. О чём мог думать такой человек, как он, которого везут на казнь, а он неотрывно смотрит на небо, словно струившееся между коньками крыш? Множество раз я задавался вопросом, о чём могут думать осуждённые на смерть люди в последние оставшиеся им минуты жизни?

    Мне рассказывали потом, что Жан д'Аркур всю дорогу стоял, закинув вверх голову, и волосы его падали на шею, вернее, на жирные складки шеи. О чём мог думать такой человек, как он, которого везут на казнь, а он неотрывно смотрит на небо, словно струившееся между коньками крыш? Множество раз я задавался вопросом, о чём могут думать осуждённые на смерть люди в последние оставшиеся им минуты жизни?

    — Морис Дрюон · книга