50 цитат: всё о «кладбище»

Собрали 50 цитат на тему «кладбище» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Все кажется бессмысленным, верно? В конце концов, все окажутся здесь. — Перестань, жизнь нельзя назвать бессмысленной. Подумай об этих прожитых жизнях, о пережитой ими любви. Разве может быть бессмысленным то, что так чудесно? — В конечном счете, все мы просто люди, опьяненные мыслью, что любовь может все исправить. — Она и правда может.

   — Все кажется бессмысленным, верно? В конце концов, все окажутся здесь. — Перестань, жизнь нельзя назвать бессмысленной. Подумай об этих прожитых жизнях, о пережитой ими любви. Разве может быть бессмысленным то, что так чудесно? — В конечном счете, все мы просто люди, опьяненные мыслью, что любовь может все исправить. — Она и правда может.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · сериал
2. «

   Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.

   Осеннее кладбище – зрелище из особых. Царский пурпур и утонченная позолота листвы, королевские поминки по лету на фоне торжественной суровости вечнозеленых туй – верных кладбищенских плакальщиц. Серый гранит надгробий, бронза мемориальных надписей, дымчатый мрамор обелисков, черный базальт монументов, скромный туф поминальных плит. Строгость аллей и буйство красок, вспышки чахоточной страсти и разлитая в воздухе печаль. Кладбищам больше всего идет осень. Не весеннее буйство жизни, кажущееся стыдным в местах упокоения, не знойная истома лета, даже не зимний саван – осень, порог забвения.

   — Генри Лайон Олди · книга
3. «

   Дорога, по которой она шла, казалась девушке чьим-то неудачным наброском. Солнце по-прежнему таилось за горизонтом, посему и голые кроны деревьев, объятые инеем, и сугробы с выглядывающими из них надгробиями, и даже бесконечное количество снежинок, что кружили вокруг — все было серым. Элеоноре на мгновение подумалось, что она попала в старый черно-белый снимок. Один из тех, какие за гривну можно приобрести в любой букинистической лавке. Только никто бы не стал покупать фотографию кладбищенской дороги...

   Дорога, по которой она шла, казалась девушке чьим-то неудачным наброском. Солнце по-прежнему таилось за горизонтом, посему и голые кроны деревьев, объятые инеем, и сугробы с выглядывающими из них надгробиями, и даже бесконечное количество снежинок, что кружили вокруг — все было серым. Элеоноре на мгновение подумалось, что она попала в старый черно-белый снимок. Один из тех, какие за гривну можно приобрести в любой букинистической лавке. Только никто бы не стал покупать фотографию кладбищенской дороги...
4. «

   Стоит только умереть, они тебя сразу же упрячут! Одна надежда, что, когда я умру, найдется умный человек и вышвырнет мое тело в реку, что ли. Куда угодно — только не на это треклятое кладбище. Еще будут приходить по воскресеньям, класть тебе цветы на живот. Вот тоже чушь собачья! На кой черт мертвецу цветы? Кому они нужны?

   Стоит только умереть, они тебя сразу же упрячут! Одна надежда, что, когда я умру, найдется умный человек и вышвырнет мое тело в реку, что ли. Куда угодно — только не на это треклятое кладбище. Еще будут приходить по воскресеньям, класть тебе цветы на живот. Вот тоже чушь собачья! На кой черт мертвецу цветы? Кому они нужны?

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
5. «

   Прилетят грачи, улетят грачи, ну а крест чугунный торчи, торчи, предъявляй сей местности пасмурной тихий свет фотографии паспортной.

   Прилетят грачи, улетят грачи, ну а крест чугунный торчи, торчи, предъявляй сей местности пасмурной тихий свет фотографии паспортной.

   — Лев Владимирович Лосев
6. «

   Но было ясно, что ему жалко не ее, а себя самого. Она-то уже успокоилась на мерзком кладбище, в другом конце города.

   Но было ясно, что ему жалко не ее, а себя самого. Она-то уже успокоилась на мерзком кладбище, в другом конце города.

   — Альбер Камю · книга
7. «

   По кладбищу бродил вечернего порой, Как вдруг услышал вздох под каменной плитой, И череп так сказал источенному праху: «Не стоит этот мир соломинки одной!»

   По кладбищу бродил вечернего порой, Как вдруг услышал вздох под каменной плитой, И череп так сказал источенному праху: «Не стоит этот мир соломинки одной!»

   — Баба Тахер Орьян
8. «

   На кладбище – загадочный уют, Здесь каждый метр навеки кем-то занят… Живые знали, что они умрут. Но мертвые, что умерли – не знали…

   На кладбище – загадочный уют, Здесь каждый метр навеки кем-то занят… Живые знали, что они умрут. Но мертвые, что умерли – не знали…

   — Вадим Шефнер
9. «

   Прошёлся по кладбищу Монпарнас. Все — молодые и старые — строили планы на будущее. Больше не строят.

   Прошёлся по кладбищу Монпарнас. Все — молодые и старые — строили планы на будущее. Больше не строят.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
10. «

    Учтите, что на этом свете вы ещё в пути, Так осмотрите место назначения.

    Учтите, что на этом свете вы ещё в пути, Так осмотрите место назначения.

    — Кладбищенский сторож · фильм
11. «

    Каких бы утопических взглядов на человеческое счастье и добродетель ни придерживались основатели новых колоний, они неизменно сталкивались с необходимостью прежде всего отвести один участок девственной почвы под кладбище, а другой — под тюрьму.

    Каких бы утопических взглядов на человеческое счастье и добродетель ни придерживались основатели новых колоний, они неизменно сталкивались с необходимостью прежде всего отвести один участок девственной почвы под кладбище, а другой — под тюрьму.

    — Натаниэль Готорн · книга
12. «

    Что ни говори, а кладбище — это кладбище и покойники — это покойники. Мне всегда казалось, что лишний раз тревожить их не стоит. А то кто знает — может, они спокойно у себя там в гробах лежат, а может, выходит какой погулять, свежим воздухом подышать, зазевавшегося посетителя к себе под землю утащить...

    Что ни говори, а кладбище — это кладбище и покойники — это покойники. Мне всегда казалось, что лишний раз тревожить их не стоит. А то кто знает — может, они спокойно у себя там в гробах лежат, а может, выходит какой погулять, свежим воздухом подышать, зазевавшегося посетителя к себе под землю утащить...

    — Елена Усачева · книга
13. «

    Он там советует нам жить в комнате, из окон которой открывается вид на кладбище. Он утверждает, что это прочищает мысли и сохраняет приоритеты жизни в перспективе.

    Он там советует нам жить в комнате, из окон которой открывается вид на кладбище. Он утверждает, что это прочищает мысли и сохраняет приоритеты жизни в перспективе.

    — Ирвин Ялом · книга
14. «

    У каждого врача должно быть своё кладбище.

    У каждого врача должно быть своё кладбище.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Ещё во мне умерли Ингви, Честер из Линкин Парка, Это исповедь панка, я — кладбИще музыкантов!

    Ещё во мне умерли Ингви, Честер из Линкин Парка, Это исповедь панка, я — кладбИще музыкантов!
16. «

    Кладбище – это самое замечательное место на свете. Оно буквально кишит незаменимыми людьми.

    Кладбище – это самое замечательное место на свете. Оно буквально кишит незаменимыми людьми.

    — Альфонс Алле
17. «

    Тем, кто любит рыть яму другим — место на кладбище.

    Тем, кто любит рыть яму другим — место на кладбище.

    — Ашот Наданян
18. «

    Кладбище вдруг увиделось Марике старинным театром, где без конца играют одну и ту же пьесу, меняя лишь костюмы и прически.

    Кладбище вдруг увиделось Марике старинным театром, где без конца играют одну и ту же пьесу, меняя лишь костюмы и прически.

    — Одри Ниффенеггер · книга
19. «

    Нет, кладбище — это не то место, на котором покончены счёты с жизнью. Вон как покойнички вцепились в неё и не выпускают... Им изменило только движение; остальное — всё ещё при них: положение, вкусы, тщеславие... и вот даже... любовь ближних и признательность соотечественников.

    Нет, кладбище — это не то место, на котором покончены счёты с жизнью. Вон как покойнички вцепились в неё и не выпускают... Им изменило только движение; остальное — всё ещё при них: положение, вкусы, тщеславие... и вот даже... любовь ближних и признательность соотечественников.

    — Андрей Битов · книга
20. «

    Чаще всего кладбищем пользуются жители улицы Суханова. Это потому, что они живут к нему ближе остальных. Могилы залезли бы и в суханские огороды, если б не дорога, отсекающая дерзкий некрополь от крайнего домика с зеленой крышей. Однако случается и так, что умирает кто-нибудь с дальних окраин деревни, хотя это почти нонсенс. Действительно: умереть на Восьмом Квартале считается так же нелепо, как, например, ходить за хлебом в Лёхин магазин «Лагуна», живя где-нибудь на Третьем Мысе. Если в Овчарове разносится слух о чьей-либо смерти, первым делом люди спрашивают, откуда покойник. Если с Суханки, никто не удивится (так и скажут: «А, с Суханки. Ну, тогда ясно»), а если с Третьего Мыса или с Восьмого Квартала, то незамедлительно переспрпереспросят: «Николай с Третьего Мыса умер?! Чего ради?!»

    Чаще всего кладбищем пользуются жители улицы Суханова. Это потому, что они живут к нему ближе остальных. Могилы залезли бы и в суханские огороды, если б не дорога, отсекающая дерзкий некрополь от крайнего домика с зеленой крышей. Однако случается и так, что умирает кто-нибудь с дальних окраин деревни, хотя это почти нонсенс. Действительно: умереть на Восьмом Квартале считается так же нелепо, как, например, ходить за хлебом в Лёхин магазин «Лагуна», живя где-нибудь на Третьем Мысе. Если в Овчарове разносится слух о чьей-либо смерти, первым делом люди спрашивают, откуда покойник. Если с Суханки, никто не удивится (так и скажут: «А, с Суханки. Ну, тогда ясно»), а если с Третьего Мыса или с Восьмого Квартала, то незамедлительно переспрпереспросят: «Николай с Третьего Мыса умер?! Чего ради?!»

    — Лора Белоиван · книга