285 цитат про «книги, литература» со смыслом» от великих людей

Собрали 285 цитат на тему «книги, литература» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический.

   Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический.

   — Иосиф Александрович Бродский · книга
2. «

   Хорошая книга — искренний друг: когда она тебе надоела, она не сердится, когда ты ей веришь, она тебя не обманывает.

   Хорошая книга — искренний друг: когда она тебе надоела, она не сердится, когда ты ей веришь, она тебя не обманывает.

   — Турецкие пословицы и поговорки
3. «

   В литературе, как и в жизни, нужно помнить одно правило, что человек будет тысячу раз раскаиваться в том, что говорил много, но никогда, что мало!

   В литературе, как и в жизни, нужно помнить одно правило, что человек будет тысячу раз раскаиваться в том, что говорил много, но никогда, что мало!

   — Алексей Феофилактович Писемский · книга
4. «

   Жан-Жак Руссо в «Эмиле» пишет, что библиотека Эмиля будет состоять всего из одной книги. Вы думаете, это Библия? Нет, это «Робинзон Крузо». И пока у человечества не испортится вкус, её надо считать самой великой. И я всегда так считал, но стеснялся произнести вслух, пока не наткнулся на эти строки. Робинзон Крузо — это человек, который ни при каких обстоятельствах в силу величия своего духа не мог погибнуть.

   Жан-Жак Руссо в «Эмиле» пишет, что библиотека Эмиля будет состоять всего из одной книги. Вы думаете, это Библия? Нет, это «Робинзон Крузо». И пока у человечества не испортится вкус, её надо считать самой великой. И я всегда так считал, но стеснялся произнести вслух, пока не наткнулся на эти строки. Робинзон Крузо — это человек, который ни при каких обстоятельствах в силу величия своего духа не мог погибнуть.

   — Станислав Говорухин
5. «

   Книжная учёность — украшение, а не фундамент.

   Книжная учёность — украшение, а не фундамент.

   — Мишель де Монтень
6. «

   Хорошая проза подобна айсбергу, семь восьмых которого скрыто под водой.

   Хорошая проза подобна айсбергу, семь восьмых которого скрыто под водой.

   — Эрнест Хемингуэй
7. «

   Литературная критика — самая бесполезная и кровавая профессия в мире.

   Литературная критика — самая бесполезная и кровавая профессия в мире.

   — Светлана Потапова · книга
8. «

   Лучшие книги те, о которых читатели думают, что они могли бы написать их сами.

   Лучшие книги те, о которых читатели думают, что они могли бы написать их сами.

   — Блез Паскаль
9. «

   Держать книгу – все равно что держать маленький мир. Когда переворачиваешь страницы, они шелестят между пальцами. Края листов становятся мягкими, затираются. С настоящей книгой ты глубже погружаешься в историю.

   Держать книгу – все равно что держать маленький мир. Когда переворачиваешь страницы, они шелестят между пальцами. Края листов становятся мягкими, затираются. С настоящей книгой ты глубже погружаешься в историю.

   — Лора Тейлор Нейми · книга
10. «

    Но я думаю, смысл — он всегда внутри нас, а книги, которые мы читаем, это просто хитроумый крючок, чтобы вытащить его на поверхность, и уж тут кому чем удобнее, с этой точки зрения абсолютно все равно, что читать, лишь бы работало.

    Но я думаю, смысл — он всегда внутри нас, а книги, которые мы читаем, это просто хитроумый крючок, чтобы вытащить его на поверхность, и уж тут кому чем удобнее, с этой точки зрения абсолютно все равно, что читать, лишь бы работало.

    — Макс Фрай · книга
11. «

    Это большая литература, потому что это бесстрашное саморазоблачение, в том числе собственной вины. Как замечательно сказал Владимир Новиков: «Литература должна вас заставлять признаваться себе даже в том, в чём вы никогда не признаетесь себе наедине с собой, а вот наедине с настоящей книгой можете».

    Это большая литература, потому что это бесстрашное саморазоблачение, в том числе собственной вины. Как замечательно сказал Владимир Новиков: «Литература должна вас заставлять признаваться себе даже в том, в чём вы никогда не признаетесь себе наедине с собой, а вот наедине с настоящей книгой можете».

    — Дмитрий Львович Быков
12. «

    Выдуманная и приукрашенная персона приносит себя в жертву, искажая свою природу, забывая о неповторимости каждой личности. Как же приятно видеть людей, свободных от этих страстей и масок перед лицом Господа, где утаить ничего невозможно. Вот, где особенно важна простота и непосредственность. Придётся самому осознать необходимость прихода к простоте, уходя от навязанной усложнённости.

    Выдуманная и приукрашенная персона приносит себя в жертву, искажая свою природу, забывая о неповторимости каждой личности. Как же приятно видеть людей, свободных от этих страстей и масок перед лицом Господа, где утаить ничего невозможно. Вот, где особенно важна простота и непосредственность. Придётся самому осознать необходимость прихода к простоте, уходя от навязанной усложнённости.

    — Владимир Болтунов · книга
13. «

    Книги – только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть. В них нет никакой тайны, никакого волшебства. Волшебство лишь в том, что они говорят, в том, как они сшивают лоскутки вселенной в единое целое.

    Книги – только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть. В них нет никакой тайны, никакого волшебства. Волшебство лишь в том, что они говорят, в том, как они сшивают лоскутки вселенной в единое целое.

    — Рэй Брэдбери · книга
14. «

    Книга — это сосуд, который нас наполняет, но сам не пустеет.

    Книга — это сосуд, который нас наполняет, но сам не пустеет.

    — Адриан Декурсель
15. «

    «Бывало, в разгар своих размышлений, мучительных мыслей, я останавливался, чувствуя, что мой рассудок становился более зрелым, уже неподвластным смятению и возмущению. Всё, что со мной происходило, казалось осмысленным и правдоподобным. Видимый мир для меня становился другим, уже с проникающим светом»

    «Бывало, в разгар своих размышлений, мучительных мыслей, я останавливался, чувствуя, что мой рассудок становился более зрелым, уже неподвластным смятению и возмущению. Всё, что со мной происходило, казалось осмысленным и правдоподобным. Видимый мир для меня становился другим, уже с проникающим светом»

    — Владимир Болтунов · книга
16. «

    Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

    Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
17. «

    Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря. А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.

    Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря. А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга Екклезиаста · книга
18. «

    В доброй книге сказано: «Нужно подставить другую щеку...» Ведь твой отец был проповедником.

    В доброй книге сказано: «Нужно подставить другую щеку...» Ведь твой отец был проповедником.

    — Отряд · фильм
19. «

    Бывает, книг премудрость многотрудных Не награждает мудростью немудрых.

    Бывает, книг премудрость многотрудных Не награждает мудростью немудрых.

    — Мирза Шафи Вазех
20. «

    Одни носят за пазухой камень, а другие — книгу.

    Одни носят за пазухой камень, а другие — книгу.

    — Филипп Траум · фильм