139 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «книги, литература»» для поста

139 цитат про «Красивые цитаты на тему «книги, литература»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Рассматривая стопку книг, которые никто до него не открывал и которые ещё пахли типографской краской, он ощущал себя пиратом из приключенческого романа, заворожено глядящим на вырытый клад.

   Рассматривая стопку книг, которые никто до него не открывал и которые ещё пахли типографской краской, он ощущал себя пиратом из приключенческого романа, заворожено глядящим на вырытый клад.

   — Хорхе Букай · книга
2. «

   Грузные тома, обитающие на этих полках, выглядят куда серьезнее тех книжек, что стоят на виду, и публика, похоже, их не трогает — хотя, возможно, предполагает приезжий, в потемках вершится некое сокровенное действо.

   Грузные тома, обитающие на этих полках, выглядят куда серьезнее тех книжек, что стоят на виду, и публика, похоже, их не трогает — хотя, возможно, предполагает приезжий, в потемках вершится некое сокровенное действо.

   — Робин Слоун · книга
3. «

   Я не верю ни в течения, ни в разговоры об обновлении романа. Сколько ещё надо узнать о человеке! Я бы сравнила писателя с лесорубом. Дерево слишком огромно, чтобы тратить время на изучение топора. Литература — это Бальзак, в халате и с чашкой кофе, написавший: «И вдруг он увидел её, и влюбился в неё безумно, и умер у её ног, плача, и последняя слеза скатилась по его щеке»; это, конечно же, Пруст, это Достоевский, описавший эпилептические припадки князя Мышкина... Каждый писатель хочет быть Прустом. Это, по-моему, очевидно. Вот только Пруст был гений.

   Я не верю ни в течения, ни в разговоры об обновлении романа. Сколько ещё надо узнать о человеке! Я бы сравнила писателя с лесорубом. Дерево слишком огромно, чтобы тратить время на изучение топора. Литература — это Бальзак, в халате и с чашкой кофе, написавший: «И вдруг он увидел её, и влюбился в неё безумно, и умер у её ног, плача, и последняя слеза скатилась по его щеке»; это, конечно же, Пруст, это Достоевский, описавший эпилептические припадки князя Мышкина... Каждый писатель хочет быть Прустом. Это, по-моему, очевидно. Вот только Пруст был гений.

   — Франсуаза Саган · книга
4. «

   Была когда-то страна искусных наездников и хлопковых полей, звалась она Старым Югом... Там, в дивных уголках, застыла в прощальном поклоне сама Галантность. Там жили последние Рыцари и прекрасные Дамы, последние Хозяева и их Рабы... Теперь об этом можно прочитать только в книгах, теперь это не более, чем сон, которые трудно забыть. Это целый Мир, унесенный ветром...

   Была когда-то страна искусных наездников и хлопковых полей, звалась она Старым Югом... Там, в дивных уголках, застыла в прощальном поклоне сама Галантность. Там жили последние Рыцари и прекрасные Дамы, последние Хозяева и их Рабы... Теперь об этом можно прочитать только в книгах, теперь это не более, чем сон, которые трудно забыть. Это целый Мир, унесенный ветром...

   — эпиграф · фильм
5. «

   ...книги — как колодцы в пустыне, они принадлежат всем!

   ...книги — как колодцы в пустыне, они принадлежат всем!

   — Леонид Леонов · книга
6. «

   Эта незавершенная страница будет самой великолепной во всей книге.

   Эта незавершенная страница будет самой великолепной во всей книге.
7. «

   Из всех способов добывания книг наиболее славный — самому их писать.

   Из всех способов добывания книг наиболее славный — самому их писать.

   — Вальтер Беньямин
8. «

   — Что ты делаешь? — Читаю мир. — Его нельзя прочитать! — Можно. Просто не все знают, как выглядят буквы.

   — Что ты делаешь? — Читаю мир. — Его нельзя прочитать! — Можно. Просто не все знают, как выглядят буквы.
9. «

   На этой высоте он уже видит потолок — может удостовериться, что потолок действительно есть, вереница темных полок не бесконечна.

   На этой высоте он уже видит потолок — может удостовериться, что потолок действительно есть, вереница темных полок не бесконечна.

   — Робин Слоун · книга
10. «

    Если кто-то просит подарить ему целый мир, просто уточните: в твердой обложке или в мягкой.

    Если кто-то просит подарить ему целый мир, просто уточните: в твердой обложке или в мягкой.
11. «

    Мистер Кэррот, устроившись в гостиной в глубоком кресле, дочитал желанную книгу, а затем ещё долго сидел, обнимая её, как дорогого друга. За окном, в тихих тёмно-синих сумерках, один за другим облетали листья цвета корицы.

    Мистер Кэррот, устроившись в гостиной в глубоком кресле, дочитал желанную книгу, а затем ещё долго сидел, обнимая её, как дорогого друга. За окном, в тихих тёмно-синих сумерках, один за другим облетали листья цвета корицы.

    — Ульяна Сергеева · книга
12. «

    Романы существуют, потому что существуют читатели, которым они нужны. Все вы – часть этого романа… так говорить немного невежливо, конечно, но, так или иначе, вы незаменимы.

    Романы существуют, потому что существуют читатели, которым они нужны. Все вы – часть этого романа… так говорить немного невежливо, конечно, но, так или иначе, вы незаменимы.

    — Эйдзи Микагэ · книга
13. «

    ... Все мы — страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной.

    ... Все мы — страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной.

    — Алессандро Барикко · книга
14. «

    – В океане жизни, где каждый корабль подстерегают бури и подводные течения, книги становятся путеводными звёздами. – Красивый образ, дорогая. Но ведь звёзды светят одинаково для всех кораблей. – Именно поэтому они и ценны. Мудрость не знает границ народностей и культур. – Что же вы станете делать, когда эти звёзды скроются за тучами? – Буду прислушиваться к голосу сердца.

    – В океане жизни, где каждый корабль подстерегают бури и подводные течения, книги становятся путеводными звёздами. – Красивый образ, дорогая. Но ведь звёзды светят одинаково для всех кораблей. – Именно поэтому они и ценны. Мудрость не знает границ народностей и культур. – Что же вы станете делать, когда эти звёзды скроются за тучами? – Буду прислушиваться к голосу сердца.

    — Гюльбахар · игра
15. «

    Я люблю книги: каждая из них мне кажется чудом, а писатель — магом.

    Я люблю книги: каждая из них мне кажется чудом, а писатель — магом.

    — Максим Горький
16. «

    Мне хочется семьи — обычной семьи с воскресными прогулками по парку, со вкусными ужинами и любимыми фильмами, которые бы мы смотрели вместе, укрывшись одним пледом. Мне хочется общего прошлого, совместного настоящего и одних на двоих планов на будущее. Мне хочется забыть о разлуках, холодной постели, которую согревают лишь мои воспоминания, хочется присутствия любимого постоянно, ежедневно, ежечасно. И не виртуального, воплотившегося в голос по телефону или переписку через Интернет, а реального. Никакие письма и звонки не заменят одного объятия.

    Мне хочется семьи — обычной семьи с воскресными прогулками по парку, со вкусными ужинами и любимыми фильмами, которые бы мы смотрели вместе, укрывшись одним пледом. Мне хочется общего прошлого, совместного настоящего и одних на двоих планов на будущее. Мне хочется забыть о разлуках, холодной постели, которую согревают лишь мои воспоминания, хочется присутствия любимого постоянно, ежедневно, ежечасно. И не виртуального, воплотившегося в голос по телефону или переписку через Интернет, а реального. Никакие письма и звонки не заменят одного объятия.

    — Наталья Калинина · книга
17. «

    Много больше, чем волшебная лавка для рядового мечтателя из семейства литературных героев, никак не меньше, чем винный погреб для алкоголика — вот чем была для меня библиотека.

    Много больше, чем волшебная лавка для рядового мечтателя из семейства литературных героев, никак не меньше, чем винный погреб для алкоголика — вот чем была для меня библиотека.

    — Макс Фрай · книга
18. «

    — Что вы читаете? Что за книга? — Одна из немногих, из настоящих. Из тех, что сейчас сложно встретить.

    — Что вы читаете? Что за книга? — Одна из немногих, из настоящих. Из тех, что сейчас сложно встретить.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Я напишу книгу, в которой ты ко мне вернешься.

    Я напишу книгу, в которой ты ко мне вернешься.

    — Ян Муакс · книга
20. «

    Чтение есть частное, портативное, общедоступное, каждодневное счастье — для всех и даром.

    Чтение есть частное, портативное, общедоступное, каждодневное счастье — для всех и даром.

    — Александр Генис · книга