338 сильных цитат: «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»»

Собрали 338 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Для работы прозаику необходимы покой и воля, а также энное количество денег, чтоб было чем за электричество платить. Любовь только поэтам – друг и кормилица. Они если и потеряют три строфы, что накатали утром в подъезде, то помнят их наизусть. А нам, прозаикам, это – стихийное бедствие, тайфун, понимаете?

   Для работы прозаику необходимы покой и воля, а также энное количество денег, чтоб было чем за электричество платить. Любовь только поэтам – друг и кормилица. Они если и потеряют три строфы, что накатали утром в подъезде, то помнят их наизусть. А нам, прозаикам, это – стихийное бедствие, тайфун, понимаете?

   — Дина Рубина · книга
2. «

   Лучшие моменты в чтении — это когда ты находишь мысль, чувство, взгляд на вещи, которые кажутся тебе особенными, близкими. И вот они, высказанные кем-то другим, тем, кого ты никогда не встречал, быть может давно умершим. Как будто чья-то рука протянулась и коснулась твоей.

   Лучшие моменты в чтении — это когда ты находишь мысль, чувство, взгляд на вещи, которые кажутся тебе особенными, близкими. И вот они, высказанные кем-то другим, тем, кого ты никогда не встречал, быть может давно умершим. Как будто чья-то рука протянулась и коснулась твоей.

   — Гектор · фильм
3. «

   Он впервые покинул свою маленькую уютную Швейцарию, впервые так близко столкнулся с людьми иного образа жизни и другого мироощущения, что заставило его критически посмотреть на себя со стороны. Заранее прочитанные книги об этом суровом крае оказались бесполезными на деле. Необходимо почувствовать в руках вес смертоносного оружия, тяжесть многодневных переходов по диким, пустынным местам, чтобы кожей понять громаду первобытной страны, скрывавшейся за сухими цифрами о занимаемой ею площади и плотности населения.

   Он впервые покинул свою маленькую уютную Швейцарию, впервые так близко столкнулся с людьми иного образа жизни и другого мироощущения, что заставило его критически посмотреть на себя со стороны. Заранее прочитанные книги об этом суровом крае оказались бесполезными на деле. Необходимо почувствовать в руках вес смертоносного оружия, тяжесть многодневных переходов по диким, пустынным местам, чтобы кожей понять громаду первобытной страны, скрывавшейся за сухими цифрами о занимаемой ею площади и плотности населения.

   — Элджернон Блэквуд · книга
4. «

   – Не читай книг, которые не можешь понять. Ни к чему хорошему это не приведет. – Многие вещи не приводят ни к чему хорошему. <…> – Тебе были суждены великие дела. – Я их и совершила: вышла замуж и родила сына. – Это может кто угодно. – Я и есть кто угодно.

   – Не читай книг, которые не можешь понять. Ни к чему хорошему это не приведет. – Многие вещи не приводят ни к чему хорошему. <…> – Тебе были суждены великие дела. – Я их и совершила: вышла замуж и родила сына. – Это может кто угодно. – Я и есть кто угодно.

   — Элена Ферранте · книга
5. «

   Устрашаемые словом «политика» (которое в конце концов в наиболее реакционных кругах стало синонимом «коммунизма», да-да, и за одно только употребление этого слова можно было поплатиться жизнью!), понукаемые со всех сторон — здесь подтянут гайку, там закрутят болт, оттуда ткнут, отсюда пырнут, — искусство и литература вскоре стали похожи на огромную тянучку, которую выкручивали, жали, мяли, завязывали в узел, швыряли туда-сюда до тех пор, пока она не утратила всякую упругость и всякий вкус. А потом осеклись кинокамеры, погрузились в мрак театры, и могучая Ниагара печатной продукции превратилась в выхолощенную струйку «чистого» материала. Поверьте мне, понятие «уход от действительности» тоже попало в разряд крамольных!

   Устрашаемые словом «политика» (которое в конце концов в наиболее реакционных кругах стало синонимом «коммунизма», да-да, и за одно только употребление этого слова можно было поплатиться жизнью!), понукаемые со всех сторон — здесь подтянут гайку, там закрутят болт, оттуда ткнут, отсюда пырнут, — искусство и литература вскоре стали похожи на огромную тянучку, которую выкручивали, жали, мяли, завязывали в узел, швыряли туда-сюда до тех пор, пока она не утратила всякую упругость и всякий вкус. А потом осеклись кинокамеры, погрузились в мрак театры, и могучая Ниагара печатной продукции превратилась в выхолощенную струйку «чистого» материала. Поверьте мне, понятие «уход от действительности» тоже попало в разряд крамольных!

   — Рэй Брэдбери · книга
6. «

   Слишком увлекаться чужими историями вредно. Можно на всю жизнь остаться зрителем и так и не создать свою собственную.

   Слишком увлекаться чужими историями вредно. Можно на всю жизнь остаться зрителем и так и не создать свою собственную.

   — Крэйг Маклей · книга
7. «

   Читая биографию, помните, что правда никогда не годится к опубликованию.

   Читая биографию, помните, что правда никогда не годится к опубликованию.

   — Джордж Бернард Шоу
8. «

   Во времена, когда ценностям чтения и замкнутости так ожесточенно бросают вызов, литература становится освобождением.

   Во времена, когда ценностям чтения и замкнутости так ожесточенно бросают вызов, литература становится освобождением.

   — Сьюзен Сонтаг
9. «

   Книга – это окно в другой мир. И пусть я конченый самоубийца, но я обожаю прыгать из окон.

   Книга – это окно в другой мир. И пусть я конченый самоубийца, но я обожаю прыгать из окон.

   — Вячеслав Прах · книга
10. «

    Беллетристика вовсе не лёгкая игра воображения и отнюдь не утратила злободневности. Она позволяется нам понять жизнь и тот зачастую ужасный мир, в котором мы живём. С её помощью мы отвечаем на вопрос: «Почему подобное возможно?» Беллетристика помогает осознать, что причина для каких-то жутких событий порой действительно существует.

    Беллетристика вовсе не лёгкая игра воображения и отнюдь не утратила злободневности. Она позволяется нам понять жизнь и тот зачастую ужасный мир, в котором мы живём. С её помощью мы отвечаем на вопрос: «Почему подобное возможно?» Беллетристика помогает осознать, что причина для каких-то жутких событий порой действительно существует.

    — Стивен Кинг
11. «

    Я не люблю те дни, когда становлюсь старше на один год. Я люблю дни, когда становлюсь старше на одну книгу.

    Я не люблю те дни, когда становлюсь старше на один год. Я люблю дни, когда становлюсь старше на одну книгу.
12. «

    Находясь рядом с ним, я боюсь заглядывать в будущее – а что если он, как своенравный хищник, уйдет на волю, едва лишь почувствует попытку его «одомашнить»?

    Находясь рядом с ним, я боюсь заглядывать в будущее – а что если он, как своенравный хищник, уйдет на волю, едва лишь почувствует попытку его «одомашнить»?

    — Наталья Калинина · книга
13. «

    Писать и рассказывать — разные вещи, все равно что яблоки и апельсины. Те, кто умеет рассказывать, обычно не умеют писать. Если ты веришь, что люди, умеющие писать книги, хорошо говорят, значит, ты никогда не видела по телевизору, как заикается и мямлит писатель.

    Писать и рассказывать — разные вещи, все равно что яблоки и апельсины. Те, кто умеет рассказывать, обычно не умеют писать. Если ты веришь, что люди, умеющие писать книги, хорошо говорят, значит, ты никогда не видела по телевизору, как заикается и мямлит писатель.

    — Стивен Кинг · книга
14. «

    Сколько книжек, столько и жизней разных проживешь.

    Сколько книжек, столько и жизней разных проживешь.

    — Татьяна Толстая · книга
15. «

    Однако писатель может стать целителем: вспомните, сколько раз вы открывали книгу, читали всего одну строку и думали: «Да! Вот она, моя боль!» Я хочу дарить людям это чувство узнавания, единения.

    Однако писатель может стать целителем: вспомните, сколько раз вы открывали книгу, читали всего одну строку и думали: «Да! Вот она, моя боль!» Я хочу дарить людям это чувство узнавания, единения.

    — Энн Ламотт · книга
16. «

    Если музыка, кошки и книги будут со мной, я выстою, что бы ни случилось.

    Если музыка, кошки и книги будут со мной, я выстою, что бы ни случилось.

    — Татьяна Варсоцкая · книга
17. «

    Далекие от академической жизни люди предполагают, что в каждом преподавателе литературы скрывается страстный поклонник литературы, но любой искушенный человек способен развеять это заблуждение. Редко когда страсть способна устоять перед профессиональным подходом, и литература в этом смысле не является исключением, особенно если иметь в виду, что каждый преподаватель со временем все меньше и меньше занимается самими книгами, а все больше их анализом, самостоятельным или чужим.

    Далекие от академической жизни люди предполагают, что в каждом преподавателе литературы скрывается страстный поклонник литературы, но любой искушенный человек способен развеять это заблуждение. Редко когда страсть способна устоять перед профессиональным подходом, и литература в этом смысле не является исключением, особенно если иметь в виду, что каждый преподаватель со временем все меньше и меньше занимается самими книгами, а все больше их анализом, самостоятельным или чужим.

    — Хавьер Серкас · книга
18. «

    Дайте мне в дорогу хлеб, соль, немного сахара. Но самое главное — книгу. Чтобы она пахла бумагой и мыслями вечности. Дайте мне книгу, чтобы я уехал от суеты, хоть на миг, хоть на час.

    Дайте мне в дорогу хлеб, соль, немного сахара. Но самое главное — книгу. Чтобы она пахла бумагой и мыслями вечности. Дайте мне книгу, чтобы я уехал от суеты, хоть на миг, хоть на час.

    — Бекнур Кисиков · книга
19. «

    Бесконфликтная литература — изобретение недоумков и негодяев.

    Бесконфликтная литература — изобретение недоумков и негодяев.

    — Аркадий Райкин
20. «

    Когда мне грустно, я читаю смешную книгу. Когда сильно взволнована — спокойную и неторопливую. Как будто я — одна чаша весов, а книга — другая. После недолгого колебания все приходит в равновесие.

    Когда мне грустно, я читаю смешную книгу. Когда сильно взволнована — спокойную и неторопливую. Как будто я — одна чаша весов, а книга — другая. После недолгого колебания все приходит в равновесие.