351 цитата про «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»», проверенных временем

Собрали 351 цитата на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Эти книги были древними! Но не менее древними были вампиры! Можно даже сказать каноническими. Ледяной нож сомнения все глубже вонзался в его разум. Откуда нам знать, кто что написал? Чему или кому можно верить? Какое из писаний святое? И в чем состоит истина?

   Эти книги были древними! Но не менее древними были вампиры! Можно даже сказать каноническими. Ледяной нож сомнения все глубже вонзался в его разум. Откуда нам знать, кто что написал? Чему или кому можно верить? Какое из писаний святое? И в чем состоит истина?

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   Эта книга была моей возможностью рассказать свою историю. Историю о молодой девушке, которая всегда мечтала вырасти сильной и уважаемой, совсем как ее отец. Но, как оказалось, мне всегда не хватало необходимого оборудования, потому что никому нет дела до того, что говорит женщина, пока есть мужчина, готовый отдать свои два цента.

   Эта книга была моей возможностью рассказать свою историю. Историю о молодой девушке, которая всегда мечтала вырасти сильной и уважаемой, совсем как ее отец. Но, как оказалось, мне всегда не хватало необходимого оборудования, потому что никому нет дела до того, что говорит женщина, пока есть мужчина, готовый отдать свои два цента.

   — Фэллон Кэррингтон · сериал
3. «

   Есть множество стихотворений, сказок и драм, в которых глубины, ценности и даже пользы для повседневной жизни содержится больше, чем в бесчисленных учебниках...

   Есть множество стихотворений, сказок и драм, в которых глубины, ценности и даже пользы для повседневной жизни содержится больше, чем в бесчисленных учебниках...

   — Герман Гессе · книга
4. «

   Есть книги, из которых можно узнать обо всем и ничего не понять.

   Есть книги, из которых можно узнать обо всем и ничего не понять.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
5. «

   Не понимаю, чем так хороши аудиокниги. Кто-то нудит и нудит над ухом. Лучше приложить фантазию, самому придумывать голоса.

   Не понимаю, чем так хороши аудиокниги. Кто-то нудит и нудит над ухом. Лучше приложить фантазию, самому придумывать голоса.

   — Бенджамин Вуд · книга
6. «

   — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

   — Вот читал я тут недавно Генри Миллера... — неожиданно изрёк водитель. Вид водителя не внушал надежда даже на то, что он читал модных Мураками и Коэльо. Честно говоря, насчёт Тургенева, Джека Лондона и Стругацких тоже существовали изрядные сомнения... — Слушай, вот не понимаю я этой высокой литературы! Читаю, читаю... Что за беда такая? Если высокая литература — значит или говно едят, или в жопу трахаются! Вот как себя пересиливать — и читать такое? — Вы не пересиливайте, — посоветовал я. — Читайте классику. — Я Тютчева очень люблю, — неожиданно сказал водитель. И замолчал — как обрезало. Так мы и доехали до Студёного проезда — молча и в размышлениях о высокой литературы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Я вырос в бараке, у моей матери была одна ночная рубашка и одно пальто во время всего моего детства. Но разве у матери главное — это пальто? Нет.

   Я вырос в бараке, у моей матери была одна ночная рубашка и одно пальто во время всего моего детства. Но разве у матери главное — это пальто? Нет.

   — Протоиерей Димитрий Смирнов
8. «

   Зачем мне нужны люди, когда есть книги?

   Зачем мне нужны люди, когда есть книги?

   — Вячеслав Прах · книга
9. «

   Чтение, как и секс в его наиболее распространенном виде, требует двух партнеров — автора и читателя. Эти партнеры совершенно необходимы друг другу. Каждый раз, когда мы берем в руки книгу, мы готовим себя к новым сладостным, а порой и тяжелым переживаниям, а когда их не находим, то с разочарованием откладываем в сторону том. Читая, мы растем, дорастая постепенно до всего лучшего, что можно выразить с помощью алфавита.

   Чтение, как и секс в его наиболее распространенном виде, требует двух партнеров — автора и читателя. Эти партнеры совершенно необходимы друг другу. Каждый раз, когда мы берем в руки книгу, мы готовим себя к новым сладостным, а порой и тяжелым переживаниям, а когда их не находим, то с разочарованием откладываем в сторону том. Читая, мы растем, дорастая постепенно до всего лучшего, что можно выразить с помощью алфавита.

   — Людмила Улицкая · книга
10. «

    Его быстро забыли. Он почти не остался в литературе. Прогорел, как факел, и потух бесславно. Непонятно, почему одних помнят, а других нет.

    Его быстро забыли. Он почти не остался в литературе. Прогорел, как факел, и потух бесславно. Непонятно, почему одних помнят, а других нет.

    — Виктория Токарева · книга
11. «

    Книги, чай, не люди. Им все равно, кто их в руки берет, лишь бы руки эти бережные были.

    Книги, чай, не люди. Им все равно, кто их в руки берет, лишь бы руки эти бережные были.

    — Карина Демина · книга
12. «

    – Не читай книг, которые не можешь понять. Ни к чему хорошему это не приведет. – Многие вещи не приводят ни к чему хорошему. <…> – Тебе были суждены великие дела. – Я их и совершила: вышла замуж и родила сына. – Это может кто угодно. – Я и есть кто угодно.

    – Не читай книг, которые не можешь понять. Ни к чему хорошему это не приведет. – Многие вещи не приводят ни к чему хорошему. <…> – Тебе были суждены великие дела. – Я их и совершила: вышла замуж и родила сына. – Это может кто угодно. – Я и есть кто угодно.

    — Элена Ферранте · книга
13. «

    Не имея возможности пользоваться карандашом или ручкой, чувствуешь себя беспомощным, словно курица, оставшаяся без клюва.

    Не имея возможности пользоваться карандашом или ручкой, чувствуешь себя беспомощным, словно курица, оставшаяся без клюва.

    — Джон Рональд Руэл Толкин
14. «

    Встреча читателя с текстом прекрасна, коли они совпали, но болезненна и травматична, если все пошло наперекосяк. Невыносимо, что твой текст может спалиться от чужих домыслов, раздутых упорным желанием вычитывать в тексте то, чего там нет.

    Встреча читателя с текстом прекрасна, коли они совпали, но болезненна и травматична, если все пошло наперекосяк. Невыносимо, что твой текст может спалиться от чужих домыслов, раздутых упорным желанием вычитывать в тексте то, чего там нет.

    — Эрленд Лу · книга
15. «

    В мире, в котором правит коррупция и высокомерие, сложно придерживаться своих философских и литературных принципов.

    В мире, в котором правит коррупция и высокомерие, сложно придерживаться своих философских и литературных принципов.
16. «

    Наше самое большое разочарование берет начало в самых больших надеждах. Оно рождается из смеси радужных ожиданий, наивных грез и розовой дымки, что окутывает мир вокруг, словно паук, неспешно плетя путину – ловушку, в которой растворяется все сущее. Сладкая иллюзия, где постепенно умирает реальность, освобождая дорогу самообману. И мы идем по этому пути, позабыв о том, что это лишь сон, матрица, виртуальная симуляция, не существующая наяву. И путь завершается в конечной точке, где Разочарование встречает нас, протягивает костлявую руку, и смотрит в глаза, ехидно ухмыляясь.

    Наше самое большое разочарование берет начало в самых больших надеждах. Оно рождается из смеси радужных ожиданий, наивных грез и розовой дымки, что окутывает мир вокруг, словно паук, неспешно плетя путину – ловушку, в которой растворяется все сущее. Сладкая иллюзия, где постепенно умирает реальность, освобождая дорогу самообману. И мы идем по этому пути, позабыв о том, что это лишь сон, матрица, виртуальная симуляция, не существующая наяву. И путь завершается в конечной точке, где Разочарование встречает нас, протягивает костлявую руку, и смотрит в глаза, ехидно ухмыляясь.

    — Ника Остожева · книга
17. «

    Проводить уроки чтения с детьми, у которых в жизни нет книг, все равно что предлагать вёсла людям, не имеющим лодки: далеко не уплывешь!

    Проводить уроки чтения с детьми, у которых в жизни нет книг, все равно что предлагать вёсла людям, не имеющим лодки: далеко не уплывешь!

    — Синди Джорджис · книга
18. «

    Ковёр начинается с каёмки, но взгляд последней её находит. А напрасно: каёмка — это присказка. Сам ковёр — сказка. Сокровища нужно хранить в чём-то. Для этого придуманы каёмки, шкатулки, обложки.

    Ковёр начинается с каёмки, но взгляд последней её находит. А напрасно: каёмка — это присказка. Сам ковёр — сказка. Сокровища нужно хранить в чём-то. Для этого придуманы каёмки, шкатулки, обложки.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Каждый том — как Лазарь, понимаешь меня? Ты, читатель, открыв первую страницу, призываешь Лазаря к воскрешению. И он воскресает раз за разом, книга продолжает жить, мертвые слова оживают от теплого взгляда.

    Каждый том — как Лазарь, понимаешь меня? Ты, читатель, открыв первую страницу, призываешь Лазаря к воскрешению. И он воскресает раз за разом, книга продолжает жить, мертвые слова оживают от теплого взгляда.

    — Рэй Брэдбери · книга
20. «

    Он впервые покинул свою маленькую уютную Швейцарию, впервые так близко столкнулся с людьми иного образа жизни и другого мироощущения, что заставило его критически посмотреть на себя со стороны. Заранее прочитанные книги об этом суровом крае оказались бесполезными на деле. Необходимо почувствовать в руках вес смертоносного оружия, тяжесть многодневных переходов по диким, пустынным местам, чтобы кожей понять громаду первобытной страны, скрывавшейся за сухими цифрами о занимаемой ею площади и плотности населения.

    Он впервые покинул свою маленькую уютную Швейцарию, впервые так близко столкнулся с людьми иного образа жизни и другого мироощущения, что заставило его критически посмотреть на себя со стороны. Заранее прочитанные книги об этом суровом крае оказались бесполезными на деле. Необходимо почувствовать в руках вес смертоносного оружия, тяжесть многодневных переходов по диким, пустынным местам, чтобы кожей понять громаду первобытной страны, скрывавшейся за сухими цифрами о занимаемой ею площади и плотности населения.

    — Элджернон Блэквуд · книга