352 цитаты на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» для размышлений

Собрали 352 цитаты на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Что значило рассчитывать на читателя, способного преодолеть первую тернистую сотню страниц? Это именно и значило написать такую сотню страниц, посредством которой выковывается читатель, способный постичь остальные страницы.

   Что значило рассчитывать на читателя, способного преодолеть первую тернистую сотню страниц? Это именно и значило написать такую сотню страниц, посредством которой выковывается читатель, способный постичь остальные страницы.

   — Умберто Эко · книга
2. «

   Нет, нет, книги не выложат вам сразу все, чего вам хочется. Ищите это сами всюду, где можно, — в старых граммофонных пластинках, в старых фильмах, в старых друзьях. Ищите это в окружающей вас природе, в самом себе.

   Нет, нет, книги не выложат вам сразу все, чего вам хочется. Ищите это сами всюду, где можно, — в старых граммофонных пластинках, в старых фильмах, в старых друзьях. Ищите это в окружающей вас природе, в самом себе.

   — Рэй Брэдбери · книга
3. «

   Но знай, читатель, моя книжная любовь сильна, как никогда, и пока ты читаешь меня и помнишь мои строки – ты всегда будешь ощущать всю эту силу.

   Но знай, читатель, моя книжная любовь сильна, как никогда, и пока ты читаешь меня и помнишь мои строки – ты всегда будешь ощущать всю эту силу.

   — Бекнур Кисиков · книга
4. «

   В книгах мы находим то, о чем не решаемся говорить с другими, а порой и с самими собой. В этом и состоит важнейшая роль литературы — как-то облегчить наше одиночество.

   В книгах мы находим то, о чем не решаемся говорить с другими, а порой и с самими собой. В этом и состоит важнейшая роль литературы — как-то облегчить наше одиночество.

   — Ален де Боттон · книга
5. «

   На самом деле существует только одна повесть. Мы сидим за своими письменными столами и думаем и думаем, и пишем и пишем, но повесть остается одна и та же. Люди рассказывали, и люди слушали ее уже много лет назад. Мы рассказываем ее друг другу сегодня и будем рассказывать ее друг другу тысячу лет спустя. И эта повесть такова: «Жили когда-то мужчина и женщина, и женщина любила мужчину». Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать чего-нибудь поновее. Он полагает подобно детям, что в нашем мире еще может быть что-то новое.

   На самом деле существует только одна повесть. Мы сидим за своими письменными столами и думаем и думаем, и пишем и пишем, но повесть остается одна и та же. Люди рассказывали, и люди слушали ее уже много лет назад. Мы рассказываем ее друг другу сегодня и будем рассказывать ее друг другу тысячу лет спустя. И эта повесть такова: «Жили когда-то мужчина и женщина, и женщина любила мужчину». Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать чего-нибудь поновее. Он полагает подобно детям, что в нашем мире еще может быть что-то новое.

   — Джером Клапка Джером · книга
6. «

   — Писать, когда некому вас читать, что за идиотская игра! — Когда все летит в тартарары, не остается ничего другого, как играть в идиотские игры.

   — Писать, когда некому вас читать, что за идиотская игра! — Когда все летит в тартарары, не остается ничего другого, как играть в идиотские игры.

   — Симона де Бовуар · книга
7. «

   Сам того не понимая, он приобрёл прекраснейшую привычку на свете — привычку читать; он и не подозревал, что нашёл самое надёжное убежище от всяческих зол; не знал он, правда, и того, что создаёт для себя вымышленный мир, рядом с которым подлинный мир может принести ему только жестокие разочарования.

   Сам того не понимая, он приобрёл прекраснейшую привычку на свете — привычку читать; он и не подозревал, что нашёл самое надёжное убежище от всяческих зол; не знал он, правда, и того, что создаёт для себя вымышленный мир, рядом с которым подлинный мир может принести ему только жестокие разочарования.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
8. «

   Эти книги были древними! Но не менее древними были вампиры! Можно даже сказать каноническими. Ледяной нож сомнения все глубже вонзался в его разум. Откуда нам знать, кто что написал? Чему или кому можно верить? Какое из писаний святое? И в чем состоит истина?

   Эти книги были древними! Но не менее древними были вампиры! Можно даже сказать каноническими. Ледяной нож сомнения все глубже вонзался в его разум. Откуда нам знать, кто что написал? Чему или кому можно верить? Какое из писаний святое? И в чем состоит истина?

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   Я хочу, чтобы литература и музыка сошлись как во сне складки жизни.

   Я хочу, чтобы литература и музыка сошлись как во сне складки жизни.

   — Владимир Набоков
10. «

    Увы, время идёт, а сколько ещё не прочитано.

    Увы, время идёт, а сколько ещё не прочитано.

    — Торнтон Уайлдер · книга
11. «

    Сейчас он ничего не видел и не слышал. Он был далеко отсюда. В другой Вселенной. Он был в книге.

    Сейчас он ничего не видел и не слышал. Он был далеко отсюда. В другой Вселенной. Он был в книге.

    — Алекс Кош · книга
12. «

    ... Каждому истинному читателю бесконечно огромный мир книг открывается по-своему, каждый в нем ищет и находит еще и себя самого.

    ... Каждому истинному читателю бесконечно огромный мир книг открывается по-своему, каждый в нем ищет и находит еще и себя самого.

    — Герман Гессе · книга
13. «

    Чтение книг сегодня все более становится элитным занятием. Как прослушивание виниловых пластинок. Чтение становится все более маргинальным занятием и явлением. Для человека, который хочет развиваться — книга всегда существует.

    Чтение книг сегодня все более становится элитным занятием. Как прослушивание виниловых пластинок. Чтение становится все более маргинальным занятием и явлением. Для человека, который хочет развиваться — книга всегда существует.

    — Андрей Новиков-Ланской
14. «

    Ее брак зашел в тупик, и она, как настоящая русская женщина, ищет выход не в чужих постелях, а в умных книгах.

    Ее брак зашел в тупик, и она, как настоящая русская женщина, ищет выход не в чужих постелях, а в умных книгах.

    — Юрий Поляков · книга
15. «

    Берешь в руки страницу, вышедшую из принтера, и ничего не чувствуешь. Текст молчит, в нем нет души. Не то что в рукописных страницах – они дышат, живут, смеются и плачут...

    Берешь в руки страницу, вышедшую из принтера, и ничего не чувствуешь. Текст молчит, в нем нет души. Не то что в рукописных страницах – они дышат, живут, смеются и плачут...

    — Олег Рой · книга
16. «

    Писать, пожалуй, можно обо всем. Все стоит слов, и каждый стоит слова.

    Писать, пожалуй, можно обо всем. Все стоит слов, и каждый стоит слова.

    — Аль Квотион · книга
17. «

    Есть книжные творения, такие мудрые в своей простоте и глубокие в своей лёгкости. Они совсем не похожи на тяжеловесные трактаты, которые хочется отложить со словами: «Ох, книга, какая ты умная. Обложка не жмёт?».

    Есть книжные творения, такие мудрые в своей простоте и глубокие в своей лёгкости. Они совсем не похожи на тяжеловесные трактаты, которые хочется отложить со словами: «Ох, книга, какая ты умная. Обложка не жмёт?».
18. «

    Для меня же в людях, которые стояли за этими книгами и которые входили в мою жизнь из ниоткуда, было единственное спасение. Их голоса обращались ко мне и находили отклик.

    Для меня же в людях, которые стояли за этими книгами и которые входили в мою жизнь из ниоткуда, было единственное спасение. Их голоса обращались ко мне и находили отклик.

    — Чарльз Буковски · книга
19. «

    Хотелось восславить дерзновенных храбрецов, не теряющих надежду, безрассудных влюбленных, титанов, которые борются в напряжении и накале, среди ужаса и трагедий, и сама жизнь уступает их натиску. А журнальные рассказы, похоже, усердно прославляют всяких мистеров Батлеров, скаредных охотников за долларами, и серенькие любовные интрижки сереньких людишек. Может, это оттого, что сами редакторы журналов такие серенькие? Или они попросту боятся жизни – и писатели эти, и редакторы, и читатели?

    Хотелось восславить дерзновенных храбрецов, не теряющих надежду, безрассудных влюбленных, титанов, которые борются в напряжении и накале, среди ужаса и трагедий, и сама жизнь уступает их натиску. А журнальные рассказы, похоже, усердно прославляют всяких мистеров Батлеров, скаредных охотников за долларами, и серенькие любовные интрижки сереньких людишек. Может, это оттого, что сами редакторы журналов такие серенькие? Или они попросту боятся жизни – и писатели эти, и редакторы, и читатели?

    — Джек Лондон · книга
20. «

    Когда книга по-настоящему хорошая, хочется, чтобы она никогда не кончалась, чтобы продолжалась и продолжалась, как жизнь.

    Когда книга по-настоящему хорошая, хочется, чтобы она никогда не кончалась, чтобы продолжалась и продолжалась, как жизнь.

    — Стивен Кинг · книга