153 цитаты на тему «коммунизм» — читать онлайн

Тема «коммунизм» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 153 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Те, кто сегодня сравнивает фашизм с коммунизмом, делают это либо по полному невежеству, либо по моральной неполноценности. Фашизм как предельное выражение варварства и язычества (в любой сфере – от национальной до культурной политики) есть нечто, прямо противоположное коммунизму, который я бы рассматривал скорее в традициях христианства. Россия, проделавшая путь от язычества через христианство к коммунистической идеологии, бесспорно в тот момент идеологически – или лучше сказать духовно – была единственным оппонентом фашизму. Чтобы противостоять идее, нужна идея. Побеждает не оружие, не армия, даже не народ – побеждает дух, сконцентрированный в той или иной точке. Не вступи Россия в войну, Европа бы пала наверняка.

   Те, кто сегодня сравнивает фашизм с коммунизмом, делают это либо по полному невежеству, либо по моральной неполноценности. Фашизм как предельное выражение варварства и язычества (в любой сфере – от национальной до культурной политики) есть нечто, прямо противоположное коммунизму, который я бы рассматривал скорее в традициях христианства. Россия, проделавшая путь от язычества через христианство к коммунистической идеологии, бесспорно в тот момент идеологически – или лучше сказать духовно – была единственным оппонентом фашизму. Чтобы противостоять идее, нужна идея. Побеждает не оружие, не армия, даже не народ – побеждает дух, сконцентрированный в той или иной точке. Не вступи Россия в войну, Европа бы пала наверняка.

   — Максим Кантор · книга
2. «

   Коммунизм — это где ты идёшь на работу, которую ты любишь, для того, чтобы сделать что-то полезное для общества, вместе с товарищами, а не конкурентами. Капитализм — это где ты идёшь на работу, которую ты не любишь, для того, чтобы зарабатывать деньги на товары, которые тебе не нужны, для того, чтобы тебе завидовали люди, которых ты не уважаешь.

   Коммунизм — это где ты идёшь на работу, которую ты любишь, для того, чтобы сделать что-то полезное для общества, вместе с товарищами, а не конкурентами. Капитализм — это где ты идёшь на работу, которую ты не любишь, для того, чтобы зарабатывать деньги на товары, которые тебе не нужны, для того, чтобы тебе завидовали люди, которых ты не уважаешь.

   — Александр Владимирович Бузгалин
3. «

   Судить по коммунизму по репрессиям, это всё равно, что судить о христианстве по инквизиции. Не нужно так легко и примитивно к этому относиться. Не на пустом месте эта идея возникла. А потому, что человечество зашло в тупик. Когда из людей выжимали все соки. И родилось это в девятнадцатом веке, когда дети с пяти лет работали, для того чтобы не сдохнуть от голода. И поэтому нужно относиться к этому по-другому. Вы говорите и рассуждаете о коммунизме, как те, которые преследовали христианство во втором веке. Будьте осторожны с историей.

   Судить по коммунизму по репрессиям, это всё равно, что судить о христианстве по инквизиции. Не нужно так легко и примитивно к этому относиться. Не на пустом месте эта идея возникла. А потому, что человечество зашло в тупик. Когда из людей выжимали все соки. И родилось это в девятнадцатом веке, когда дети с пяти лет работали, для того чтобы не сдохнуть от голода. И поэтому нужно относиться к этому по-другому. Вы говорите и рассуждаете о коммунизме, как те, которые преследовали христианство во втором веке. Будьте осторожны с историей.

   — Яков Кедми
4. «

   Ах, коммунисты! Их руки чисты, слова зубасты, глаза когтисты; язык — что заступ, душа — что приступ.

   Ах, коммунисты! Их руки чисты, слова зубасты, глаза когтисты; язык — что заступ, душа — что приступ.

   — Юрий Колкер
5. «

   А при коммунизме все будет заебись, Он наступит скоро, надо только подождать, Там все будет бесплатно, там все будет в кайф, Там, наверное, вообще не надо будет умирать...

   А при коммунизме все будет заебись, Он наступит скоро, надо только подождать, Там все будет бесплатно, там все будет в кайф, Там, наверное, вообще не надо будет умирать...
6. «

   В одном я уверен и за это могу отвечать: там, где буду я, коммунизма не будет.

   В одном я уверен и за это могу отвечать: там, где буду я, коммунизма не будет.

   — Франсиско Франко
7. «

   Большевистская революция, которая началась в 1917 году штурмом Зимнего дворца, завершилась с падением Берлинской стены в 1989 году. Мечтой её творцов было создание человека будущего. Однако полицейский террор, ГУЛАГ, семьдесят лет слепого поклонения Марксу и Ленину и пестуемой с младенчества ненависти к Западу нисколько не помогли решить эту задачу. Коммунизм — это бог-неумеха. Когда же колосс на глиняных ногах лжи обрушился, народы Восточной Европы и России принялись ломать статуи Ленина и Сталина и выбрасывать на свалку истории книги Маркса и Энгельса.

   Большевистская революция, которая началась в 1917 году штурмом Зимнего дворца, завершилась с падением Берлинской стены в 1989 году. Мечтой её творцов было создание человека будущего. Однако полицейский террор, ГУЛАГ, семьдесят лет слепого поклонения Марксу и Ленину и пестуемой с младенчества ненависти к Западу нисколько не помогли решить эту задачу. Коммунизм — это бог-неумеха. Когда же колосс на глиняных ногах лжи обрушился, народы Восточной Европы и России принялись ломать статуи Ленина и Сталина и выбрасывать на свалку истории книги Маркса и Энгельса.

   — Патрик Бьюкенен · книга
8. «

   Свободный творческий коллективный труд наиболее ценный, потому что результатами этого труда пользуется множество людей.

   Свободный творческий коллективный труд наиболее ценный, потому что результатами этого труда пользуется множество людей.

   — Алексей Геннадьевич Кудашов
9. «

   Всякая разумная программа, предлагаемая данному народу, должна иметь в виду данный народ, а не абстрактного homo sapiens... <...> Так, все социалистические программы наделяют всех людей теми свойствами, которые отсутствуют у почти всех людей, — может быть, и к сожалению. Чувства семьи, собственности, нации, по практической проверке историей, оказались реально существующими. Отсюда распад всех «интернационалов», начавшийся с Первой же мировой войны. <...> Коммунистическая революция в России является логическим результатом оторванности интеллигенции от народа, неумения интеллигенции найти с ним общий язык и общие интересы. <...> Никакое здание не может быть построено без учета «сопротивляемости материалов». Из дерева нельзя выстроить десятиэтажного дома, и из кирпича — сорокаэтажного. Русская история имеет дело с совершенно определенным материалом и с совершенно определенным планом стройки. Всякая переоценка или недооценка материала, всякий извне взятый план приводит к логически неизбежной катастрофе. Коммунистическая революция есть исторически обоснованная катастрофа.

   Всякая разумная программа, предлагаемая данному народу, должна иметь в виду данный народ, а не абстрактного homo sapiens... <...> Так, все социалистические программы наделяют всех людей теми свойствами, которые отсутствуют у почти всех людей, — может быть, и к сожалению. Чувства семьи, собственности, нации, по практической проверке историей, оказались реально существующими. Отсюда распад всех «интернационалов», начавшийся с Первой же мировой войны. <...> Коммунистическая революция в России является логическим результатом оторванности интеллигенции от народа, неумения интеллигенции найти с ним общий язык и общие интересы. <...> Никакое здание не может быть построено без учета «сопротивляемости материалов». Из дерева нельзя выстроить десятиэтажного дома, и из кирпича — сорокаэтажного. Русская история имеет дело с совершенно определенным материалом и с совершенно определенным планом стройки. Всякая переоценка или недооценка материала, всякий извне взятый план приводит к логически неизбежной катастрофе. Коммунистическая революция есть исторически обоснованная катастрофа.

   — Иван Лукьянович Солоневич · книга
10. «

    Проблемой, конечно, был коммунизм. Бесспорно великая идея. С бессчетными оговорками и брешами. Пенелопа росла, ничего этого не замечая. А какой ребенок замечает? Ей не с чем было сравнивать. Много лет она не понимала, насколько это были подконвойные время и место. Не видела, что при всеобщем равенстве на самом деле равенства нет. Она ни разу не подняла взгляд на бетонные балконы и на людей, наблюдающих оттуда.

    Проблемой, конечно, был коммунизм. Бесспорно великая идея. С бессчетными оговорками и брешами. Пенелопа росла, ничего этого не замечая. А какой ребенок замечает? Ей не с чем было сравнивать. Много лет она не понимала, насколько это были подконвойные время и место. Не видела, что при всеобщем равенстве на самом деле равенства нет. Она ни разу не подняла взгляд на бетонные балконы и на людей, наблюдающих оттуда.

    — Маркус Зусак · книга
11. «

    Мы боремся против большевизма не потому, что наша победа близка или даже возможна, а потому, что борьба – это единственное нравственное достойное поведение по отношению к большевизму.

    Мы боремся против большевизма не потому, что наша победа близка или даже возможна, а потому, что борьба – это единственное нравственное достойное поведение по отношению к большевизму.

    — Роман Редлих
12. «

    Это просто неописуемо. Большевизм предстаёт в свете как отвратительная смесь пустых высказываний и нищеты, упрямой доктрины и полного отсутствия конструктивного мышления, великолепных социалистических стадий и самого горького социального упадка. Это и есть массовое предательство в самом истинном значении слова.

    Это просто неописуемо. Большевизм предстаёт в свете как отвратительная смесь пустых высказываний и нищеты, упрямой доктрины и полного отсутствия конструктивного мышления, великолепных социалистических стадий и самого горького социального упадка. Это и есть массовое предательство в самом истинном значении слова.

    — Йозеф Геббельс
13. «

    В буржуазном обществе прошлое господствует над настоящим, в коммунистическом обществе — настоящее над прошлым.

    В буржуазном обществе прошлое господствует над настоящим, в коммунистическом обществе — настоящее над прошлым.

    — Карл Маркс · книга
14. «

    — И не думаю, Гриша, чтоб могли они такого, как я, положим, переродить. Умнее я многих здесь; это хотя бы видно по одному тому, что целые годы меня принимали не за то, что я есть. И вот вижу, что среди молодежи только ты мне под стать. И легко побеждал я окружающих давно затасканным оружием: мимикрией и мистифицированным красноречием. Велико это оружие — мистификация, историей проверенное. Лицо пролетария, рубаха пролетария, язык пролетария — и баста. Как просто! И ведь не мало нас таких. Армия, я думаю. И вот идет она среди ударников, вдохновляя массы. Заметь: вдохновляя. Портреты наши помещают, премии нам дают, биографии наши пишут, героями нас величают. Какая в этом сладость? А Шелковы — это дураки. Это я кривил душой, называя их зверями. Уж какие тут звери — бабы удержать в руках не могут. А я на виду, оттого и приглядываться ко мне нечего: ищут того, кто прячется. Мы хлопот вам меньше задаем. Ведь если бы ясна фигура моя была действительно, то ведь хлопот-то вам сколько! И теорию молодого кулака разрешай, и мелкобуржуазного интеллигента, и союзника, и тому подобное. А тут все ясно. Руководитель ударной бригады и всегдашний застрельщик всех компаний и герой Константин Неустроев. Нет, напрасно ты против меня восставать хочешь. «Циник он или серьезно? — думал Мозгун. — Если цинизм это, откуда у него такая победная развязность и нахальство?» — Социальная-то паранджа когда-нибудь слетит у каждого, — сказал Мозгун. — С чумой — и то деремся, не только с бациллой мимикрии. — Мимикрия-то, она хуже чумы, Гриша. С чумой хоть бороться можно, а с мимикрией попробуй поборись, когда и бороться-то не с кем. Потому что врага-то не видно. Да в случае ежели и доберутся, что «играешь», какое тут наказание? С одного места на другое переходишь. Но оружие-то это оставляешь при себе, оно верное. Это не только я к примеру говорю, но и более умные того же держатся мнения. Отрекайся от себя — вот самый жизненный сейчас лозунг. И человек цепко за него ухватился. Человек быстро выучился говорить: «Я с коллективом», «Я присоединяюсь», «Я того же мнения, как и все» и тому подобное. Милый Гриша, эти искатели «своего» только путаницу в дело вносят. Спрячь «свое» — и дело с концом. Нет, я за мимикрию. Я вот сейчас разойдусь с тобой и опять прежним стану, так что пойду в райком первым да свои слова и передам, как сказанные тобою. Авторитет мой там не ниже твоего стоит, пожалуй, тебя и упекут. Вот она, мимикрия-то! Он захохотал жутко, неестественно, и Мозгун отдернул руку с гадливым отвращением. — А коли ошибки у меня найдут, так я понесу такую ахинею насчет незрелости в марксизме, насчет нуждаемости в «переваривании» моей персоны в «рабочем котле», что меня даже к «здоровому коллективу прикрепят» и, пожалуй, тебя же, как выдержанного партийца, заставят надо мною идеологическое шефство взять. — Тараканья психология, трусость. Опасно — так в щель, не опасно — так выползай, темно — так кусай. А ведь человеческое дело не в темноте делается. Ох, брал; все выходит наружу. Помнишь, ты сказку говорил, когда Переходникова прощал, про Иванушку-дурачка. Я только теперь ее разгадал. Обоюдоострая сказка. Ведь для меня да для Ивана ты ее говорил. И обоим ведь потрафил. Да, да, помню — все время Иванушка, крестьянский невпопад делает: то иголку в сено воткнет; идя с базару, то деготь на плече несет. Отец был руководителем ему. А кто у мужика руководитель — понятно. Дает советы все правильные, да не попадающие в лад с самой жизнью, и получается все наоборот. Они остановились за кустарником, на распутье к эстакаде. Остановились нерешительно и стали друг против друга.. — Ты пригоден для государственных преступлений, — вымолвил Мозгун. — Выдержка твоя изумительна. — Конечно, — ответил Неустроев.

    — И не думаю, Гриша, чтоб могли они такого, как я, положим, переродить. Умнее я многих здесь; это хотя бы видно по одному тому, что целые годы меня принимали не за то, что я есть. И вот вижу, что среди молодежи только ты мне под стать. И легко побеждал я окружающих давно затасканным оружием: мимикрией и мистифицированным красноречием. Велико это оружие — мистификация, историей проверенное. Лицо пролетария, рубаха пролетария, язык пролетария — и баста. Как просто! И ведь не мало нас таких. Армия, я думаю. И вот идет она среди ударников, вдохновляя массы. Заметь: вдохновляя. Портреты наши помещают, премии нам дают, биографии наши пишут, героями нас величают. Какая в этом сладость? А Шелковы — это дураки. Это я кривил душой, называя их зверями. Уж какие тут звери — бабы удержать в руках не могут. А я на виду, оттого и приглядываться ко мне нечего: ищут того, кто прячется. Мы хлопот вам меньше задаем. Ведь если бы ясна фигура моя была действительно, то ведь хлопот-то вам сколько! И теорию молодого кулака разрешай, и мелкобуржуазного интеллигента, и союзника, и тому подобное. А тут все ясно. Руководитель ударной бригады и всегдашний застрельщик всех компаний и герой Константин Неустроев. Нет, напрасно ты против меня восставать хочешь. «Циник он или серьезно? — думал Мозгун. — Если цинизм это, откуда у него такая победная развязность и нахальство?» — Социальная-то паранджа когда-нибудь слетит у каждого, — сказал Мозгун. — С чумой — и то деремся, не только с бациллой мимикрии. — Мимикрия-то, она хуже чумы, Гриша. С чумой хоть бороться можно, а с мимикрией попробуй поборись, когда и бороться-то не с кем. Потому что врага-то не видно. Да в случае ежели и доберутся, что «играешь», какое тут наказание? С одного места на другое переходишь. Но оружие-то это оставляешь при себе, оно верное. Это не только я к примеру говорю, но и более умные того же держатся мнения. Отрекайся от себя — вот самый жизненный сейчас лозунг. И человек цепко за него ухватился. Человек быстро выучился говорить: «Я с коллективом», «Я присоединяюсь», «Я того же мнения, как и все» и тому подобное. Милый Гриша, эти искатели «своего» только путаницу в дело вносят. Спрячь «свое» — и дело с концом. Нет, я за мимикрию. Я вот сейчас разойдусь с тобой и опять прежним стану, так что пойду в райком первым да свои слова и передам, как сказанные тобою. Авторитет мой там не ниже твоего стоит, пожалуй, тебя и упекут. Вот она, мимикрия-то! Он захохотал жутко, неестественно, и Мозгун отдернул руку с гадливым отвращением. — А коли ошибки у меня найдут, так я понесу такую ахинею насчет незрелости в марксизме, насчет нуждаемости в «переваривании» моей персоны в «рабочем котле», что меня даже к «здоровому коллективу прикрепят» и, пожалуй, тебя же, как выдержанного партийца, заставят надо мною идеологическое шефство взять. — Тараканья психология, трусость. Опасно — так в щель, не опасно — так выползай, темно — так кусай. А ведь человеческое дело не в темноте делается. Ох, брал; все выходит наружу. Помнишь, ты сказку говорил, когда Переходникова прощал, про Иванушку-дурачка. Я только теперь ее разгадал. Обоюдоострая сказка. Ведь для меня да для Ивана ты ее говорил. И обоим ведь потрафил. Да, да, помню — все время Иванушка, крестьянский невпопад делает: то иголку в сено воткнет; идя с базару, то деготь на плече несет. Отец был руководителем ему. А кто у мужика руководитель — понятно. Дает советы все правильные, да не попадающие в лад с самой жизнью, и получается все наоборот. Они остановились за кустарником, на распутье к эстакаде. Остановились нерешительно и стали друг против друга.. — Ты пригоден для государственных преступлений, — вымолвил Мозгун. — Выдержка твоя изумительна. — Конечно, — ответил Неустроев.

    — Николай Кочин · книга
15. «

    Хрущев начал ликвидировать «железный занавес». Результатом поездки Хрущева с его либеральными помощниками в США явилась пресловутая «кукурузная политика», намерение привести с помощью кукурузы уже «нынешнее поколение» советских людей в полный коммунизм. Эта нелепая политика принесла Хрущеву презрительную кличку «кукурузник». Мы тогда переформулировали ленинскую формулу «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны» в хрущевскую формулу «Коммунизм есть советская власть плюс кукуризация всей страны».

    Хрущев начал ликвидировать «железный занавес». Результатом поездки Хрущева с его либеральными помощниками в США явилась пресловутая «кукурузная политика», намерение привести с помощью кукурузы уже «нынешнее поколение» советских людей в полный коммунизм. Эта нелепая политика принесла Хрущеву презрительную кличку «кукурузник». Мы тогда переформулировали ленинскую формулу «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны» в хрущевскую формулу «Коммунизм есть советская власть плюс кукуризация всей страны».

    — Александр Александрович Зиновьев · книга
16. «

    Коммунизм — это не политическая партия, это зараза. Он совращает душу, превращает даже благородных людей в порочных злых тиранов. То, что мы видим — это всеобъемлющее презрение к закону и порядку, уровень преступности растет, пренебрежение законам ширится. И поверьте мне, если это не прекратить, то наша нация снова ввергнется в пучину анархии.

    Коммунизм — это не политическая партия, это зараза. Он совращает душу, превращает даже благородных людей в порочных злых тиранов. То, что мы видим — это всеобъемлющее презрение к закону и порядку, уровень преступности растет, пренебрежение законам ширится. И поверьте мне, если это не прекратить, то наша нация снова ввергнется в пучину анархии.

    — Джон Эдгар Гувер · фильм
17. «

    — Ага, понятно! — кивнул Сашка. — Я иногда даже сочувствую коммунистам. Ну представьте себе, каково приходится крупной политической партии, у которой в идеологическом арсенале есть одна-единственная идея — давайте вернемся во времена Ленина-Сталина! — У этой партии треть всего электората страны! — крикнул кто-то с места. — Это нормально. В обществе и должна быть треть людей, которым нечего ловить в будущем. Они этого не знают, не понимают, но нутром ощущают — у них нет достойного места в следующем веке, веке информации. А информация — это богатство, это энергия знания, это свобода. Богатым, свободным и умным людям, сами понимаете, не нужны коммунисты с их разбойно-побирушечьими идеями «отнять-поделить».

    — Ага, понятно! — кивнул Сашка. — Я иногда даже сочувствую коммунистам. Ну представьте себе, каково приходится крупной политической партии, у которой в идеологическом арсенале есть одна-единственная идея — давайте вернемся во времена Ленина-Сталина! — У этой партии треть всего электората страны! — крикнул кто-то с места. — Это нормально. В обществе и должна быть треть людей, которым нечего ловить в будущем. Они этого не знают, не понимают, но нутром ощущают — у них нет достойного места в следующем веке, веке информации. А информация — это богатство, это энергия знания, это свобода. Богатым, свободным и умным людям, сами понимаете, не нужны коммунисты с их разбойно-побирушечьими идеями «отнять-поделить».

    — Георгий Вайнер · книга
18. «

    Ход истории необратим. Капитализм с его эгоизмом, преступлениями и пороками отомрет, как отмерли рабовладельческие и феодальные общества. Если какая-либо страна и может сделать в своем развитии шаг назад, то человечество в целом — никогда.

    Ход истории необратим. Капитализм с его эгоизмом, преступлениями и пороками отомрет, как отмерли рабовладельческие и феодальные общества. Если какая-либо страна и может сделать в своем развитии шаг назад, то человечество в целом — никогда.

    — Фидель Кастро
19. «

    Владельцы капитала будут стимулировать рабочий класс покупать все больше и больше дорогих товаров, зданий и техники. Толкая их тем самым для того, чтобы они брали все более дорогие кредиты до тех пор, пока кредиты не станут невыплачиваемыми. Невыплачиваемые кредиты ведут к банкротству банков, которые будут национализированы государством, что в итоге и приведет к возникновению коммунизма.

    Владельцы капитала будут стимулировать рабочий класс покупать все больше и больше дорогих товаров, зданий и техники. Толкая их тем самым для того, чтобы они брали все более дорогие кредиты до тех пор, пока кредиты не станут невыплачиваемыми. Невыплачиваемые кредиты ведут к банкротству банков, которые будут национализированы государством, что в итоге и приведет к возникновению коммунизма.
20. «

    Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Эта знаменитая ленинская формула всегда напоминает нам, советским людям, что каждый независимо от профессии должен чувствовать себя политиком, Политиком, ведущим борьбу за торжество великих идей коммунизма. Да, для всех нас стало непреложным правилом участвовать в государственном управлении, улучшении работы наших предприятий, учреждений, колхозов, совхозов, выполнять работу в различных общественных организациях. А иначе нельзя: ведь мы, советские люди, — хозяева своей державы, своего дома.

    Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Эта знаменитая ленинская формула всегда напоминает нам, советским людям, что каждый независимо от профессии должен чувствовать себя политиком, Политиком, ведущим борьбу за торжество великих идей коммунизма. Да, для всех нас стало непреложным правилом участвовать в государственном управлении, улучшении работы наших предприятий, учреждений, колхозов, совхозов, выполнять работу в различных общественных организациях. А иначе нельзя: ведь мы, советские люди, — хозяева своей державы, своего дома.

    — Гавриил Абрамович Илизаров · книга