71 цитата про «Красивые цитаты на тему «красота»» — большая подборка

Собрали 71 цитата на тему «Красивые цитаты на тему «красота»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Здесь и там валялись трупы, лужи крови стояли на мостовой. Мне запомнился белый мотылек, порхавший посреди улицы. Лето остаётся летом.

   Здесь и там валялись трупы, лужи крови стояли на мостовой. Мне запомнился белый мотылек, порхавший посреди улицы. Лето остаётся летом.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   — Потрясающе. Удивительно. Как ты это сделал? — Ты мне так нравишься, что я могу нарисовать тебя с закрытыми глазами.

   — Потрясающе. Удивительно. Как ты это сделал? — Ты мне так нравишься, что я могу нарисовать тебя с закрытыми глазами.

   — Рита Хэнсон · фильм
3. «

   Ах, боярыня! Красотою лепа, червлёна губами, брoвьми союзна... Чего ж тебе еще надо, собака?

   Ах, боярыня! Красотою лепа, червлёна губами, брoвьми союзна... Чего ж тебе еще надо, собака?

   — Иван Васильевич Грозный · фильм
4. «

   Эти ракушки как люди мира. Они пришли из разных мест. Они разных цветов и форм. Но они все прекрасны.

   Эти ракушки как люди мира. Они пришли из разных мест. Они разных цветов и форм. Но они все прекрасны.

   — Марги Преус · книга
5. «

   Сон — эликсир красоты, говорили древние, и я стараюсь принимать его в больших дозах.

   Сон — эликсир красоты, говорили древние, и я стараюсь принимать его в больших дозах.

   — княгиня Драгомирова · фильм
6. «

   В горных долинах моей страны много удивительных цветов и много дев, превосходящих эти цветы красотой лика и стана, но ещё ни разу не встречал я в Гондоре ни цветка, ни девы, которые сравнились бы с тобой по красоте и печали. Может статься, через малое число дней мир покроет тьма, и я надеюсь встретить её мужественно – но на сердце у меня было бы легче, если бы в оставшиеся нам солнечные дни я мог иногда видеть твоё лицо.

   В горных долинах моей страны много удивительных цветов и много дев, превосходящих эти цветы красотой лика и стана, но ещё ни разу не встречал я в Гондоре ни цветка, ни девы, которые сравнились бы с тобой по красоте и печали. Может статься, через малое число дней мир покроет тьма, и я надеюсь встретить её мужественно – но на сердце у меня было бы легче, если бы в оставшиеся нам солнечные дни я мог иногда видеть твоё лицо.

   — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
7. «

   Если вы поняли и оценили прелесть лесных колокольчиков, повторённую сотни раз, если розы, музыка, румянные рассветы и закаты когда-либо заставляли сильнее забиться ваше сердце; если вся эта красота мимолётна — и вот она дана вам в руки, прежде чем мир от вас ускользнул, — откажетесь ли вы от неё?

   Если вы поняли и оценили прелесть лесных колокольчиков, повторённую сотни раз, если розы, музыка, румянные рассветы и закаты когда-либо заставляли сильнее забиться ваше сердце; если вся эта красота мимолётна — и вот она дана вам в руки, прежде чем мир от вас ускользнул, — откажетесь ли вы от неё?

   — Теодор Драйзер · книга
8. «

   Я поняла по истеченьи многих Лун: В постели меня любят не за ум, И в жизни обожают дарованья: Веселый смех и томное молчанье.

   Я поняла по истеченьи многих Лун: В постели меня любят не за ум, И в жизни обожают дарованья: Веселый смех и томное молчанье.
9. «

   — Ну и как я вам? — Если однажды я ослепну, я буду утешаться, говоря себе: «Я видел вашу красоту».

   — Ну и как я вам? — Если однажды я ослепну, я буду утешаться, говоря себе: «Я видел вашу красоту».

   — комиссар Ларозьер · сериал
10. «

    И вот передо мной большой, большой пруд, как озеро. Фонтан бьёт... Деревья склоняются над водой. Большие зелёные шайки склонённых ив я обнимаю. Я такой большой, что могу обнять каждое это доброе зелёное дерево. Вода поднимается, горкой уходит к небу, а небо странное большое... и светлое. И где-то там, в самой, самой середине, растёт жёлтый золотой цветок... Поток множества маленьких искорок-цветков везде, куда ни взглянешь. Эта золотистая пыль от того цветка рассеяна в небе... Да, да, небо... Конечно, небо... Конечно, тут и лежит эта тайна... Она открыта. Вот она, бери смело, бери её. Да, конечно же, так это ясно: небо бесконечно большое, этот цветок посредине — красота. Значит, нужно начинать оттуда... Красота управляет миром. Из неё рождается добро, и из добра счастье, сначала моё, а потом всеобщее...

    И вот передо мной большой, большой пруд, как озеро. Фонтан бьёт... Деревья склоняются над водой. Большие зелёные шайки склонённых ив я обнимаю. Я такой большой, что могу обнять каждое это доброе зелёное дерево. Вода поднимается, горкой уходит к небу, а небо странное большое... и светлое. И где-то там, в самой, самой середине, растёт жёлтый золотой цветок... Поток множества маленьких искорок-цветков везде, куда ни взглянешь. Эта золотистая пыль от того цветка рассеяна в небе... Да, да, небо... Конечно, небо... Конечно, тут и лежит эта тайна... Она открыта. Вот она, бери смело, бери её. Да, конечно же, так это ясно: небо бесконечно большое, этот цветок посредине — красота. Значит, нужно начинать оттуда... Красота управляет миром. Из неё рождается добро, и из добра счастье, сначала моё, а потом всеобщее...

    — Михаил Михайлович Пришвин · книга
11. «

    После занятия я спустился вниз как во сне. Голова шла кругом, но при этом я с болезненной остротой ощущал, что я молод и полон сил и передо мной распахнул объятия чудный день — невыносимая синева неба, ветер, разбрасывающий желтые и красные листья пригоршнями конфетти. «В красоте заключен ужас. Всё, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться». В тот вечер я записал в дневнике: «Деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. Кто-то, кажется Ван Гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. Красота есть ужас. Мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в её очищающем пламени».

    После занятия я спустился вниз как во сне. Голова шла кругом, но при этом я с болезненной остротой ощущал, что я молод и полон сил и передо мной распахнул объятия чудный день — невыносимая синева неба, ветер, разбрасывающий желтые и красные листья пригоршнями конфетти. «В красоте заключен ужас. Всё, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться». В тот вечер я записал в дневнике: «Деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. Кто-то, кажется Ван Гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. Красота есть ужас. Мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в её очищающем пламени».

    — Донна Тартт · книга
12. «

    Вы прелестны. Завтра вечером Вашей красоты будет достаточно, чтобы осветить бальный зал.

    Вы прелестны. Завтра вечером Вашей красоты будет достаточно, чтобы осветить бальный зал.

    — Мэри Кроуфорд · фильм
13. «

    Никогда не перестану изумляться красоте моря. Глядя на него, я словно заглядываю к себе в душу, позволяя сознанию многое переосмыслить. Да что и тут говорить: мир построен на одном лишь переосмыслении.

    Никогда не перестану изумляться красоте моря. Глядя на него, я словно заглядываю к себе в душу, позволяя сознанию многое переосмыслить. Да что и тут говорить: мир построен на одном лишь переосмыслении.
14. «

    Она хотела заставить его войти в свою келью, но он заупрямился и остановился у порога. — Нет, нет, — проговорил он, — филину не место в гнезде жаворонка.

    Она хотела заставить его войти в свою келью, но он заупрямился и остановился у порога. — Нет, нет, — проговорил он, — филину не место в гнезде жаворонка.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Красивая женщина – это профессия. И если она до сих пор не устроена, ее осуждают и каждая версия имеет своих безусловных сторонников. Ей, с самого детства вскормленной не баснями, остаться одною, а, значит, бессильною, намного страшнее, намного опаснее, чем если б она не считалась красивою. Пусть вдоволь листают романы прошедшие, пусть бредят дурнушки заезжими принцами. А в редкой профессии сказочной женщины есть навыки, тайны, и строгие принципы. Идет она молча по улице трепетной, сидит как на троне с друзьями заклятыми. Приходится жить — ежедневно расстрелянной намеками, слухами, вздохами, взглядами. Подругам она улыбается весело. Подруги ответят и тут же обидятся... Красивая женщина — это профессия, А все остальное — сплошное любительство.

    Красивая женщина – это профессия. И если она до сих пор не устроена, ее осуждают и каждая версия имеет своих безусловных сторонников. Ей, с самого детства вскормленной не баснями, остаться одною, а, значит, бессильною, намного страшнее, намного опаснее, чем если б она не считалась красивою. Пусть вдоволь листают романы прошедшие, пусть бредят дурнушки заезжими принцами. А в редкой профессии сказочной женщины есть навыки, тайны, и строгие принципы. Идет она молча по улице трепетной, сидит как на троне с друзьями заклятыми. Приходится жить — ежедневно расстрелянной намеками, слухами, вздохами, взглядами. Подругам она улыбается весело. Подруги ответят и тут же обидятся... Красивая женщина — это профессия, А все остальное — сплошное любительство.

    — Роберт Рождественский
16. «

    Дома пять картин и расшитое ливнем платье, на стене по белому белым, без запятых: «это, в общем, банально, но мне тепла не хватает, не хватает просто толики красоты».

    Дома пять картин и расшитое ливнем платье, на стене по белому белым, без запятых: «это, в общем, банально, но мне тепла не хватает, не хватает просто толики красоты».

    — Аль Квотион · книга
17. «

    Это чувство захватило меня еще давно. Наверное, в тот день... в тот день, когда звезды сыпались с неба. Казалось, будто я очутилась в чудесном сне. В голове лишь два слова — неописуемая красота.

    Это чувство захватило меня еще давно. Наверное, в тот день... в тот день, когда звезды сыпались с неба. Казалось, будто я очутилась в чудесном сне. В голове лишь два слова — неописуемая красота.

    — Мицуха Миямизу · аниме
18. «

    Женщина, впервые давшая жизнь, свет и форму нашему туманному представлению о красоте, заполнит в нашей душе пустоту, о которой мы и не подозревали до появления ее.

    Женщина, впервые давшая жизнь, свет и форму нашему туманному представлению о красоте, заполнит в нашей душе пустоту, о которой мы и не подозревали до появления ее.

    — Уилки Коллинз · книга
19. «

    Я влюблён в красоту простых вещей, которые тихо горят, как рябина в осеннем саду. В молодости мы мчимся мимо них. И только потом открываем настоящих друзей.

    Я влюблён в красоту простых вещей, которые тихо горят, как рябина в осеннем саду. В молодости мы мчимся мимо них. И только потом открываем настоящих друзей.

    — Арво Метс
20. «

    Великая битва – это ужасно, – сказал старый рыцарь. – Но посреди крови и резни иногда есть и красота, которая может сокрушить сердце. Я никогда не забуду солнце, садящееся над Полем Алых Трав. Десять тысяч человек умерло там, и воздух полон был стонов и стенаний, но над нами небо кипело золотым, алым и оранжевым и было так прекрасно, что я заплакал оттого, что мои сыновья никогда этого не увидят.

    Великая битва – это ужасно, – сказал старый рыцарь. – Но посреди крови и резни иногда есть и красота, которая может сокрушить сердце. Я никогда не забуду солнце, садящееся над Полем Алых Трав. Десять тысяч человек умерло там, и воздух полон был стонов и стенаний, но над нами небо кипело золотым, алым и оранжевым и было так прекрасно, что я заплакал оттого, что мои сыновья никогда этого не увидят.

    — Джордж Мартин · книга