23 цитаты «Жизненные цитаты на тему «культура»» — избранное

23 цитаты про «Жизненные цитаты на тему «культура»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Так что, родители, вам решать, с чем вы отправляетесь на поиски лучшей жизни. Один даст сыну скрипку, другой — лучшую школу, третий расскажет сказку, а четвертый наденет на дочь паранджу. Вы дали детям не только жизнь, но и родину.

   Так что, родители, вам решать, с чем вы отправляетесь на поиски лучшей жизни. Один даст сыну скрипку, другой — лучшую школу, третий расскажет сказку, а четвертый наденет на дочь паранджу. Вы дали детям не только жизнь, но и родину.

   — Елена Котова
2. «

   Я всегда способен был разглядеть дикость под штукатуркой общества. Она не так глубоко скрыта под поверхностью, где ни ковырни.

   Я всегда способен был разглядеть дикость под штукатуркой общества. Она не так глубоко скрыта под поверхностью, где ни ковырни.

   — Лили Кинг · книга
3. «

   Как у любой нации, у нас должна быть цель. Но ею не может стать развитие экономики само по себе. Добившись успехов в экономике, вы захотите вкладывать средства в повышение уровня жизни, в искусство, духовное совершенствование и интеллектуальный рост. Вот почему мы делаем щедрые вложения в культуру и искусство, создавая более просвещенное общество.

   Как у любой нации, у нас должна быть цель. Но ею не может стать развитие экономики само по себе. Добившись успехов в экономике, вы захотите вкладывать средства в повышение уровня жизни, в искусство, духовное совершенствование и интеллектуальный рост. Вот почему мы делаем щедрые вложения в культуру и искусство, создавая более просвещенное общество.

   — Ли Куан Ю
4. «

   Мы пришли в этот мир, ничего толком не соображая, не имея никакой собственной позиции, и на нас надели то мировоззрение, которое на тот момент и на данной территории было в моде.

   Мы пришли в этот мир, ничего толком не соображая, не имея никакой собственной позиции, и на нас надели то мировоззрение, которое на тот момент и на данной территории было в моде.

   — Андрей Курпатов · книга
5. «

   Уравновешенные люди с сильным характером всегда могут рассчитывать на любовь и уважение окружающих. <...> Уравновешенность является высшим проявлением человеческой культуры. Образно говоря, уравновешенность — это цветок жизни и прекрасный плод нашей души. Она ценится не меньше, чем мудрость.

   Уравновешенные люди с сильным характером всегда могут рассчитывать на любовь и уважение окружающих. <...> Уравновешенность является высшим проявлением человеческой культуры. Образно говоря, уравновешенность — это цветок жизни и прекрасный плод нашей души. Она ценится не меньше, чем мудрость.

   — Джеймс Аллен · книга
6. «

   Уважайте гордость львов и не делайте из них узников зоопарков. Уважайте гордость собак: не давайте им жиреть. Уважайте гордость своих соплеменников и не позволяйте им жалеть себя. Уважайте гордость покоренных народов и позволяйте им чтить отца и мать.

   Уважайте гордость львов и не делайте из них узников зоопарков. Уважайте гордость собак: не давайте им жиреть. Уважайте гордость своих соплеменников и не позволяйте им жалеть себя. Уважайте гордость покоренных народов и позволяйте им чтить отца и мать.

   — Карен Бликсен · книга
7. «

   Сама по себе профессия (любая) не обеспечивает востребованность. Востребованным может быть только конкретный человек в меру своей профессиональной подготовки и общекультурного развития.

   Сама по себе профессия (любая) не обеспечивает востребованность. Востребованным может быть только конкретный человек в меру своей профессиональной подготовки и общекультурного развития.

   — Александр Сергеевич Запесоцкий
8. «

   Вся мировая культура хочет одного — сделать бесконечность постижимой.

   Вся мировая культура хочет одного — сделать бесконечность постижимой.

   — Умберто Эко
9. «

   Именно родное слово, отточенное классиками, закладывает в нас национальный культурный код. Человек, вовремя не прочитавший Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова, Шолохова, будет иметь к России скорее паспортную, нежели духовную принадлежность.

   Именно родное слово, отточенное классиками, закладывает в нас национальный культурный код. Человек, вовремя не прочитавший Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова, Шолохова, будет иметь к России скорее паспортную, нежели духовную принадлежность.

   — Юрий Поляков · книга
10. «

    Там, где уменьшается доля культуры, начинает преобладать невежество: ложь, зло, безобразие, ненависть.

    Там, где уменьшается доля культуры, начинает преобладать невежество: ложь, зло, безобразие, ненависть.

    — Рамазан Абдулатипов
11. «

    Современному миру не требуется ненависть, ему нужна добрая воля, нужны согласие, сотрудничество и гораздо более добросердечный моральный климат; я думаю, что даже немного самой обычной любви и сердечности способны еще творить чудеса. Я защищаю современный мир не потому, что это мир богачей, а потому, что это ведь и мир бедных, а кроме того, мир тех, кто находится посредине между жерновами капитала и классовой ненавистью пролетариата, тех, кто так или иначе поддерживает и сохраняет большую часть человеческих ценностей. Я не знаю близко десять тысяч самых богатых людей и не могу поэтому их судить, но я судил тот класс, который именуется буржуазией, за что меня и упрекали в гнилом пессимизме. Поэтому я имею право в какой-то мере заступиться за тех, на чьи недостатки и пороки я, конечно, также не закрываю глаза. Пролетариат не может заменить этот класс, но может в какой-то мере влиться в него. Пролетарской культуры не существует, какие бы хитроумные эстетические программы ни сочинялись. Точно так же, как нет чисто этнографической, аристократической или религиозной культуры; все, что остается в культуре, связано со средними слоями, с так называемой интеллигенцией.

    Современному миру не требуется ненависть, ему нужна добрая воля, нужны согласие, сотрудничество и гораздо более добросердечный моральный климат; я думаю, что даже немного самой обычной любви и сердечности способны еще творить чудеса. Я защищаю современный мир не потому, что это мир богачей, а потому, что это ведь и мир бедных, а кроме того, мир тех, кто находится посредине между жерновами капитала и классовой ненавистью пролетариата, тех, кто так или иначе поддерживает и сохраняет большую часть человеческих ценностей. Я не знаю близко десять тысяч самых богатых людей и не могу поэтому их судить, но я судил тот класс, который именуется буржуазией, за что меня и упрекали в гнилом пессимизме. Поэтому я имею право в какой-то мере заступиться за тех, на чьи недостатки и пороки я, конечно, также не закрываю глаза. Пролетариат не может заменить этот класс, но может в какой-то мере влиться в него. Пролетарской культуры не существует, какие бы хитроумные эстетические программы ни сочинялись. Точно так же, как нет чисто этнографической, аристократической или религиозной культуры; все, что остается в культуре, связано со средними слоями, с так называемой интеллигенцией.

    — Карел Чапек
12. «

    А я вот вас спрошу: как при нынешнем культурном развитии стало, например, возможно такое массовое явление, как страсть к замкам? Всюду у нас теперь замки и замочки самых замысловатых конструкций. Ладно еще запереть гараж, дом на замок. Но запирают всё, что можно запереть. На заводах в раздевалках запирают шкафчики с одеждой, столы с инструментом, бумаги, вешают замки на оборудование. Да что там! Школьные портфели — на замочках! В собственных квартирах друг от друга все ящички на мебели с замками делаются! Куда ни кинь — всё на замках! Двери квартир, словно карцеры в тюремных камерах, сплошь с врезанными глазочками. Что это? Стали бояться друг друга, стали сами себя бояться! Вот вам и вся цивилизация. Не знавали в наше время молого-шекснинцы никаких замков, доверяли друг другу. И доверие это никого ни разу не подводило.

    А я вот вас спрошу: как при нынешнем культурном развитии стало, например, возможно такое массовое явление, как страсть к замкам? Всюду у нас теперь замки и замочки самых замысловатых конструкций. Ладно еще запереть гараж, дом на замок. Но запирают всё, что можно запереть. На заводах в раздевалках запирают шкафчики с одеждой, столы с инструментом, бумаги, вешают замки на оборудование. Да что там! Школьные портфели — на замочках! В собственных квартирах друг от друга все ящички на мебели с замками делаются! Куда ни кинь — всё на замках! Двери квартир, словно карцеры в тюремных камерах, сплошь с врезанными глазочками. Что это? Стали бояться друг друга, стали сами себя бояться! Вот вам и вся цивилизация. Не знавали в наше время молого-шекснинцы никаких замков, доверяли друг другу. И доверие это никого ни разу не подводило.

    — Павел Зайцев · книга
13. «

    Берем, к примеру, отель определенного типа, точнее, английский вариант американского отеля, причем организован он с присущим одним англичанам талантом взять что-то американское и извлечь из него то единственное, что в нем есть стоящего, так что в результате останется медленное «быстрое питание», кантри-музыка и... ну, в общем, отель.

    Берем, к примеру, отель определенного типа, точнее, английский вариант американского отеля, причем организован он с присущим одним англичанам талантом взять что-то американское и извлечь из него то единственное, что в нем есть стоящего, так что в результате останется медленное «быстрое питание», кантри-музыка и... ну, в общем, отель.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Когда-то над Сингапуром смеялись как над чистым, зеленым, безопасным, организованным, но в то же время скучным, стерильным городом. Теперь наш город полон обаяния, он стал привлекателен благодаря произведениям искусства, культурным центрам, музеям, галереям, театру «Эспланада» на берегу залива, Западному и Китайскому оркестрам. На сцене «Эспланады» постоянно выступают перед публикой музыкальные коллективы, а среди нас живут свои писатели и художники.

    Когда-то над Сингапуром смеялись как над чистым, зеленым, безопасным, организованным, но в то же время скучным, стерильным городом. Теперь наш город полон обаяния, он стал привлекателен благодаря произведениям искусства, культурным центрам, музеям, галереям, театру «Эспланада» на берегу залива, Западному и Китайскому оркестрам. На сцене «Эспланады» постоянно выступают перед публикой музыкальные коллективы, а среди нас живут свои писатели и художники.

    — Ли Куан Ю
15. «

    Главным заказчиком культуры является государство. <...> Монументальная культура сегодня, повторяю, она могла бы поставить памятник воссоединению с Крымом. Этого нет. Есть пошлость, есть «Чижик-Пыжик» и «Нос» в Петербурге. Это заказ сегодняшнего государства.

    Главным заказчиком культуры является государство. <...> Монументальная культура сегодня, повторяю, она могла бы поставить памятник воссоединению с Крымом. Этого нет. Есть пошлость, есть «Чижик-Пыжик» и «Нос» в Петербурге. Это заказ сегодняшнего государства.

    — Александр Проханов
16. «

    Вкус либо есть, либо его нет. Так вот, драма массовой культуры — это как раз драма масс, у которых или плохой вкус, или вообще никакого нет. Зато они обладают большой покупательной способностью, и поэтому выбор масс более заметен, чем выбор элит.

    Вкус либо есть, либо его нет. Так вот, драма массовой культуры — это как раз драма масс, у которых или плохой вкус, или вообще никакого нет. Зато они обладают большой покупательной способностью, и поэтому выбор масс более заметен, чем выбор элит.

    — Кшиштоф Занусси · книга
17. «

    Мы живем в мире, где похороны важнее покойника, где свадьба важнее любви, где внешность важнее ума. Мы живем в культуре упаковки, презирающей содержимое.

    Мы живем в мире, где похороны важнее покойника, где свадьба важнее любви, где внешность важнее ума. Мы живем в культуре упаковки, презирающей содержимое.

    — Эдуардо Галеано
18. «

    Для культурной эпохи в наши дни, по-моему, что-то многовато говорят о культуре. Правда? Хотел бы я знать, было ли в эпохи, обладавшие культурой, вообще известно это слово, употреблялось ли оно, вертелось ли вечно на языке у тогдашних людей? Мне лично наивность, бессознательность, самоочевидность кажутся неотъемлемыми признаками того явления, которое мы зовем культурой.

    Для культурной эпохи в наши дни, по-моему, что-то многовато говорят о культуре. Правда? Хотел бы я знать, было ли в эпохи, обладавшие культурой, вообще известно это слово, употреблялось ли оно, вертелось ли вечно на языке у тогдашних людей? Мне лично наивность, бессознательность, самоочевидность кажутся неотъемлемыми признаками того явления, которое мы зовем культурой.

    — Томас Манн (писатель) · книга
19. «

    «Всякое влияние дурно», — утверждает Оскар Уайльд, так как, поддаваясь чьему бы то ни было влиянию, человек отклоняется от собственной природы, насилует свою волю, кастрирует личность. Но он не предлагает способа избежать влияния — вот в чем загвоздка. Если ты родился и вырос в джунглях, на тебе всегда будет сказываться влияние джунглей. <...> Культура и традиция, характерные для нашей цивилизации, оказывают воздействие даже на самого непроходимого болвана и невежду, хотя и немногим более ощутимое, чем мертвому — припарки. Это как атмосферное давление: оно всегда присутствует и всегда ощущается — столько-то фунтов на квадратный дюйм в зависимости от того, на какой высоте над уровнем моря ты находишься. Не мы выбираем себе влияющие факторы — это они выбирают нас.

    «Всякое влияние дурно», — утверждает Оскар Уайльд, так как, поддаваясь чьему бы то ни было влиянию, человек отклоняется от собственной природы, насилует свою волю, кастрирует личность. Но он не предлагает способа избежать влияния — вот в чем загвоздка. Если ты родился и вырос в джунглях, на тебе всегда будет сказываться влияние джунглей. <...> Культура и традиция, характерные для нашей цивилизации, оказывают воздействие даже на самого непроходимого болвана и невежду, хотя и немногим более ощутимое, чем мертвому — припарки. Это как атмосферное давление: оно всегда присутствует и всегда ощущается — столько-то фунтов на квадратный дюйм в зависимости от того, на какой высоте над уровнем моря ты находишься. Не мы выбираем себе влияющие факторы — это они выбирают нас.

    — Альфред Перле · книга
20. «

    Cегодняшний мусор — завтрашняя культура.

    Cегодняшний мусор — завтрашняя культура.

    — Ричард Хелл · книга