142 сильных цитаты: «Позитивные цитаты о любви»

Тема «Позитивные цитаты о любви» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 142 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Так что в путь! И, сколько б ни было отпущено, с каждым шагом я иду из тьмы на свет и учусь любить… А что там дальше, в будущем, - у меня ещё пока ответов нет.

   Так что в путь! И, сколько б ни было отпущено, с каждым шагом я иду из тьмы на свет и учусь любить… А что там дальше, в будущем, - у меня ещё пока ответов нет.
2. «

   Даже спустя двадцать лет с каждым поцелуем я вновь и вновь в него влюбляюсь.

   Даже спустя двадцать лет с каждым поцелуем я вновь и вновь в него влюбляюсь.
3. «

   Аннабет схватила его за запястье и перекинула через плечо. Он упал на каменную мостовую. Римляне закричали. Некоторые подались вперед, но Рейна крикнула: «Стоп! Отбой!» Аннабет придавила коленом грудь Перси, а предплечьем сжала его горло. Её не волновало, что подумают Римляне. В её груди пылал раскаленный кусок гнева — смесь тревоги и горечи, которые поселили в ней еще с прошлой осени. — Если ты еще раз оставишь меня, — сказала она, её глаза горели яростью. — Клянусь богами... Перс издал нервный смешок. Неожиданно весь комок гневных эмоций растаял внутри Аннабет. — Считай, что я предупрежден, — сказал Перси. — Я тоже по тебе скучал.

   Аннабет схватила его за запястье и перекинула через плечо. Он упал на каменную мостовую. Римляне закричали. Некоторые подались вперед, но Рейна крикнула: «Стоп! Отбой!» Аннабет придавила коленом грудь Перси, а предплечьем сжала его горло. Её не волновало, что подумают Римляне. В её груди пылал раскаленный кусок гнева — смесь тревоги и горечи, которые поселили в ней еще с прошлой осени. — Если ты еще раз оставишь меня, — сказала она, её глаза горели яростью. — Клянусь богами... Перс издал нервный смешок. Неожиданно весь комок гневных эмоций растаял внутри Аннабет. — Считай, что я предупрежден, — сказал Перси. — Я тоже по тебе скучал.

   — Рик Риордан · книга
4. «

   Вот я опять письмо тебе пишу. В нём дым костра, тайги весёлый шум. Ночной концерт двух стареньких, Двух стареньких гитар. И километры могучих кедров, Рассветных зорь пожар. <...> Напиши мне письмо, хоть две строчки всего. Чтобы я иногда прочитать мог его. Чтобы спеть о любви просто так, для души. Напиши мне письмо, хоть одно напиши!

   Вот я опять письмо тебе пишу. В нём дым костра, тайги весёлый шум. Ночной концерт двух стареньких, Двух стареньких гитар. И километры могучих кедров, Рассветных зорь пожар. <...> Напиши мне письмо, хоть две строчки всего. Чтобы я иногда прочитать мог его. Чтобы спеть о любви просто так, для души. Напиши мне письмо, хоть одно напиши!
5. «

   — И все равно я тебя люблю, хоть ты и идиот... — Спасибо, я тебя тоже... с такой же поправкой!

   — И все равно я тебя люблю, хоть ты и идиот... — Спасибо, я тебя тоже... с такой же поправкой!

   — Елена Звездная · книга
6. «

   Настало время спать, и маленький зайчонок крепко ухватил большого зайца за длинные-длинные уши. Он хотел точно знать, что большой заяц его слушает. — Знаешь, как я тебя люблю? — Конечно, нет, малыш. Откуда мне знать?.. — Я люблю тебя — вот как! — и зайчонок раскинул лапы широко-широко. Но у большого зайца лапы длинней. — А я тебя — вот как. «Ух, как широко», — подумал зайчонок. — Тогда я люблю тебя — вот как! — и он потянулся вверх изо всех сил. — И тебя — вот как, — потянулся за ним большой заяц. «Ого, как высоко, — подумал зайчонок. — Мне бы так!» Тут зайчонок догадался: кувырк на передние лапы, а задними вверх по стволу! — Я люблю тебя до самых кончиков задних лап! — И я тебя — до самых кончиков твоих лап, — подхватил его большой заяц и подбросил вверх. — Ну, тогда... тогда... Знаешь, как я тебя люблю?... Вот так! — и зайчонок заскакал-закувыркался по полянке. — А я тебя — вот так, — усмехнулся большой заяц, да так подпрыгнул, что достал ушами до веток! «Вот это прыжок! — подумал зайчонок. — Если б я так умел!». — Я люблю тебя далеко-далеко по этой тропинке, как от нас до самой реки! — А я тебя — как через речку и во-о-о-он за те холмы... «Как далеко-то», — сонно подумал зайчонок. Ему больше ничего не приходило в голову. Тут вверху, над кустами, он увидел большое тёмное небо. Дальше неба ничего не бывает!

   Настало время спать, и маленький зайчонок крепко ухватил большого зайца за длинные-длинные уши. Он хотел точно знать, что большой заяц его слушает. — Знаешь, как я тебя люблю? — Конечно, нет, малыш. Откуда мне знать?.. — Я люблю тебя — вот как! — и зайчонок раскинул лапы широко-широко. Но у большого зайца лапы длинней. — А я тебя — вот как. «Ух, как широко», — подумал зайчонок. — Тогда я люблю тебя — вот как! — и он потянулся вверх изо всех сил. — И тебя — вот как, — потянулся за ним большой заяц. «Ого, как высоко, — подумал зайчонок. — Мне бы так!» Тут зайчонок догадался: кувырк на передние лапы, а задними вверх по стволу! — Я люблю тебя до самых кончиков задних лап! — И я тебя — до самых кончиков твоих лап, — подхватил его большой заяц и подбросил вверх. — Ну, тогда... тогда... Знаешь, как я тебя люблю?... Вот так! — и зайчонок заскакал-закувыркался по полянке. — А я тебя — вот так, — усмехнулся большой заяц, да так подпрыгнул, что достал ушами до веток! «Вот это прыжок! — подумал зайчонок. — Если б я так умел!». — Я люблю тебя далеко-далеко по этой тропинке, как от нас до самой реки! — А я тебя — как через речку и во-о-о-он за те холмы... «Как далеко-то», — сонно подумал зайчонок. Ему больше ничего не приходило в голову. Тут вверху, над кустами, он увидел большое тёмное небо. Дальше неба ничего не бывает!

   — Сэм Макбратни · книга
7. «

   Любите и будьте любимы, а «штамп» приложится!

   Любите и будьте любимы, а «штамп» приложится!

   — Олег Рой · книга
8. «

   I need love to come home, Somewhere there must be one.

   I need love to come home, Somewhere there must be one.
9. «

   — Прости. — Ты не виноват, — тихий голос звучал куда-то в броню, — просто если я начну рассказывать вам всем или даже только тебе о своей жизни, вы, ты, посчитаете, что я сошла с ума. — Да что же там такого? — вопросительно взглянул на рыжую макушку Гаррус. — Там полнейшее сумасшествие, — Эл подняла голову и попыталась улыбнуться. — А по-твоему я слишком нормальный? — По-моему ты слишком любопытный. — А, по-моему, Вы, мисс Кеннеди, слишком упрямы. — Всему своё время, Вакариан, всему своё время. — То есть я заслужу услышать хоть часть истории жизни очаровательной, немного безумной, рыжей снайперши? — Возможно, — Элис улыбнулась. Гаррус вздохнул, возможно с облегчением. — Но ты останешься, — Гаррус сделал паузу, — и это не обсуждается. Элис тяжело вздохнула: — Хорошо, в этот раз я сдамся. Ты переубедил меня, турианец, — девушка встала на носочки и еле дотягиваясь аккуратно поцеловала турианца в щеку. Гаррус от неожиданности дернул мандибулами, но прижал рыжеволосую бунтарку ближе к себе. — И когда ты рискуешь собой, думай, что не всем в этой жизни на тебя плевать. Элис что-то хотела возразить, но крепкие объятия турианца лишали девушку дара речи. Гаррус улыбнулся.

   — Прости. — Ты не виноват, — тихий голос звучал куда-то в броню, — просто если я начну рассказывать вам всем или даже только тебе о своей жизни, вы, ты, посчитаете, что я сошла с ума. — Да что же там такого? — вопросительно взглянул на рыжую макушку Гаррус. — Там полнейшее сумасшествие, — Эл подняла голову и попыталась улыбнуться. — А по-твоему я слишком нормальный? — По-моему ты слишком любопытный. — А, по-моему, Вы, мисс Кеннеди, слишком упрямы. — Всему своё время, Вакариан, всему своё время. — То есть я заслужу услышать хоть часть истории жизни очаровательной, немного безумной, рыжей снайперши? — Возможно, — Элис улыбнулась. Гаррус вздохнул, возможно с облегчением. — Но ты останешься, — Гаррус сделал паузу, — и это не обсуждается. Элис тяжело вздохнула: — Хорошо, в этот раз я сдамся. Ты переубедил меня, турианец, — девушка встала на носочки и еле дотягиваясь аккуратно поцеловала турианца в щеку. Гаррус от неожиданности дернул мандибулами, но прижал рыжеволосую бунтарку ближе к себе. — И когда ты рискуешь собой, думай, что не всем в этой жизни на тебя плевать. Элис что-то хотела возразить, но крепкие объятия турианца лишали девушку дара речи. Гаррус улыбнулся.

   — Элис Кеннеди
10. «

    Cling to me, daddy, woh yeah and I'll be strong, We can get along, we can get along, oh if only you trust in me. While there's a moon, a moon up high, While there are birds, birds to fly, While there is you, a you and I, I can be sure that I love you... Oh...

    Cling to me, daddy, woh yeah and I'll be strong, We can get along, we can get along, oh if only you trust in me. While there's a moon, a moon up high, While there are birds, birds to fly, While there is you, a you and I, I can be sure that I love you... Oh...
11. «

    With His blessings from above Serve it generously with love, One man, one wife One love through life Memories are made of this Memories are made of this.

    With His blessings from above Serve it generously with love, One man, one wife One love through life Memories are made of this Memories are made of this.
12. «

    — Что значит НАСТОЯЩИЙ? – спросил однажды Кролик, лежа рядом с Кожаной Лошадью в детской возле каминной решетки, пока Няня не пришла убирать комнату. – Это значит, что у тебя есть штучки, которые жужжат внутри, а снаружи торчит ключик? — Настоящий не означает то, как ты сделан, — ответила Кожаная Лошадь. – Это то, что с тобой происходит. Когда ребенок очень-очень долго любит тебя, не просто играет с тобой, а ПО-НАСТОЯЩЕМУ любит тебя, вот тогда ты становишься Настоящим. — А это больно? – спросил Кролик. — Иногда, — сказала Кожаная Лошадь, потому что всегда была честной. – Но когда ты Настоящий, ты не против, чтобы было больно. — Это происходит сразу же, как будто тебя заводят, — продолжал Кролик, — или постепенно? — Это происходит не сразу, — сказала Кожаная Лошадь. – Ты превращаешься. Это занимает много времени. Вот почему это не часто происходит с теми, кто легко ломается, или у кого острые края, или кого нужно бережно хранить. Обычно к тому времени, как ты становишься Настоящим, почти вся твоя шерсть выдирается, глаза выпадают, крепления расшатываются, и ты становишься очень потрепанным. Но все это совершенно не имеет значения, потому что когда ты Настоящий, ты не можешь быть некрасивым, разве что только для тех, кто ничего в этом не понимает.

    — Что значит НАСТОЯЩИЙ? – спросил однажды Кролик, лежа рядом с Кожаной Лошадью в детской возле каминной решетки, пока Няня не пришла убирать комнату. – Это значит, что у тебя есть штучки, которые жужжат внутри, а снаружи торчит ключик? — Настоящий не означает то, как ты сделан, — ответила Кожаная Лошадь. – Это то, что с тобой происходит. Когда ребенок очень-очень долго любит тебя, не просто играет с тобой, а ПО-НАСТОЯЩЕМУ любит тебя, вот тогда ты становишься Настоящим. — А это больно? – спросил Кролик. — Иногда, — сказала Кожаная Лошадь, потому что всегда была честной. – Но когда ты Настоящий, ты не против, чтобы было больно. — Это происходит сразу же, как будто тебя заводят, — продолжал Кролик, — или постепенно? — Это происходит не сразу, — сказала Кожаная Лошадь. – Ты превращаешься. Это занимает много времени. Вот почему это не часто происходит с теми, кто легко ломается, или у кого острые края, или кого нужно бережно хранить. Обычно к тому времени, как ты становишься Настоящим, почти вся твоя шерсть выдирается, глаза выпадают, крепления расшатываются, и ты становишься очень потрепанным. Но все это совершенно не имеет значения, потому что когда ты Настоящий, ты не можешь быть некрасивым, разве что только для тех, кто ничего в этом не понимает.

    — Марджери Уильямс · книга
13. «

    И бесплатные цветы приносил тебе на парту. Руки заживут, ты разденешься мне к марту! Мы полюбим быть не похожими на умных, Но похожими на юных и безумно озорных!

    И бесплатные цветы приносил тебе на парту. Руки заживут, ты разденешься мне к марту! Мы полюбим быть не похожими на умных, Но похожими на юных и безумно озорных!
14. «

    Когда принесли ужин, Росс почти ничего не ел. — Ты не голоден? — Просто устал. Устал говорить, устал спорить, устал задавать вопросы и ездить верхом. — Съешь хоть что-нибудь. — Нет, — сказал Росс, — я хочу только тебя.

    Когда принесли ужин, Росс почти ничего не ел. — Ты не голоден? — Просто устал. Устал говорить, устал спорить, устал задавать вопросы и ездить верхом. — Съешь хоть что-нибудь. — Нет, — сказал Росс, — я хочу только тебя.

    — Уинстон Грэхем · книга
15. «

    Ты, как задача, которая мне не по зубам. Все эмоции возникавшие из-за тебя были чем-то новым. Худшая проблема, с которой я сталкивался. Я думал, что на каждый вопрос можно найти правильный ответ. Но я забыл, что ты не укладываешься ни в какие правила.

    Ты, как задача, которая мне не по зубам. Все эмоции возникавшие из-за тебя были чем-то новым. Худшая проблема, с которой я сталкивался. Я думал, что на каждый вопрос можно найти правильный ответ. Но я забыл, что ты не укладываешься ни в какие правила.

    — Чжи Шу · фильм
16. «

    В твоей душе снегопад И столько боли в любви, не грусти. Сквозь сотни тысяч преград К тебе приеду — ты жди! И если душит боль, то мой пароль.

    В твоей душе снегопад И столько боли в любви, не грусти. Сквозь сотни тысяч преград К тебе приеду — ты жди! И если душит боль, то мой пароль.
17. «

    Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно от того, что он скучает без кого-то, значит, он этого кого-то любит. А любовь к кому-то — это самое прекрасное чувство на свете. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! — и он с силой стукнул себя в грудь.

    Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно от того, что он скучает без кого-то, значит, он этого кого-то любит. А любовь к кому-то — это самое прекрасное чувство на свете. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! — и он с силой стукнул себя в грудь.

    — Мария Парр · книга
18. «

    Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам, Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам. По хрустящему морозу поспешим на край земли И среди сугробов дымных затеряемся вдали.

    Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам, Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам. По хрустящему морозу поспешим на край земли И среди сугробов дымных затеряемся вдали.
19. «

    Опять за занавеской Не гаснет этот свет, На снежные обрезки Бросает свой привет. На голые колени Холодных серых плит, На ржавые ступени, На сумрачный гранит.

    Опять за занавеской Не гаснет этот свет, На снежные обрезки Бросает свой привет. На голые колени Холодных серых плит, На ржавые ступени, На сумрачный гранит.

    — Рыжиков · фильм
20. «

    Есть только один, кто всемогущ, а его главное оружие – это любовь.

    Есть только один, кто всемогущ, а его главное оружие – это любовь.

    — Стэн Ли