— Всё дело в этом городе, да? — Мы в волшебном городе. Но цветы вырастают там, где брошены семена, фейерверк выстреливает из заряженной пушки. — Наверное, это судьба.
Хочешь, я в глаза, взгляну в твои глаза, И слова припомню все и снова повторю: — Кто тебе сказал, ну кто тебе сказал, Кто придумал, что тебя я не люблю?
Я выбрала тебя по запаху. Знаешь, бывает, что картинка визуально прекрасна, а в жизни человек абсолютно безвкусный, пахнущий пустотой, прозрачностью. С тобой по-другому. Первый раз глаза в глаза, помнишь, ты опоздал в тот день? И бутоны меж ребер расцвели, а вокруг нас аромат, терпкий, насыщенный, густой, его даже можно было потрогать, с наслаждением окуная пальцы. И что бы дальше не произошло, эти оттенки останутся в памяти навсегда. Закрою глаза где-нибудь на другом конце планеты, а ты во мне. Даже после сквозного проветривания.
Я помню день! Ах, это было счастье! С тобою первый раз мы встретились вдвоем... То было осенью в холодный день ненастья, Но мы весны уж лучшей не найдем!
Однажды я ехал на поезде, и он медленно проезжал мимо какой-то большой старой фабрики из красного кирпича. На её фоне я заметил две маленькие фигуры — парня и девушку. Парень мочился на стену, а девушка держала его за руку. Любовь нельзя прерывать даже для того, чтобы помочиться.
Ни белым, и ни чёрным, - Мир принадлежит тем, кто способен любить. Ни белым, и ни чёрным, - Мир принадлежит тем, кто способен любить. Тем, кто живет смеясь, и умирает смеясь. Таким, как мы. Ни белым, и ни чёрным, - Мир принадлежит тем, кто способен любить.
Том крепко держит меня и начинает водить ладонями по спине. Я на секунду задыхаюсь, а в голове словно лопаются сосуды. От воспламенившихся между нами чувств я теряю голову. Его нежные руки, твердое тело, глубокие зеленые глаза… и всё гаснет, остается только Том. Только мы вдвоем, а остального мира не существует. Теперь я понимаю, что это значит.
— Я люблю тебя, — шептал он. — Как это? — в шутку спросила я. Он задумался на секунду, а потом уверенно ответил: — Ну, вот если ты засмеешься, я тоже захочу смеяться. — А если я заплачу? — Если заплачешь, я возненавижу весь мир и захочу его уничтожить, чтоб вместе с ним не стало и причины твоих слез, — серьезно ответил Саша. — Глупый, достаточно просто уничтожить причину моих слез! — А это так, на всякий случай, — сказал он, и улыбнулся.
Он смотрел на неё часами, но ему всегда было мало. Он целовал её долгими минутами, но ему хотелось ещё. Он мог любоваться ею вечность. Она – его неутолимая жажда.