491 лучших цитата на тему «Романтичные цитаты о любви»

Собрали 491 цитата на тему «Романтичные цитаты о любви» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Форма её любви – безмолвная; но свободно идущая из глубинных лабиринтов души, – и прорастающая у сердца розами. <...> Для кого-то, уготована рана от тонких шипованных стеблей; кому-то предназначена мягкость медовых лепестков. Сердце при этом будет оставаться полным нежности, а чувства, уязвимыми; но распоряжаться ими будут осторожно; то чудесно изливаясь и благоухая, – то вонзаясь и прячась в миг.

   Форма её любви – безмолвная; но свободно идущая из глубинных лабиринтов души, – и прорастающая у сердца розами. <...> Для кого-то, уготована рана от тонких шипованных стеблей; кому-то предназначена мягкость медовых лепестков. Сердце при этом будет оставаться полным нежности, а чувства, уязвимыми; но распоряжаться ими будут осторожно; то чудесно изливаясь и благоухая, – то вонзаясь и прячась в миг.
2. «

   Давай сойдем с ума вместе, глаза закрой, не открывай. Я познакомлю тебя с такой страстью, какой ты никогда не знал.

   Давай сойдем с ума вместе, глаза закрой, не открывай. Я познакомлю тебя с такой страстью, какой ты никогда не знал.
3. «

   Тело любимого – это земля без границ. Ты открываешь её, но не сразу, а осторожно, шаг за шагом, сбиваясь с пути, теряя ориентацию, пробираясь по её залитым солнцем долинам и холмистым полям – тёплым и радушным, – и попадаешь в потайные уголки со скрытыми пещерами – невидимыми, неожиданными – и выбоинами, о которые можно столкнуться и пораниться.

   Тело любимого – это земля без границ. Ты открываешь её, но не сразу, а осторожно, шаг за шагом, сбиваясь с пути, теряя ориентацию, пробираясь по её залитым солнцем долинам и холмистым полям – тёплым и радушным, – и попадаешь в потайные уголки со скрытыми пещерами – невидимыми, неожиданными – и выбоинами, о которые можно столкнуться и пораниться.

   — Элиф Шафак · книга
4. «

   Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.

   Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.

   — Сергей Александрович Есенин
5. «

   Ты искусно оставляла узоры на моём сердце И это не помада, слышишь?

   Ты искусно оставляла узоры на моём сердце И это не помада, слышишь?
6. «

   Любовь самая опасная вещь на земле. Самая красивая и самая опасная.

   Любовь самая опасная вещь на земле. Самая красивая и самая опасная.

   — Пётр Миронов · сериал
7. «

   Человек видит проходящую женщину, о такой он мечтал всю жизнь, он знакомится, женится или погибает.

   Человек видит проходящую женщину, о такой он мечтал всю жизнь, он знакомится, женится или погибает.

   — Александр Грин · книга
8. «

   Я хочу обнимать твои плечи, Чтобы током не било их больно. Это мой поцелуй тебе в вечность, Вдохновлять тебя — это прикольно.

   Я хочу обнимать твои плечи, Чтобы током не било их больно. Это мой поцелуй тебе в вечность, Вдохновлять тебя — это прикольно.
9. «

   — Может быть, мы просто… не понимали, не о том думали. Его последний судорожный вдох, глоток воздуха: – Но я так… Он осекся, замялся. – …тебя. – Я это знаю. И в ней было столько жалости, но беспощадного рода. – И я тоже, но, наверное, этого недостаточно.

   — Может быть, мы просто… не понимали, не о том думали. Его последний судорожный вдох, глоток воздуха: – Но я так… Он осекся, замялся. – …тебя. – Я это знаю. И в ней было столько жалости, но беспощадного рода. – И я тоже, но, наверное, этого недостаточно.

   — Маркус Зусак · книга
10. «

    Просто сегодня я уж точно скажу Такаки, что я его люблю. Если я промолчу в день, когда оседлала волну, я никогда не смогу заставить себя признаться.

    Просто сегодня я уж точно скажу Такаки, что я его люблю. Если я промолчу в день, когда оседлала волну, я никогда не смогу заставить себя признаться.

    — Канаэ Сумида · аниме
11. «

    Сходство их друг с другом и их общее отличие от столь многих американских женщин заключалось в том, что все они охотно и свободно существовали в мужском мире — свою индивидуальность они проявляли через мужчин, а не в противостоянии им.

    Сходство их друг с другом и их общее отличие от столь многих американских женщин заключалось в том, что все они охотно и свободно существовали в мужском мире — свою индивидуальность они проявляли через мужчин, а не в противостоянии им.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
12. «

    Сто, шальных ветров, в след тебе летят Сто, чужих костров, сбить с пути хотят.

    Сто, шальных ветров, в след тебе летят Сто, чужих костров, сбить с пути хотят.
13. «

    Скажи, а сколько пришлось скитаться, Среди туманных миров скитаться Затем, чтоб мы с тобою, мы друг друга нашли? А вдруг прикажет судьба расстаться, Опять прикажет судьба расстаться При свете звёзд на край земли?

    Скажи, а сколько пришлось скитаться, Среди туманных миров скитаться Затем, чтоб мы с тобою, мы друг друга нашли? А вдруг прикажет судьба расстаться, Опять прикажет судьба расстаться При свете звёзд на край земли?

    — принцесса Мелисента · фильм
14. «

    — Почему ты так часто закрываешь глаза? — Говорят, что если смотреть на человека, с которым проводишь много времени вместе больше пятнадцати секунд, то можно влюбиться... я боюсь в тебя влюбиться...

    — Почему ты так часто закрываешь глаза? — Говорят, что если смотреть на человека, с которым проводишь много времени вместе больше пятнадцати секунд, то можно влюбиться... я боюсь в тебя влюбиться...
15. «

    Ваган не написал ей ни одного письма. Вести от него приносили странники: цыгане, торговцы, циркачи, бродяги и собиратели сказок. Ваган каждому встречному путнику говорил: «Передайте Майре, что она моё солнце. Я даже вдалеке греюсь её лучами». Слова как монеты переходили от одного к другому, иногда попадали к скупцам, которые прятали их под землю. «Скажите Майре, что она всегда будет моим Захиром, моей Психеей и моим Сфинксом». Когда кончились деньги, Ваган отрывал позолоченные пуговицы от мундира и вместе с посланием жене отдавал скитальцам. В каждом оазисе женщины пустыни пришивали ему новые пуговицы ― погонщики караванов срезали их с покойников и горстями приносили в оазис. Бедуинки оставляли себе те, что с блестящими камешками. Остальные ― с орлами, звёздами, клятвами — пришивали на кафтаны гостей, пока те в мужских шатрах расплачивались за ночлег историями и новостями.

    Ваган не написал ей ни одного письма. Вести от него приносили странники: цыгане, торговцы, циркачи, бродяги и собиратели сказок. Ваган каждому встречному путнику говорил: «Передайте Майре, что она моё солнце. Я даже вдалеке греюсь её лучами». Слова как монеты переходили от одного к другому, иногда попадали к скупцам, которые прятали их под землю. «Скажите Майре, что она всегда будет моим Захиром, моей Психеей и моим Сфинксом». Когда кончились деньги, Ваган отрывал позолоченные пуговицы от мундира и вместе с посланием жене отдавал скитальцам. В каждом оазисе женщины пустыни пришивали ему новые пуговицы ― погонщики караванов срезали их с покойников и горстями приносили в оазис. Бедуинки оставляли себе те, что с блестящими камешками. Остальные ― с орлами, звёздами, клятвами — пришивали на кафтаны гостей, пока те в мужских шатрах расплачивались за ночлег историями и новостями.

    — Сказки для беспокойных · книга
16. «

    Есть любовь, которая вольно плавает по небу. Эта любовь согревает душу. А есть любовь, которая растворяется в повседневных делах. Эта любовь вносит тепло в семью.

    Есть любовь, которая вольно плавает по небу. Эта любовь согревает душу. А есть любовь, которая растворяется в повседневных делах. Эта любовь вносит тепло в семью.

    — Рабиндранат Тагор
17. «

    – Ты когда-то любила до дрожи? Так, что видишь лицо человека в прохожих?

    – Ты когда-то любила до дрожи? Так, что видишь лицо человека в прохожих?
18. «

    Я поняла, что если я сейчас к нему подойду, я могу поехать с ним куда угодно. Скажет — бросай училище, поедем со мной в Питер, поеду. Думать, что там будет, как я буду жить, что делать, я совершенно не могу и не хочу. И вот это испугало меня больше всего. Больше разорванных рукавов куртки и того, что я сейчас похожа на девушку, живущую на вокзале, от которой шарахаются приличные матери с хорошо откормленными подростками.

    Я поняла, что если я сейчас к нему подойду, я могу поехать с ним куда угодно. Скажет — бросай училище, поедем со мной в Питер, поеду. Думать, что там будет, как я буду жить, что делать, я совершенно не могу и не хочу. И вот это испугало меня больше всего. Больше разорванных рукавов куртки и того, что я сейчас похожа на девушку, живущую на вокзале, от которой шарахаются приличные матери с хорошо откормленными подростками.

    — Наталия Терентьева · книга
19. «

    Когда ты смотришь ей в глаза, а она смотрит в твои, всё становится не так, как обычно. Ты чувствуешь прилив сил и слабеешь в то же время. Ты вроде радуешься, и в то же самое время — тебе страшно. Тебе не совсем понятно, что ты чувствуешь, но ты понимаешь, каким человеком хочешь быть. Как будто ты достиг недостижимого.

    Когда ты смотришь ей в глаза, а она смотрит в твои, всё становится не так, как обычно. Ты чувствуешь прилив сил и слабеешь в то же время. Ты вроде радуешься, и в то же самое время — тебе страшно. Тебе не совсем понятно, что ты чувствуешь, но ты понимаешь, каким человеком хочешь быть. Как будто ты достиг недостижимого.

    — Питер Паркер / Человек-паук · фильм
20. «

    В час, когда прервется звук, когда утихнут страсти, И станет слышен Бог. Мир, в котором я живу, не делится на части Пока в нём есть любовь.

    В час, когда прервется звук, когда утихнут страсти, И станет слышен Бог. Мир, в котором я живу, не делится на части Пока в нём есть любовь.