33 лучших цитаты на тему «менталитет»

33 цитаты про «менталитет»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Он разозлился на полупьяного болтуна, выворачивающего все потроха перед первым встречным. Как это по-русски! Ни сдержанности, ни дисциплины, ни чувства собственного достоинства. Вывалить на совершенно чужого человека все свои беды, рассказать интимные секреты, разодрать на груди рубаху, да еще обижаться, что тебя не желают слушать!

   Он разозлился на полупьяного болтуна, выворачивающего все потроха перед первым встречным. Как это по-русски! Ни сдержанности, ни дисциплины, ни чувства собственного достоинства. Вывалить на совершенно чужого человека все свои беды, рассказать интимные секреты, разодрать на груди рубаху, да еще обижаться, что тебя не желают слушать!

   — Анатолий Брусникин · книга
2. «

   У каждого человека свой менталитет жертвы. Разница лишь в том, насколько сильно он развит.

   У каждого человека свой менталитет жертвы. Разница лишь в том, насколько сильно он развит.
3. «

   Перед самой войной, когда преподаватель высшей офицерской артиллерийской школы подполковник Иван Иванович Смирнов отдавал свои знания и опыт будущим командирам, будущим героям обороны Москвы, героям Ленинграда, Сталинграда, Севастополя, в это же самое время штандартенфюрер Карл Кох, комендант крупнейшего в Европе политического концлагеря Бухенвальд, учил своих подчиненных пытать, убивать, организовывать массовые казни, проверял действие печей крематория, готовился претворить в жизнь гитлеровский план «Обезлюживания Европы».

   Перед самой войной, когда преподаватель высшей офицерской артиллерийской школы подполковник Иван Иванович Смирнов отдавал свои знания и опыт будущим командирам, будущим героям обороны Москвы, героям Ленинграда, Сталинграда, Севастополя, в это же самое время штандартенфюрер Карл Кох, комендант крупнейшего в Европе политического концлагеря Бухенвальд, учил своих подчиненных пытать, убивать, организовывать массовые казни, проверял действие печей крематория, готовился претворить в жизнь гитлеровский план «Обезлюживания Европы».

   — Георгий Свиридов · книга
4. «

   Русская черта — перед тем как сделать глупость мы раскладываем её по полочкам, для большей сохранности.

   Русская черта — перед тем как сделать глупость мы раскладываем её по полочкам, для большей сохранности.

   — Сьюзен Иванова · сериал
5. «

   Немец любит природу, но природа в его представлении — это знаменитая Валлийская арфа. Своему саду он уделяет максимум внимания: сажает семь розовых кустов с северной стороны и семь — с южной, и, если они, не дай Бог, выросли неодинаковыми по размеру и форме, немец от волнения теряет сон. Каждый цветок подвязывается к колышку. Природная красота цветка теряется, но немец доволен: ведь главное, чтобы цветок был на своём месте и вёл себя прилично.

   Немец любит природу, но природа в его представлении — это знаменитая Валлийская арфа. Своему саду он уделяет максимум внимания: сажает семь розовых кустов с северной стороны и семь — с южной, и, если они, не дай Бог, выросли неодинаковыми по размеру и форме, немец от волнения теряет сон. Каждый цветок подвязывается к колышку. Природная красота цветка теряется, но немец доволен: ведь главное, чтобы цветок был на своём месте и вёл себя прилично.

   — Джером Клапка Джером · книга
6. «

   Восточный человек никогда не скажет напрямую то, что думает; «да» может означать у него «нет», а «нет» может означать «да» – чтобы каждый мог сохранить лицо. В многонациональных государствах Востока всегда уживаются несколько правд, мирское и духовное перетекают одно в другое – парадокс, который европеец пытается разгадать, тогда как восточный человек просто принимает его как данность.

   Восточный человек никогда не скажет напрямую то, что думает; «да» может означать у него «нет», а «нет» может означать «да» – чтобы каждый мог сохранить лицо. В многонациональных государствах Востока всегда уживаются несколько правд, мирское и духовное перетекают одно в другое – парадокс, который европеец пытается разгадать, тогда как восточный человек просто принимает его как данность.

   — Даниэль Шпек · книга
7. «

   Американский и русский менталитет: Американцы: Безобразие! По телевизору только местные каналы! Русские: Супер! В номере есть телевизор!

   Американский и русский менталитет: Американцы: Безобразие! По телевизору только местные каналы! Русские: Супер! В номере есть телевизор!
8. «

   В русской жизни исключение – правило.

   В русской жизни исключение – правило.

   — Евгений Водолазкин · книга
9. «

   Даже если не взлетим, лучше разбиться, чем в этом аду сидеть.

   Даже если не взлетим, лучше разбиться, чем в этом аду сидеть.

   — Владимир Ильич Шарпатов
10. «

    Что такое англичане? Это разрез глаз? Что такое викторианская девушка? Это разрез и цвет глаз или это всё-таки менталитет, определенный подход к жизни, поведение, чопорность, это настроение, это вайб. Вот что это? Что такое японская гейша? Это черненые зубы, тоже определенный разрез глаз, высокие скулы или это всё-таки вайб? Подход к жизни, менталитет, мировоззрение. Атмосфера.

    Что такое англичане? Это разрез глаз? Что такое викторианская девушка? Это разрез и цвет глаз или это всё-таки менталитет, определенный подход к жизни, поведение, чопорность, это настроение, это вайб. Вот что это? Что такое японская гейша? Это черненые зубы, тоже определенный разрез глаз, высокие скулы или это всё-таки вайб? Подход к жизни, менталитет, мировоззрение. Атмосфера.
11. «

    Это была «Перекличка своих». Она со всей очевидностью показали и доказали, что мы вообще-то другие. Другие, чем они. Есть такая Пирамида потребностей Маслоу, известный у них американский психолог, который утверждает, это взято на веру всем западным миром, на этом базируются экономические теории потребления... Он утверждает, что базовые потребности любого человека, они физиологические: поесть, попить, потрахатся, и если у человека нет хлеба, то он будет думать только о хлебе и больше ни о чём. Дальше он ставит потребность безопасности, любви, самореализации, достижение каких — то целей. А у нас? Наша базовая потребность — честь и достоинство. И на этом построена наша внутренняя культура, наша история и литература. Которая и составляет собственно менталитет нации. Наша литература зиждется не на том, сколько денег заработало и потеряло семейство Будденброков, как немецкая литература; не на том, сколько было любовников у госпожи Бовари и как она страдала по одному или другому, как французская литература; не на бесконечных поисках себя и шансе разбогатеть, как американская литература; не на этом очаровательном высокомерии, как английская литература. Она зиждется на том, как в рассказе Куприна «Брегет», как поручик Чекмарёв покончил с собой потому, что он написал в предсмертной записке: «У меня остался выбор между смертью и позором. И в такой ситуации, я конечно, не могу выбрать позор». Когда смотришь на этих людей, ты это понимаешь. Вся наша революция была про достоинство. Это удивительно, нам рассказывали много лет, что дело вообще не в этом, дело в разнице классов, разнице достатка... Не в этом дело, посмотрите первый приказ Петросовета, требование которого и послужило основой для большевиков и революции. Там всего несколько пунктов написано: «Офицеры больше не смеют тыкать солдатам» — первый пункт; ещё один — «Не надо больше обращаться к офицерам Ваше Благородие». Так люди видели и защищали свою честь. Больше заняться нечем, революция, кровь, всё летит в тартарары, понимаете, эти люди боролись за своё достоинство. Это в нашему культурном коде. А этот знаменитый сюжет с борщом, сваренном на гнилом мясе на броненосце «Потёмкин»? Этот бунт был о достоинстве. Мы такие, нам важна честь, достоинство и Родина.

    Это была «Перекличка своих». Она со всей очевидностью показали и доказали, что мы вообще-то другие. Другие, чем они. Есть такая Пирамида потребностей Маслоу, известный у них американский психолог, который утверждает, это взято на веру всем западным миром, на этом базируются экономические теории потребления... Он утверждает, что базовые потребности любого человека, они физиологические: поесть, попить, потрахатся, и если у человека нет хлеба, то он будет думать только о хлебе и больше ни о чём. Дальше он ставит потребность безопасности, любви, самореализации, достижение каких — то целей. А у нас? Наша базовая потребность — честь и достоинство. И на этом построена наша внутренняя культура, наша история и литература. Которая и составляет собственно менталитет нации. Наша литература зиждется не на том, сколько денег заработало и потеряло семейство Будденброков, как немецкая литература; не на том, сколько было любовников у госпожи Бовари и как она страдала по одному или другому, как французская литература; не на бесконечных поисках себя и шансе разбогатеть, как американская литература; не на этом очаровательном высокомерии, как английская литература. Она зиждется на том, как в рассказе Куприна «Брегет», как поручик Чекмарёв покончил с собой потому, что он написал в предсмертной записке: «У меня остался выбор между смертью и позором. И в такой ситуации, я конечно, не могу выбрать позор». Когда смотришь на этих людей, ты это понимаешь. Вся наша революция была про достоинство. Это удивительно, нам рассказывали много лет, что дело вообще не в этом, дело в разнице классов, разнице достатка... Не в этом дело, посмотрите первый приказ Петросовета, требование которого и послужило основой для большевиков и революции. Там всего несколько пунктов написано: «Офицеры больше не смеют тыкать солдатам» — первый пункт; ещё один — «Не надо больше обращаться к офицерам Ваше Благородие». Так люди видели и защищали свою честь. Больше заняться нечем, революция, кровь, всё летит в тартарары, понимаете, эти люди боролись за своё достоинство. Это в нашему культурном коде. А этот знаменитый сюжет с борщом, сваренном на гнилом мясе на броненосце «Потёмкин»? Этот бунт был о достоинстве. Мы такие, нам важна честь, достоинство и Родина.

    — Маргарита Симоновна Симоньян
12. «

    Нельзя же было, в самом деле, предположить, что такое страшное событие, как публичное, среди бела дня, в столице убийство царя, да еще царя-освобоителя, пройдет для души и мысли народной бесследно. А так думали многие, не знающие и не понимающие русского народа, дивились его наружному спокойствию, упрекали его в равнодушии, глумились над его «бесчувственностью». Забывали, что народ наш не легкомыслен, не ветрен, не воспламеняется мгновенно, как иные народы юга, – и именно в великие исторические мгновения своей жизни является сдержанным, важным, сосредоточенным.

    Нельзя же было, в самом деле, предположить, что такое страшное событие, как публичное, среди бела дня, в столице убийство царя, да еще царя-освобоителя, пройдет для души и мысли народной бесследно. А так думали многие, не знающие и не понимающие русского народа, дивились его наружному спокойствию, упрекали его в равнодушии, глумились над его «бесчувственностью». Забывали, что народ наш не легкомыслен, не ветрен, не воспламеняется мгновенно, как иные народы юга, – и именно в великие исторические мгновения своей жизни является сдержанным, важным, сосредоточенным.

    — Иван Сергеевич Аксаков · книга
13. «

    ... Это и есть в нём РУССКОЕ: русский «лентяй», а сделал громадное дело, черт знает для чего; сделал не для себя, а для кого — сам не знал.

    ... Это и есть в нём РУССКОЕ: русский «лентяй», а сделал громадное дело, черт знает для чего; сделал не для себя, а для кого — сам не знал.

    — Александр Александрович Блок
14. «

    Менталитет государства познаётся по его ментам!

    Менталитет государства познаётся по его ментам!

    — Михаил Задорнов
15. «

    Да, но мы серьезно относимся к здоровому образу жизни. Что не мешает нам напиваться при первой удачной возможности. Я смотрю у вас только пиво, обязательно попробуйте нашу фирменную кухню, пробовали стейк из кита или тюленя?

    Да, но мы серьезно относимся к здоровому образу жизни. Что не мешает нам напиваться при первой удачной возможности. Я смотрю у вас только пиво, обязательно попробуйте нашу фирменную кухню, пробовали стейк из кита или тюленя?

    — Александр Ботников · книга
16. «

    — Чего это ты тут смеешься, еще, наверное, пропустил кружечку? — Нет, я на работе, меру знаю, — гордо ответил Олег, — я хоть и норвежец по паспорту, но не загружаюсь пивом под завязку как они. Сказывается то, что я русский. — Как понимаю в России ты не был и о большой родине знаешь мало.

    — Чего это ты тут смеешься, еще, наверное, пропустил кружечку? — Нет, я на работе, меру знаю, — гордо ответил Олег, — я хоть и норвежец по паспорту, но не загружаюсь пивом под завязку как они. Сказывается то, что я русский. — Как понимаю в России ты не был и о большой родине знаешь мало.

    — Александр Ботников · книга
17. «

    Помню, сидим во дворике, в картишки играем, время убиваем. Охрана наблюдает с плоской крыши. Вдруг местные увидели у кого-то карту с дамой. А та с голыми плечами, в открытом платье... Талибы в крик: «Хараб! Плохо! Нельзя!» Мы и внимания не обращаем. Не будешь же даме чадру малевать!

    Помню, сидим во дворике, в картишки играем, время убиваем. Охрана наблюдает с плоской крыши. Вдруг местные увидели у кого-то карту с дамой. А та с голыми плечами, в открытом платье... Талибы в крик: «Хараб! Плохо! Нельзя!» Мы и внимания не обращаем. Не будешь же даме чадру малевать!

    — Владимир Ильич Шарпатов
18. «

    Как и положено в интеллигентных спорах в нашей стране, до истины никто еще ни разу не докопался, ибо суть российского спора состоит не в достижении истины, а в доказательстве своей правоты.

    Как и положено в интеллигентных спорах в нашей стране, до истины никто еще ни разу не докопался, ибо суть российского спора состоит не в достижении истины, а в доказательстве своей правоты.

    — Кир Булычев · книга
19. «

    Если бы не израильская изобретательность, израильские отношения с реальностью очень походили бы на русское «авось». Израильтяне привыкли быть готовыми ко всему и по мелочам не парятся. Однако русское «авось» предполагает, что кривая сама как-нибудь вывезет тебя из очередной переделки, а израильское «авось» — деятельное: оно не ищет решений, зато ищет способ расцветить эту самую кривую. Украсить её каком-нибудь бантиком.

    Если бы не израильская изобретательность, израильские отношения с реальностью очень походили бы на русское «авось». Израильтяне привыкли быть готовыми ко всему и по мелочам не парятся. Однако русское «авось» предполагает, что кривая сама как-нибудь вывезет тебя из очередной переделки, а израильское «авось» — деятельное: оно не ищет решений, зато ищет способ расцветить эту самую кривую. Украсить её каком-нибудь бантиком.

    — Линор Горалик · книга
20. «

    Я не раз указывал, что у крестьян крайне развит индивидуализм, эгоизм, стремление к эксплуатации. Зависть, недоверие друг к другу, подкапывание одного под другого, унижение слабого перед сильным, высокомерие сильного, поклонение богатству — все это сильно развито в крестьянской среде. Кулаческие идеалы царят в ней, каждый гордится быть щукой и стремится пожрать карася.

    Я не раз указывал, что у крестьян крайне развит индивидуализм, эгоизм, стремление к эксплуатации. Зависть, недоверие друг к другу, подкапывание одного под другого, унижение слабого перед сильным, высокомерие сильного, поклонение богатству — все это сильно развито в крестьянской среде. Кулаческие идеалы царят в ней, каждый гордится быть щукой и стремится пожрать карася.

    — Александр Энгельгардт · книга