667 цитат «месть» для статуса

667 цитат про «месть»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   La Haine est le tonneau des pâles Danaïdes; La Vengeance éperdue aux bras rouges et forts A beau précipiter dans ses ténèbres vides De grands seaux pleins du sang et des larmes des morts,

   La Haine est le tonneau des pâles Danaïdes; La Vengeance éperdue aux bras rouges et forts A beau précipiter dans ses ténèbres vides De grands seaux pleins du sang et des larmes des morts,

   — Шарль Бодлер
2. «

   Вот только жизнь штука сложная, и иногда эмоциональные порывы приходится давить, душить и откладывать на будущее, утешая себя общеизвестной истиной, что месть – это то блюдо, которое следует подавать на стол изрядно остывшим.

   Вот только жизнь штука сложная, и иногда эмоциональные порывы приходится давить, душить и откладывать на будущее, утешая себя общеизвестной истиной, что месть – это то блюдо, которое следует подавать на стол изрядно остывшим.

   — Павел Корнев · книга
3. «

   Месть подают холодной.

   Месть подают холодной.

   — Ненависть (La haine) · фильм
4. «

   Я перед ним виноват, следовательно, я должен ему отомстить.

   Я перед ним виноват, следовательно, я должен ему отомстить.

   — Фёдор Михайлович Достоевский
5. «

   Если бить — то в самое больное место. Жизнь, похоже, подходит к своему логическому заключению. Но осталось ещё выполнить свою Миссию. Оплатить счета. Платить по этим счетам им предётся не деньгами. Не услугами. И даже не унижением. Они за всё заплатят иначе. Внезапностью наказания, страхом и болью. Самым большим страхом и самой мучительной болью из всех, какие только может испытывать человек.

   Если бить — то в самое больное место. Жизнь, похоже, подходит к своему логическому заключению. Но осталось ещё выполнить свою Миссию. Оплатить счета. Платить по этим счетам им предётся не деньгами. Не услугами. И даже не унижением. Они за всё заплатят иначе. Внезапностью наказания, страхом и болью. Самым большим страхом и самой мучительной болью из всех, какие только может испытывать человек.

   — Анна и Сергей Литвиновы · книга
6. «

   Месть — это не дело государства. Государство занимается обеспечением безопасности своих граждан.

   Месть — это не дело государства. Государство занимается обеспечением безопасности своих граждан.

   — Яков Кедми
7. «

   — Люди из прошлого, они мстят нам? — Я не знаю. Я не совсем это понимаю, но если ты что-то увидишь, обязательно мне скажи, хорошо? Что бы ни было — скажи своему другу. Я буду в гостиной. — Это люди, которых мы чем-то обидели?

   — Люди из прошлого, они мстят нам? — Я не знаю. Я не совсем это понимаю, но если ты что-то увидишь, обязательно мне скажи, хорошо? Что бы ни было — скажи своему другу. Я буду в гостиной. — Это люди, которых мы чем-то обидели?

   — Рэйчел Манус · фильм
8. «

   Я буду падать, падать, и падать... Но когда я встану — упадут все.

   Я буду падать, падать, и падать... Но когда я встану — упадут все.

   — Хюррем Султан (Александра) · сериал
9. «

   Когда я умру — я стану ветром... и, сука, замучаю тебя вечными сквозняками!

   Когда я умру — я стану ветром... и, сука, замучаю тебя вечными сквозняками!
10. «

    Если каждый, кто проиграл войну, решит мстить, то смертям конца не будет.

    Если каждый, кто проиграл войну, решит мстить, то смертям конца не будет.

    — Эдвард Элрик · аниме
11. «

    Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

    Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

    — Виссарион Григорьевич Белинский
12. «

    — Вы кого-то потеряли. — Я потерял всех, кто был. Вас ждёт та же участь.

    — Вы кого-то потеряли. — Я потерял всех, кто был. Вас ждёт та же участь.

    — Стив Роджерс / Капитан Америка · фильм
13. «

    Мстить надо тоньше и изящнее, да так, чтобы противник потом очень долго приходил в себя и вспоминал вашу проделку как самый большой ужас в жизни.

    Мстить надо тоньше и изящнее, да так, чтобы противник потом очень долго приходил в себя и вспоминал вашу проделку как самый большой ужас в жизни.

    — Екатерина Казакова · книга
14. «

    За каждую причиненную ей боль, За каждый упавший с ее головы волос, Я в язвы ваши буду втирать соль, Ножом изогнутым, вспоров брюшную полость.

    За каждую причиненную ей боль, За каждый упавший с ее головы волос, Я в язвы ваши буду втирать соль, Ножом изогнутым, вспоров брюшную полость.
15. «

    Своим желанием мести ты сможешь заполнить пустоту души.

    Своим желанием мести ты сможешь заполнить пустоту души.
16. «

    В этой жизни нет вторых шансов. Есть только право на месть. Мстить или не мстить. Каждый решает сам для себя. Не мстить и делать вид, что ничего не было. Улыбаться миру, будто мир и в мыслях не держал жестко поиметь тебя.

    В этой жизни нет вторых шансов. Есть только право на месть. Мстить или не мстить. Каждый решает сам для себя. Не мстить и делать вид, что ничего не было. Улыбаться миру, будто мир и в мыслях не держал жестко поиметь тебя.

    — Евгений Ничипурук · книга
17. «

    Месть сладка, и все же... это стрела, которая часто поражает того, кто ее выпустил.

    Месть сладка, и все же... это стрела, которая часто поражает того, кто ее выпустил.

    — Генри Райдер Хаггард · книга
18. «

    Самый обидный род мести — признать обидчика недостойным нашей мести.

    Самый обидный род мести — признать обидчика недостойным нашей мести.

    — Луций Анней Сенека
19. «

    Возможно, вы убьёте меня, но однажды зверь придёт и за вами.

    Возможно, вы убьёте меня, но однажды зверь придёт и за вами.

    — Владимир Макаров · игра
20. «

    — Ладно, — со вздохом сказал я. — Мне все это не нравится, но вы не оставили мне выбора. Только сразу предупреждаю: если подвернется случай вас предать, я так и сделаю. И если появится возможность отомстить вам, я ее не упущу. Вы не сможете мне доверять. — Договорились. — Я серьезно, — пригрозил я. — Знаю, что серьезно. Поэтому и выбрал тебя. Помощник вампира должен быть сильным. Ты мне понравился именно потому, что не сдаешься. Сам знаю, что ты можешь мне навредить, но, с другой стороны, в серьезном деле такой союзник, как ты, просто незаменим.

    — Ладно, — со вздохом сказал я. — Мне все это не нравится, но вы не оставили мне выбора. Только сразу предупреждаю: если подвернется случай вас предать, я так и сделаю. И если появится возможность отомстить вам, я ее не упущу. Вы не сможете мне доверять. — Договорились. — Я серьезно, — пригрозил я. — Знаю, что серьезно. Поэтому и выбрал тебя. Помощник вампира должен быть сильным. Ты мне понравился именно потому, что не сдаешься. Сам знаю, что ты можешь мне навредить, но, с другой стороны, в серьезном деле такой союзник, как ты, просто незаменим.

    — Даррен Шэн · книга