43 цитаты про «метро», проверенных временем

43 цитаты про «метро»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Метрополитен – сакральное Подземное Царство. Спускаясь туда, ты каждый раз приносишь жертву (плата за проезд) на алтаре (турникет), по пути слышишь глас ангельский (следующая станция такая-то), а иногда к тебе и сам подземный бог обращается (не держите двери!!!).

   Метрополитен – сакральное Подземное Царство. Спускаясь туда, ты каждый раз приносишь жертву (плата за проезд) на алтаре (турникет), по пути слышишь глас ангельский (следующая станция такая-то), а иногда к тебе и сам подземный бог обращается (не держите двери!!!).

   — Олег Дивов · книга
2. «

   Смена начинается не с медосмотра, не с изучения инструктажей и приказов и даже не с подписи в журнале заступления. Смена начинается с тихого щелчка контроллера при переводе ручки в «Ход-1», с шипения воздуха, уходящего из тормозных цилиндров. Надвигается тьма тоннеля, разрезаемая фарами, и — одиночество. Ты остаешься один на один с поездом, с табачным дымом, витающим под потолком кабины. Сутки длиною в перегон. Тьма — свет, ночь — день. Встречи длиною в секунды. Город живет своей жизнью, мы своей. Ход, тормоз, информатор, двери открыл, информатор, двери закрыл, ход… Все те же рельсы, те же станции… Лица пассажиров на платформе сливаются в серую полосу. Только как вспышки из толпы прорываются эмоции. Вот кто-то спорит, кто-то ругается, а кто-то настолько заразительно смеется, что самому хочется улыбнуться. Тоннель — станция, тьма — свет, ночь — день. Каждый перегон — сутки в миниатюре.

   Смена начинается не с медосмотра, не с изучения инструктажей и приказов и даже не с подписи в журнале заступления. Смена начинается с тихого щелчка контроллера при переводе ручки в «Ход-1», с шипения воздуха, уходящего из тормозных цилиндров. Надвигается тьма тоннеля, разрезаемая фарами, и — одиночество. Ты остаешься один на один с поездом, с табачным дымом, витающим под потолком кабины. Сутки длиною в перегон. Тьма — свет, ночь — день. Встречи длиною в секунды. Город живет своей жизнью, мы своей. Ход, тормоз, информатор, двери открыл, информатор, двери закрыл, ход… Все те же рельсы, те же станции… Лица пассажиров на платформе сливаются в серую полосу. Только как вспышки из толпы прорываются эмоции. Вот кто-то спорит, кто-то ругается, а кто-то настолько заразительно смеется, что самому хочется улыбнуться. Тоннель — станция, тьма — свет, ночь — день. Каждый перегон — сутки в миниатюре.

   — Олег Дивов · книга
3. «

   Почему, если стоишь рядом с информационным столбом в метро многие думают, что информационный столб — это ты?

   Почему, если стоишь рядом с информационным столбом в метро многие думают, что информационный столб — это ты?
4. «

   В метро все злые от одиночества.

   В метро все злые от одиночества.

   — Григорий Явлинский
5. «

   У каждой станции свой портрет. У московского метро одинаковых нет.

   У каждой станции свой портрет. У московского метро одинаковых нет.

   — Максим Рублёв (Metroelf)
6. «

   Я чувствую себя мятежной раковой клеткой в отлаженном и однообразном кровотоке метрополитена, но слиться воедино с людьми у меня уже не получается, да и не хочется. Не бойтесь, я проедусь и выйду, размножаться в опухоль не буду.

   Я чувствую себя мятежной раковой клеткой в отлаженном и однообразном кровотоке метрополитена, но слиться воедино с людьми у меня уже не получается, да и не хочется. Не бойтесь, я проедусь и выйду, размножаться в опухоль не буду.

   — Святослав Элис · книга
7. «

   — Никакого метро в Лос-Анджелесе нет! — Есть! — Где? Почему я не видела? — Оно под землёй.

   — Никакого метро в Лос-Анджелесе нет! — Есть! — Где? Почему я не видела? — Оно под землёй.

   — Гордон (бармен) · фильм
8. «

   Все знают, что моральный дух в Метро падает. Депрессия и отчаяние охватили абсолютное большинство населения. Людьми движет в основном инстинкт самосохранения, а не разум, и в этом их трудно винить. Едва удаётся сдерживать сползание окраинных станций в пучину дикости и анархии. Междоусобные войны делают и без того трудную жизнь невыносимой. Мир Метро стоит на пороге Большого Хаоса.

   Все знают, что моральный дух в Метро падает. Депрессия и отчаяние охватили абсолютное большинство населения. Людьми движет в основном инстинкт самосохранения, а не разум, и в этом их трудно винить. Едва удаётся сдерживать сползание окраинных станций в пучину дикости и анархии. Междоусобные войны делают и без того трудную жизнь невыносимой. Мир Метро стоит на пороге Большого Хаоса.

   — Захар Петров · книга
9. «

   При устройстве на работу машинистом обязательно проходят осмотр у психолога. Как раз психолог и определяет, может ли человек работать машинистом или нет. Проверяется его концентрация, проверяется его вменяемость, проверяются минимальные знания. Я до сих пор помню один из вопросов в своей группе, который звучал так: «Если стальной лом бросить в ванну, наполненную ртутью — он всплывёт или утонет?» Для меня этот вопрос был элементарный, потому что я тут же вспомнил таблицу Менделеева и понял, что лом гораздо легче, чем ртуть, поэтому он и всплывёт. Но девяносто пять процентов нашей группы сказали, что он утонет, потому что он железный. Вопросы хоть и элементарные, но тем не менее.

   При устройстве на работу машинистом обязательно проходят осмотр у психолога. Как раз психолог и определяет, может ли человек работать машинистом или нет. Проверяется его концентрация, проверяется его вменяемость, проверяются минимальные знания. Я до сих пор помню один из вопросов в своей группе, который звучал так: «Если стальной лом бросить в ванну, наполненную ртутью — он всплывёт или утонет?» Для меня этот вопрос был элементарный, потому что я тут же вспомнил таблицу Менделеева и понял, что лом гораздо легче, чем ртуть, поэтому он и всплывёт. Но девяносто пять процентов нашей группы сказали, что он утонет, потому что он железный. Вопросы хоть и элементарные, но тем не менее.

   — Максим Рублёв (Metroelf)
10. «

    Правила этикета давно устарели. Все эти правила требуют от мужчин быть максимально обходительными с женщинами. Но женщины, согласитесь, уже давно не те. <...> К нам, мужчинам, где бы мы не находились, всегда повышенные требования. Например, что мы слышим в метро? «Уважаемые пассажиры, будьте взаимно вежливы. Уступайте места пассажирам с детьми...» И далее перечисляют практически все категории населения. Не проще ли сказать: «Мужчины, встаньте! Пусть все остальные сядут!»

    Правила этикета давно устарели. Все эти правила требуют от мужчин быть максимально обходительными с женщинами. Но женщины, согласитесь, уже давно не те. <...> К нам, мужчинам, где бы мы не находились, всегда повышенные требования. Например, что мы слышим в метро? «Уважаемые пассажиры, будьте взаимно вежливы. Уступайте места пассажирам с детьми...» И далее перечисляют практически все категории населения. Не проще ли сказать: «Мужчины, встаньте! Пусть все остальные сядут!»

    — Сергей Султанян
11. «

    Какая красивая станция метрополитена, словно в султанский дворец спустилась! В час, когда народу на перроне становится меньше, я сажусь тут на деревянную лавочку и рассматриваю эти великолепные стеклянные колонны, похожие на прабабушкин хрустальный салатник.

    Какая красивая станция метрополитена, словно в султанский дворец спустилась! В час, когда народу на перроне становится меньше, я сажусь тут на деревянную лавочку и рассматриваю эти великолепные стеклянные колонны, похожие на прабабушкин хрустальный салатник.

    — Рита Иоанновна Волкова · книга
12. «

    Не знаю, как объяснить, но в подземке, в туннеле, для тебя не важно, на какой ты глубине, движение снимает это ощущение. Но когда движение прекращается, тебя начинает душить. И ты смотришь на потолок вагона и понимаешь, что у тебя над головой – земля, метры, метры.

    Не знаю, как объяснить, но в подземке, в туннеле, для тебя не важно, на какой ты глубине, движение снимает это ощущение. Но когда движение прекращается, тебя начинает душить. И ты смотришь на потолок вагона и понимаешь, что у тебя над головой – земля, метры, метры.

    — Хулио Кортасар · книга
13. «

    — Почему в Москве метро по карточкам? — Не знаю, мы перепрыгиваем.

    — Почему в Москве метро по карточкам? — Не знаю, мы перепрыгиваем.

    — Давид Цаллаев
14. «

    Машинисты влюблены в свою работу (иначе давно разбежались бы). Значит, придется с юмором относиться к тому, что вас в семье трое: он, она и метрополитен. А метро, оно разное: сегодня муж принесет с работы уморительную байку, завтра поделится таким, о чем лучше бы и не слышать. Машинисты видят под землей очень много дурного, и когда чаша терпения переполняется, гадость начинает плескать через край. Это тоже не подарок.

    Машинисты влюблены в свою работу (иначе давно разбежались бы). Значит, придется с юмором относиться к тому, что вас в семье трое: он, она и метрополитен. А метро, оно разное: сегодня муж принесет с работы уморительную байку, завтра поделится таким, о чем лучше бы и не слышать. Машинисты видят под землей очень много дурного, и когда чаша терпения переполняется, гадость начинает плескать через край. Это тоже не подарок.

    — Олег Дивов · книга
15. «

    Люди, которые подглядывают в чужие книги в метро, лучше других знают испанский для чайников, правила дорожного движения и кто убийца.

    Люди, которые подглядывают в чужие книги в метро, лучше других знают испанский для чайников, правила дорожного движения и кто убийца.
16. «

    ... ехать в метро — всё равно как сидеть в самих часах. Станции — это минуты.

    ... ехать в метро — всё равно как сидеть в самих часах. Станции — это минуты.

    — Хулио Кортасар · книга
17. «

    Здесь, в метро, в Москве можно расплатиться кольцом «Тройка». Вы знали, что они кольца продают, на палец надеваешь, к турникету прислоняешь, створки разъезжаются, проходишь. По лицу тоже можно войти в метро. У нас стоит система распознования лиц. Как в Китае. И для меня удивительно, что китайцы первые научились распозновать лица.

    Здесь, в метро, в Москве можно расплатиться кольцом «Тройка». Вы знали, что они кольца продают, на палец надеваешь, к турникету прислоняешь, створки разъезжаются, проходишь. По лицу тоже можно войти в метро. У нас стоит система распознования лиц. Как в Китае. И для меня удивительно, что китайцы первые научились распозновать лица.

    — Ян Зубков
18. «

    Ох, мать твою, сколько можно стрелять в людей?! Мне кажется, что мы идем против своих же!

    Ох, мать твою, сколько можно стрелять в людей?! Мне кажется, что мы идем против своих же!

    — Нацуми Джинно · аниме
19. «

    Я недавно узнал, как нужно себя вести, если человек упал на рельсы в метро. Оказывается, нужно объяснить ему, что он должен лечь лицом вниз, либо очень быстро удаляться в сторону туннеля, где останавливается первый вагон. Но ни в коем случае нельзя вытаскивать его за руку. И как оказалось, очень мало народу знают эту информацию. И это ужасно! Потому что я не хочу оказаться единственным человеком на платформе, кто знает об этом. Как это вообще выглядит в глазах окружающих со стороны? Бедолага тянет тебе руку, а ты такой: «Я не дам тебе руку! Никто не давайте ему руку! Сейчас поезд поедет! Ты либо ложись, либо беги».

    Я недавно узнал, как нужно себя вести, если человек упал на рельсы в метро. Оказывается, нужно объяснить ему, что он должен лечь лицом вниз, либо очень быстро удаляться в сторону туннеля, где останавливается первый вагон. Но ни в коем случае нельзя вытаскивать его за руку. И как оказалось, очень мало народу знают эту информацию. И это ужасно! Потому что я не хочу оказаться единственным человеком на платформе, кто знает об этом. Как это вообще выглядит в глазах окружающих со стороны? Бедолага тянет тебе руку, а ты такой: «Я не дам тебе руку! Никто не давайте ему руку! Сейчас поезд поедет! Ты либо ложись, либо беги».

    — Иван Фёдоров
20. «

    Есть отличие между Москвой и Петербургом. Я недавно нашёл ещё одно: мне кажется, в этих городах по-разному относятся к великим историческим личностям. Приведу пример. В Питере есть станция метро «Площадь Ленина», а в Москве станция метро называется «Площадь Ильича». Ильича — это что за панибратство? Я считаю, что назвать Ленина Ильичом может только один человек в мире. Это сотрудник мавзолея, который его купает каждый год.

    Есть отличие между Москвой и Петербургом. Я недавно нашёл ещё одно: мне кажется, в этих городах по-разному относятся к великим историческим личностям. Приведу пример. В Питере есть станция метро «Площадь Ленина», а в Москве станция метро называется «Площадь Ильича». Ильича — это что за панибратство? Я считаю, что назвать Ленина Ильичом может только один человек в мире. Это сотрудник мавзолея, который его купает каждый год.

    — Вадим Якунин