18 цитат по теме «мировосприятие» без воды

Собрали 18 цитат на тему «мировосприятие» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Это мог быть лучший день в моей жизни, вот только, к несчастью, пуля отрикошетила от стены и засела моём позвоночнике. Я, наконец, обрёл свободу, но бог лишил меня ног, чтобы я не мог ей насладиться. Я ведь верю в бога... Но, наверное, в тот период жизни меня больше интересовало верит ли бог в меня?

   Это мог быть лучший день в моей жизни, вот только, к несчастью, пуля отрикошетила от стены и засела моём позвоночнике. Я, наконец, обрёл свободу, но бог лишил меня ног, чтобы я не мог ей насладиться. Я ведь верю в бога... Но, наверное, в тот период жизни меня больше интересовало верит ли бог в меня?

   — Дуглас Монро · фильм
2. «

   В сущности она зеркало, в котором отражается часть твоего мозга. Если она прекрасна, то только потому, что прекрасно было твоё воспоминание. Ты дал рецепт. Кольцевой процесс, не забывай.

   В сущности она зеркало, в котором отражается часть твоего мозга. Если она прекрасна, то только потому, что прекрасно было твоё воспоминание. Ты дал рецепт. Кольцевой процесс, не забывай.

   — Станислав Лем · книга
3. «

   Мне кажется, Стив [Джобс] так страстно желает, чтобы мир был устроен определенным образом, что заставляет его быть таким. Иногда это не срабатывает. Реальность жестока.

   Мне кажется, Стив [Джобс] так страстно желает, чтобы мир был устроен определенным образом, что заставляет его быть таким. Иногда это не срабатывает. Реальность жестока.

   — Уолтер Айзексон · книга
4. «

   За рулём кабриолета Я врубаю Летова! И пускай уже не лето – Это фиолетово!

   За рулём кабриолета Я врубаю Летова! И пускай уже не лето – Это фиолетово!
5. «

   Большинство думает, что наше мировосприятие достаточно объективно, но на самом деле это не так. Слишком много всего происходит вокруг, и мозг не в силах воспринимать и обрабатывать весь объем информации – он вынужден выбирать, на что ему обращать внимание, а чем пренебрегать.

   Большинство думает, что наше мировосприятие достаточно объективно, но на самом деле это не так. Слишком много всего происходит вокруг, и мозг не в силах воспринимать и обрабатывать весь объем информации – он вынужден выбирать, на что ему обращать внимание, а чем пренебрегать.

   — Сара Хилл · книга
6. «

   Я называю красотой то, что берёт ваши напëрсточные головëнки и делает их более масштабными. Позволяет вам воспринимать мир на 40, 140, 140 тысяч слоёв детальнее и больше. И на самом деле, что бы вы там себе ни напридумывали, это — основа жизни. Потому что всё, что вы видите за своим окном — любой технический, любой социальный прогресс невозможен без этого расширения напëрсточного сознания. Без этого никакой технический и социальный прогресс невозможен, а любой достигнутый будет уничтожен.

   Я называю красотой то, что берёт ваши напëрсточные головëнки и делает их более масштабными. Позволяет вам воспринимать мир на 40, 140, 140 тысяч слоёв детальнее и больше. И на самом деле, что бы вы там себе ни напридумывали, это — основа жизни. Потому что всё, что вы видите за своим окном — любой технический, любой социальный прогресс невозможен без этого расширения напëрсточного сознания. Без этого никакой технический и социальный прогресс невозможен, а любой достигнутый будет уничтожен.
7. «

   Я чувствовала, что она [сокамерница] ещё не предел отпетости. Раньше мир делился на дурной и светлый, испорченный и добрый. Теперь он превращался в единый человеческий слив помоев, добра, жестокости, зверств и беззащитности.

   Я чувствовала, что она [сокамерница] ещё не предел отпетости. Раньше мир делился на дурной и светлый, испорченный и добрый. Теперь он превращался в единый человеческий слив помоев, добра, жестокости, зверств и беззащитности.

   — Тамара Петкевич · книга
8. «

   За дверью — большой зал. Большой зал с пустым круглым столом. Точнее, пустой зал с полным столом, потому что вокруг стола всё сосредоточено. Все девять человек — вокруг стола. И им кажется, думал Еремеев, что весь мир тоже — вокруг стола. И в пиджаке.

   За дверью — большой зал. Большой зал с пустым круглым столом. Точнее, пустой зал с полным столом, потому что вокруг стола всё сосредоточено. Все девять человек — вокруг стола. И им кажется, думал Еремеев, что весь мир тоже — вокруг стола. И в пиджаке.

   — Максимилиан Неаполитанский · книга
9. «

   Нам не нужны идеальные родители. Нам нужно понимание того, как реальные, несовершенные люди сформировали наше восприятие мира. Анализ — это не поиск вины, а способ увидеть границы своих возможностей, заданные в детстве.

   Нам не нужны идеальные родители. Нам нужно понимание того, как реальные, несовершенные люди сформировали наше восприятие мира. Анализ — это не поиск вины, а способ увидеть границы своих возможностей, заданные в детстве.

   — Дональд Винникотт
10. «

    Если бы все в этом мире делилось только на черное и белое, было бы намного проще соблюдать границы. Отношения с родственниками и друзьями были бы чистыми и искренними, все было бы идеально, можно было бы просто любить и больше ни о чем думать. И только враги были бы абсолютным злом. Их головы были бы покрыты язвами, и на пятках расцветали нарывы. В них не было бы ни капли хорошего. Их образы полностью соответствовали бы стандартному описанию злодея. Их с чистой совестью можно было бы ненавидеть.

    Если бы все в этом мире делилось только на черное и белое, было бы намного проще соблюдать границы. Отношения с родственниками и друзьями были бы чистыми и искренними, все было бы идеально, можно было бы просто любить и больше ни о чем думать. И только враги были бы абсолютным злом. Их головы были бы покрыты язвами, и на пятках расцветали нарывы. В них не было бы ни капли хорошего. Их образы полностью соответствовали бы стандартному описанию злодея. Их с чистой совестью можно было бы ненавидеть.

    — Прист · книга
11. «

    Если мир подо мной муравейника менее, то куда ж тут, товарищи, различать местоимения?!

    Если мир подо мной муравейника менее, то куда ж тут, товарищи, различать местоимения?!

    — Владимир Маяковский · книга
12. «

    — Мне пойти и принести тебе одеяло? Единственное, что ты здесь получишь, это простуда. — Аска хотел тебя спасти. — Что, забыла? Ты та, кто меня изменила. — Ничего не меняла. Я просто показала тебе правду. — Что ж, такое объяснение наверняка снимает с твоих плеч большую ответственность. — Тогда что я, по твоему, сделала? — Ты слишком много мне показала. Я поняла, что я — мир. И потому что ты боишься меня... Ты пытаешься сделать меня простым человеком. — ... Ты узнала? — Ага, узнала, что и много другого дерьма, о котором я не хотела знать. Благодаря тебе. Я также знаю... Что ты можешь превратить меня в человека ценой своей жизни. Хочешь попробовать? Может быть, до окончания G4? — Могу, если хочешь. Но сначала я должна спросить у тебя кое-что. Тебе нужен этот мир... Что это, твое «желание»? — Это было где-то в 20 веке, я полагаю... В трущобах был человек по имени Уилл. Сын какого-то богатого парня и его жены. Я не помню его лица, но помню, что у него были красивые светлые волосы, как у женщины. Он был странным. Он всегда дрался, но плакал после того, как кого-то бил. Сказал мне, что после того, как он потерял силу, чтобы нанести удар, он ничего не мог, кроме как расплакаться. И я не могe сказать почему, но в конце концов каждый всегда оказывался на его стороне. В том числе и я. Что ж, наши отношения немного... более тесные. Мы поклялись друг другу в своем будущем, отбросив старые жизни и имена. Хочу сказать... мы были счастливы. Но однажды Уилл внезапно исчез. Никому не сказал ни слова. И он больше не вернулся. Ни один полицейский или журналист никогда не мог сказать мне, почему. Я не планировала отказываться от него, но я все равно дала себе обещание... Что бы ни случилось, я никогда не забуду свои воспоминания о Уилле. И все же все эти воспоминания... расплывчаты. Есть догадки, почему? Потому что их никогда не было. Не во второй версии 20 века. У меня нет прошлого. Значит, у меня нет будущего. Я просто хочу выбраться из этой пустой клетки. — Даже ценой всего остального? — Бегает олень, а гонится лев. Кого из них, по вашему мнению, поддерживает Бог? — Я могу измерять вещи только в терминах потерь и приобретений. — Тогда не возражаешь, если я тебя о чем-то спрошу? Если твой мир настолько ценен, ты сможешь раздавить мой? — Нет ни моего, ни твоего. Мир просто... мир. — Значит, если мы действительно окажемся в эпохе вечного мира... Будет ли в ней место для тебя?

    — Мне пойти и принести тебе одеяло? Единственное, что ты здесь получишь, это простуда. — Аска хотел тебя спасти. — Что, забыла? Ты та, кто меня изменила. — Ничего не меняла. Я просто показала тебе правду. — Что ж, такое объяснение наверняка снимает с твоих плеч большую ответственность. — Тогда что я, по твоему, сделала? — Ты слишком много мне показала. Я поняла, что я — мир. И потому что ты боишься меня... Ты пытаешься сделать меня простым человеком. — ... Ты узнала? — Ага, узнала, что и много другого дерьма, о котором я не хотела знать. Благодаря тебе. Я также знаю... Что ты можешь превратить меня в человека ценой своей жизни. Хочешь попробовать? Может быть, до окончания G4? — Могу, если хочешь. Но сначала я должна спросить у тебя кое-что. Тебе нужен этот мир... Что это, твое «желание»? — Это было где-то в 20 веке, я полагаю... В трущобах был человек по имени Уилл. Сын какого-то богатого парня и его жены. Я не помню его лица, но помню, что у него были красивые светлые волосы, как у женщины. Он был странным. Он всегда дрался, но плакал после того, как кого-то бил. Сказал мне, что после того, как он потерял силу, чтобы нанести удар, он ничего не мог, кроме как расплакаться. И я не могe сказать почему, но в конце концов каждый всегда оказывался на его стороне. В том числе и я. Что ж, наши отношения немного... более тесные. Мы поклялись друг другу в своем будущем, отбросив старые жизни и имена. Хочу сказать... мы были счастливы. Но однажды Уилл внезапно исчез. Никому не сказал ни слова. И он больше не вернулся. Ни один полицейский или журналист никогда не мог сказать мне, почему. Я не планировала отказываться от него, но я все равно дала себе обещание... Что бы ни случилось, я никогда не забуду свои воспоминания о Уилле. И все же все эти воспоминания... расплывчаты. Есть догадки, почему? Потому что их никогда не было. Не во второй версии 20 века. У меня нет прошлого. Значит, у меня нет будущего. Я просто хочу выбраться из этой пустой клетки. — Даже ценой всего остального? — Бегает олень, а гонится лев. Кого из них, по вашему мнению, поддерживает Бог? — Я могу измерять вещи только в терминах потерь и приобретений. — Тогда не возражаешь, если я тебя о чем-то спрошу? Если твой мир настолько ценен, ты сможешь раздавить мой? — Нет ни моего, ни твоего. Мир просто... мир. — Значит, если мы действительно окажемся в эпохе вечного мира... Будет ли в ней место для тебя?

    — И-Но (I-No) · игра
13. «

    Спрашивай, дитя. У меня мало чего осталось, но времени в достатке. Да, только время и есть, но и оно скоро ускользнёт. А может, я никогда им и не владела... Такая странная концепция, не правда ли? Время... Пока ты сидишь здесь, в одиночестве, в голове какие только мысли не мелькают. Что лежит за завесой... Если много об этом думать, мир кажется всё более бессмысленным. Да, время — самая настоящая тайна...

    Спрашивай, дитя. У меня мало чего осталось, но времени в достатке. Да, только время и есть, но и оно скоро ускользнёт. А может, я никогда им и не владела... Такая странная концепция, не правда ли? Время... Пока ты сидишь здесь, в одиночестве, в голове какие только мысли не мелькают. Что лежит за завесой... Если много об этом думать, мир кажется всё более бессмысленным. Да, время — самая настоящая тайна...

    — Элисон Розенберг · игра
14. «

    Жизнь делают разнообразной не прыжки с парашютом. Не какие-то материальные декорации делают жизнь яркой. Жизнь делает яркой восприятие того, что тебя окружает. Способность это прожить, сформулировать и этим поделиться.

    Жизнь делают разнообразной не прыжки с парашютом. Не какие-то материальные декорации делают жизнь яркой. Жизнь делает яркой восприятие того, что тебя окружает. Способность это прожить, сформулировать и этим поделиться.

    — Франц Вертфоллен
15. «

    Когда ты готов работать с реальностью, реальность не бывает неприемлема.

    Когда ты готов работать с реальностью, реальность не бывает неприемлема.
16. «

    И я сам, и этот мир – для меня впервые.

    И я сам, и этот мир – для меня впервые.

    — Харуки Мураками · книга
17. «

    Идея о том, что отдельный человек способен изменить мир, одна из мощнейших идеологий нашего века и одновременно одна из величайших иллюзий.

    Идея о том, что отдельный человек способен изменить мир, одна из мощнейших идеологий нашего века и одновременно одна из величайших иллюзий.

    — Рольф Добелли · книга
18. «

    Мир, которого ты так желаешь, может быть завоёван, он существует, он реален, он возможен, он твой.

    Мир, которого ты так желаешь, может быть завоёван, он существует, он реален, он возможен, он твой.

    — Айн Рэнд