66 лучших цитат на тему «монархия»

66 цитат про «монархия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Что вы делаете? Вы не можете здесь сидеть! Сейчас же встаньте! — Почему? Это кресло. — Это не просто кресло, это к... к... коронационный стул Святого Эдуарда! — Люди тут вырезали свои имена. — Это трон, на котором сидели все короли и королевы! — И под сиденьем — большой булыжник. — Это Камень Судьбы, или Скунский Камень! — Вы верите в такой вздор... — Вы все, абсолютно все опошляете! Слушать меня! — ...сколько королевских задниц полировало этот стул... — СЛУШАТЬ МЕНЯ! — Почему вы командуете? — По праву помазанника божьего, я ваш король! — Вот еще! Вы сами сказали, что вам это не угодно, почему я должен слушать? — У меня есть на это право, у меня ЕСТЬ ГОЛОС! — Это точно. А еще воля и смелость. Я знаю, вы станете хорошим королем.

   — Что вы делаете? Вы не можете здесь сидеть! Сейчас же встаньте! — Почему? Это кресло. — Это не просто кресло, это к... к... коронационный стул Святого Эдуарда! — Люди тут вырезали свои имена. — Это трон, на котором сидели все короли и королевы! — И под сиденьем — большой булыжник. — Это Камень Судьбы, или Скунский Камень! — Вы верите в такой вздор... — Вы все, абсолютно все опошляете! Слушать меня! — ...сколько королевских задниц полировало этот стул... — СЛУШАТЬ МЕНЯ! — Почему вы командуете? — По праву помазанника божьего, я ваш король! — Вот еще! Вы сами сказали, что вам это не угодно, почему я должен слушать? — У меня есть на это право, у меня ЕСТЬ ГОЛОС! — Это точно. А еще воля и смелость. Я знаю, вы станете хорошим королем.

   — Лайонел Лог · фильм
2. «

   Любая монархия, даже самая умеренная, и любая аристократия, даже самая скромная, оскорбительны. Но если вы родились и выросли под властью монархии и аристократии, вы никогда сами не догадаетесь об оскорбительности своего положения и не поверите, если кто-нибудь вам об этом скажет.

   Любая монархия, даже самая умеренная, и любая аристократия, даже самая скромная, оскорбительны. Но если вы родились и выросли под властью монархии и аристократии, вы никогда сами не догадаетесь об оскорбительности своего положения и не поверите, если кто-нибудь вам об этом скажет.

   — Марк Твен · книга
3. «

   Монарх — человек, чья работа заключается в царствовании. Прежде монарх правил, о чем свидетельствует само это слово и в чем могли убедиться многие и многие. В России и в странах Востока монархи до сих пор значительно влияют на жизнь общества, да и на местоположение человеческих голов тоже, но в Западной Европе политическое управление препоручено, главным образом, его министрам, сам же монарх более озабочен сохранностью собственной головы.

   Монарх — человек, чья работа заключается в царствовании. Прежде монарх правил, о чем свидетельствует само это слово и в чем могли убедиться многие и многие. В России и в странах Востока монархи до сих пор значительно влияют на жизнь общества, да и на местоположение человеческих голов тоже, но в Западной Европе политическое управление препоручено, главным образом, его министрам, сам же монарх более озабочен сохранностью собственной головы.

   — Амброз Бирс · книга
4. «

   Чем меньше озабоченности выражает лицо монарха, тем больше уважения он внушает своим врагам.

   Чем меньше озабоченности выражает лицо монарха, тем больше уважения он внушает своим врагам.

   — Татьяна Устименко · книга
5. «

   У современной демократии есть только один опасный враг — добрый монарх.

   У современной демократии есть только один опасный враг — добрый монарх.

   — Оскар Уайльд
6. «

   ...неизбежность превращения патриарха в деспота.

   ...неизбежность превращения патриарха в деспота.

   — Майн Рид · книга
7. «

   [Гамильтон] Йоу! Он бы оставил тебя умирать Под крики, Но грядет революция, И бедняки одержат в ней победу. Тяжело слушать тебя, сохраняя серьезный вид.

   [Гамильтон] Йоу! Он бы оставил тебя умирать Под крики, Но грядет революция, И бедняки одержат в ней победу. Тяжело слушать тебя, сохраняя серьезный вид.

   — Сэмюель Сибери
8. «

   Монархия — лучший из худших видов правления.

   Монархия — лучший из худших видов правления.

   — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)
9. «

   — Монархия, Семен, оставила нам собор Василия Блаженного. А нынешний уклад оставит в лучшем случае бложок Василия Заборного. И то не факт, потому что сервер, на котором он рассупонился, могут в любой момент увезти в прокуратуру на простом мотоцикле с коляской.

   — Монархия, Семен, оставила нам собор Василия Блаженного. А нынешний уклад оставит в лучшем случае бложок Василия Заборного. И то не факт, потому что сервер, на котором он рассупонился, могут в любой момент увезти в прокуратуру на простом мотоцикле с коляской.

   — Виктор Пелевин · книга
10. «

    Трудно агитировать короля за монархию.

    Трудно агитировать короля за монархию.

    — Сальвадор Дали
11. «

    Закон самодержавия таков: Чем царь добрей, тем больше льется крови.

    Закон самодержавия таков: Чем царь добрей, тем больше льется крови.

    — Максимилиан Александрович Волошин
12. «

    В глубине души я чувствую отвращение к Пруссии: королевский абсолютизм, в неестественном сочетании с парламентом, — это ведь как подлая женщина, избравшая себе мужа с единой целью — обманывать его!

    В глубине души я чувствую отвращение к Пруссии: королевский абсолютизм, в неестественном сочетании с парламентом, — это ведь как подлая женщина, избравшая себе мужа с единой целью — обманывать его!

    — Валентин Пикуль · книга
13. «

    В действительности, монархия и республика суть только формы одной и той же сущности — государства, и цели последнего одинаково общи для той и другой из них (в области охранения, упорядочения и поддержания народных интересов). Почему же стремление к свободе и равенству должно быть принципиально чуждым одной из этих форм?

    В действительности, монархия и республика суть только формы одной и той же сущности — государства, и цели последнего одинаково общи для той и другой из них (в области охранения, упорядочения и поддержания народных интересов). Почему же стремление к свободе и равенству должно быть принципиально чуждым одной из этих форм?

    — Сергей Васильевич Зубатов
14. «

    Выше уже говорилось о том, что в своем дворцовом восхождении герцогу оставалось преодолеть последнюю ступеньку. Ступенька же эта располагалась в самом конце последнего, ведущего в Большую залу лестничного пролета, вниз по которому и скатился ночью прежний король, приземлившись, наперекор всякой вероятности, на лезвие собственного кинжала. Впрочем, личный врач монарха в своем заключении указал, что кончина его пациента явилась естественным исходом заболевания. Перед подписанием заключения лекарь некоторое время совещался наедине с Бенценом, и тому удалось разъяснить медику, что недуг, приводящий к скатыванию по лестнице с кинжалом в спине, является следствием чересчур длинного языка.

    Выше уже говорилось о том, что в своем дворцовом восхождении герцогу оставалось преодолеть последнюю ступеньку. Ступенька же эта располагалась в самом конце последнего, ведущего в Большую залу лестничного пролета, вниз по которому и скатился ночью прежний король, приземлившись, наперекор всякой вероятности, на лезвие собственного кинжала. Впрочем, личный врач монарха в своем заключении указал, что кончина его пациента явилась естественным исходом заболевания. Перед подписанием заключения лекарь некоторое время совещался наедине с Бенценом, и тому удалось разъяснить медику, что недуг, приводящий к скатыванию по лестнице с кинжалом в спине, является следствием чересчур длинного языка.

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Итак: 1) Нам необходима законно наследственная, нравственно и юридически бесспорная единоличная монархическая власть, достаточно сильная и независимая для того, чтобы: а) стоять над интересами и борьбой партий, слоев, профессий, областей и групп; б) в решительные моменты истории страны иметь окончательно решающий голос и право самой определить наличие этого момента. 2) Нам и необходимо народное представительство, которое явилось бы не рупором «глупости и измены» <...>, а народное представительство, которое отражало бы интересы страны, ее народов и ее людей, а не честолюбивые вожделения Милюковых или Керенских, или утопические конструкции Плехановых или Лениных. Все это нам необходимо вовсе не для защиты абстрактного принципа монархии или абстрактного принципа парламентаризма или абстрактного принципа демократии, свободы и прочего, и прочего. Это необходимо для совершенно конкретной задачи: защиты свободы, труда, жизни, инициативы и творчества — каждого народа империи и каждого из людей каждого народа. В межпланетных пространствах, может быть, есть и иные пути для достижения всего этого. В одиннадцативековой истории России — Россия никаких иных путей не нашла. И всякое отступление от этих путей несло России катастрофы — и в 13 веке, и в 18 веке, и в 20 веке, — несло России и татарское иго, и крепостное иго, и советское иго.

    Итак: 1) Нам необходима законно наследственная, нравственно и юридически бесспорная единоличная монархическая власть, достаточно сильная и независимая для того, чтобы: а) стоять над интересами и борьбой партий, слоев, профессий, областей и групп; б) в решительные моменты истории страны иметь окончательно решающий голос и право самой определить наличие этого момента. 2) Нам и необходимо народное представительство, которое явилось бы не рупором «глупости и измены» <...>, а народное представительство, которое отражало бы интересы страны, ее народов и ее людей, а не честолюбивые вожделения Милюковых или Керенских, или утопические конструкции Плехановых или Лениных. Все это нам необходимо вовсе не для защиты абстрактного принципа монархии или абстрактного принципа парламентаризма или абстрактного принципа демократии, свободы и прочего, и прочего. Это необходимо для совершенно конкретной задачи: защиты свободы, труда, жизни, инициативы и творчества — каждого народа империи и каждого из людей каждого народа. В межпланетных пространствах, может быть, есть и иные пути для достижения всего этого. В одиннадцативековой истории России — Россия никаких иных путей не нашла. И всякое отступление от этих путей несло России катастрофы — и в 13 веке, и в 18 веке, и в 20 веке, — несло России и татарское иго, и крепостное иго, и советское иго.

    — Иван Лукьянович Солоневич · книга
16. «

    ...«монархия» вообще — не обозначает ровно ничего — как, с другой стороны, ровно ничего не обозначает и термин «демократия» — тоже «вообще». Мы привыкли думать, что монархия есть образ правления, при котором глава государства или нации является наследственным и пожизненным главой, передающим свои права и функции и дальше: по наследству и в пожизненное владение. Однако, Польша была республикой — «Речь Посполита» — и возглавлялась королями, которые, были выборными. Византия была монархией — из ее ста девяти царствовавших императоров было убито семьдесят четыре. В семидесяти четырех случаях из ста девяти престол переходил к цареубийце по праву захвата. И при короновании императора Цхимисхия патриарх Полуевкт провозгласил даже и новый догмат: таинство помазания на царство смывает все грехи, в том числе и грех цареубийства, — победителей не судят.

    ...«монархия» вообще — не обозначает ровно ничего — как, с другой стороны, ровно ничего не обозначает и термин «демократия» — тоже «вообще». Мы привыкли думать, что монархия есть образ правления, при котором глава государства или нации является наследственным и пожизненным главой, передающим свои права и функции и дальше: по наследству и в пожизненное владение. Однако, Польша была республикой — «Речь Посполита» — и возглавлялась королями, которые, были выборными. Византия была монархией — из ее ста девяти царствовавших императоров было убито семьдесят четыре. В семидесяти четырех случаях из ста девяти престол переходил к цареубийце по праву захвата. И при короновании императора Цхимисхия патриарх Полуевкт провозгласил даже и новый догмат: таинство помазания на царство смывает все грехи, в том числе и грех цареубийства, — победителей не судят.

    — Иван Лукьянович Солоневич · книга
17. «

    Абсолютный — независимый, неподотчетный. При абсолютной монархии, например, государь делает все, что ему угодно, до тех пор, пока его не убьют. Абсолютных монархий осталось не так уж много; большинство из них уступило место ограниченным монархиям, где зло (или добро), творимое государями, изрядно завуалировано, а еще республикам, которые управляются волею случая.

    Абсолютный — независимый, неподотчетный. При абсолютной монархии, например, государь делает все, что ему угодно, до тех пор, пока его не убьют. Абсолютных монархий осталось не так уж много; большинство из них уступило место ограниченным монархиям, где зло (или добро), творимое государями, изрядно завуалировано, а еще республикам, которые управляются волею случая.

    — Амброз Бирс · книга
18. «

    Монархия пала не потому, что были слишком сильны ее враги, а потому, что слишком слабы были ее защитники.

    Монархия пала не потому, что были слишком сильны ее враги, а потому, что слишком слабы были ее защитники.

    — Николай Евгеньевич Марков
19. «

    Я за монархию, ибо такова моя королевская воля.

    Я за монархию, ибо такова моя королевская воля.

    — Сальвадор Дали
20. «

    Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану: — Повторите, господин главный государственный распорядитель! Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал: — Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную... — Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок! Тот, заикаясь, проговорил: — Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

    Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал, над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и сопредельных стран, владыка, сапоги которого попирают Вселенную... Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнёс титул. Затем он приказал Билану: — Повторите, господин главный государственный распорядитель! Коротенький и толстенький Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал: — Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги которого упираются во Вселенную... — Плохо, очень плохо! — сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему, — Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок! Тот, заикаясь, проговорил: — Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, которого сапогами попирают из Вселенной...

    — Александр Волков · книга