52 цитаты про «монастырь»

Тема «монастырь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 52 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Святогорские монахи — сущие беглые солдаты, а не святые отцы, им нужен не отец Иона, а хороший унтер-лейтенант с большою дубиной!

   Святогорские монахи — сущие беглые солдаты, а не святые отцы, им нужен не отец Иона, а хороший унтер-лейтенант с большою дубиной!

   — Семён Степанович Гейченко · книга
2. «

   — В монастырь приехала комиссия настоятелей других монастырей. Один из членов комиссии подходит к местному настоятелю и с изумлением говорит, что монахи во время молитвы курят! — Ну и что же? Наш монастырь запрашивал синод, можно ли курить во время молитвы. — И что же вам ответили? — Что нельзя. А потом мы спросили, можно ли молиться во время курения, и нам ответили, что можно. Видите, все зависит от постановки вопроса!

   — В монастырь приехала комиссия настоятелей других монастырей. Один из членов комиссии подходит к местному настоятелю и с изумлением говорит, что монахи во время молитвы курят! — Ну и что же? Наш монастырь запрашивал синод, можно ли курить во время молитвы. — И что же вам ответили? — Что нельзя. А потом мы спросили, можно ли молиться во время курения, и нам ответили, что можно. Видите, все зависит от постановки вопроса!
3. «

   Монастыри ничуть не лучше тюрем. И в тех и в других без следа исчезло достаточно большое количество людей.

   Монастыри ничуть не лучше тюрем. И в тех и в других без следа исчезло достаточно большое количество людей.

   — Алексей Пехов · книга
4. «

   Любая умственная активность, кроме Иисусовой молитвы, считается в монастыре неприемлемой и даже греховной. Сестра учится доверять не себе и своему опыту, своему видению действительности, чуть было не приведшему ее в ад, а наставнику – Матушке. Считается, что такое недоверие себе во всем и является самым главным в спасении души. Это очень удобно: в таком состоянии человек легко поддается контролю – ему можно внушить все, что угодно, заставить исполнять любые «благословения» и оправдывать любые поступки своего наставника. Такая практика контроля тщательно маскируется духовной идеологией, оправдывается цитатами из Писания или святых отцов, часто вырванными из контекста. Недаром самыми ценными добродетелями в монастыре считаются безоговорочное послушание и преданность наставнику (интересно, что не Богу).

   Любая умственная активность, кроме Иисусовой молитвы, считается в монастыре неприемлемой и даже греховной. Сестра учится доверять не себе и своему опыту, своему видению действительности, чуть было не приведшему ее в ад, а наставнику – Матушке. Считается, что такое недоверие себе во всем и является самым главным в спасении души. Это очень удобно: в таком состоянии человек легко поддается контролю – ему можно внушить все, что угодно, заставить исполнять любые «благословения» и оправдывать любые поступки своего наставника. Такая практика контроля тщательно маскируется духовной идеологией, оправдывается цитатами из Писания или святых отцов, часто вырванными из контекста. Недаром самыми ценными добродетелями в монастыре считаются безоговорочное послушание и преданность наставнику (интересно, что не Богу).

   — Мария Кикоть · книга
5. «

   Если мы стыдимся Креста, значит и Бог нас постыдится. Вот об этом всегда помнить, никогда не стыдиться, носить крест святой на себе. Когда проезжаем мимо монастыря или храма, или кладбища – перекреститься всегда, осенить себя святым крестом. Если мы будем стыдиться Бога и Креста Господня, значит и Бог постыдится и нас грешных на Суде Божием. Никогда стыдиться не надо, и обедаешь: перекрестись, перекрести пищу и с Богом кушай, во славу Божию, осененное все святым Крестом Господним.

   Если мы стыдимся Креста, значит и Бог нас постыдится. Вот об этом всегда помнить, никогда не стыдиться, носить крест святой на себе. Когда проезжаем мимо монастыря или храма, или кладбища – перекреститься всегда, осенить себя святым крестом. Если мы будем стыдиться Бога и Креста Господня, значит и Бог постыдится и нас грешных на Суде Божием. Никогда стыдиться не надо, и обедаешь: перекрестись, перекрести пищу и с Богом кушай, во славу Божию, осененное все святым Крестом Господним.

   — Зосима (Сокур)
6. «

   Власть, которой наделяется духовный наставник, гораздо более сильна по сравнению с любой другой светской властью, поскольку подчиненный на самом деле верит, что только через послушание наставнику он может обрести спасение. Эта власть близка к абсолютной, и последствия ее могут быть самыми экстремальными. Легко предположить, что обладающие этой властью могут ею злоупотреблять. Если послушник добровольно отказался от своего разумения и здравого смысла, то логически уже невозможно опровергнуть доводы наставника, остается только подчиниться чужой воле.

   Власть, которой наделяется духовный наставник, гораздо более сильна по сравнению с любой другой светской властью, поскольку подчиненный на самом деле верит, что только через послушание наставнику он может обрести спасение. Эта власть близка к абсолютной, и последствия ее могут быть самыми экстремальными. Легко предположить, что обладающие этой властью могут ею злоупотреблять. Если послушник добровольно отказался от своего разумения и здравого смысла, то логически уже невозможно опровергнуть доводы наставника, остается только подчиниться чужой воле.

   — Мария Кикоть · книга
7. «

   — Я известна знаниями в области колдовства и окультизма. — ... Вы монахиня! — Обсудим мои частично подавленные интересы ко тьме и злу в другой раз.

   — Я известна знаниями в области колдовства и окультизма. — ... Вы монахиня! — Обсудим мои частично подавленные интересы ко тьме и злу в другой раз.

   — Агата Ван Хеллсинг · сериал
8. «

   Разозлить Матушку было очень страшно. Лучше было молча потерпеть поток оскорблений, а потом попросить у всех прощения с земным поклоном. Особенно на занятиях обычно доставалось «мамам» за их халатность, лень и неблагодарность. Такое часто используют в сектах. Все против одного, потом все против другого.

   Разозлить Матушку было очень страшно. Лучше было молча потерпеть поток оскорблений, а потом попросить у всех прощения с земным поклоном. Особенно на занятиях обычно доставалось «мамам» за их халатность, лень и неблагодарность. Такое часто используют в сектах. Все против одного, потом все против другого.

   — Мария Кикоть · книга
9. «

   После моего переезда из паломни в сестринский корпус меня очень удивило одно престранное обстоятельство: по всему монастырю ни в одном туалете не было туалетной бумаги. Ни в корпусах, ни в трапезной, вообще нигде. В паломне и на гостевой трапезной бумага везде была, а тут нет. <...> Потом я все-таки выведала у соседки по келье, что этот драгоценнейший и жизненно важный предмет нужно специально выписывать у благочинной, это можно сделать только раз в неделю, когда работает рухолка, и выписать можно только два рулона в месяц, не больше. Я подумала, что мне это показалось. Просто не может быть. После всех этих роскошных трапез с икрой, дорадо и конфетами ручной работы в такое было трудно поверить.

   После моего переезда из паломни в сестринский корпус меня очень удивило одно престранное обстоятельство: по всему монастырю ни в одном туалете не было туалетной бумаги. Ни в корпусах, ни в трапезной, вообще нигде. В паломне и на гостевой трапезной бумага везде была, а тут нет. <...> Потом я все-таки выведала у соседки по келье, что этот драгоценнейший и жизненно важный предмет нужно специально выписывать у благочинной, это можно сделать только раз в неделю, когда работает рухолка, и выписать можно только два рулона в месяц, не больше. Я подумала, что мне это показалось. Просто не может быть. После всех этих роскошных трапез с икрой, дорадо и конфетами ручной работы в такое было трудно поверить.

   — Мария Кикоть · книга
10. «

    Светлую заутреню 1956 года я встретил в Москве у стен храма Новодевичьего монастыря. Народу было так много, что войти внутрь было нельзя, и я стоял в толпе снаружи около открытого окна. Видно, моя грешная судьба – всё стоять только «около церковных стен», из ночи греха видеть горящий огнями храм, только издали слышать Божественные песни. Но слава Богу за всякую Его милость... Прощение! Великое прощение снова, еще раз дается этой толпе, этому городу и всему миру.

    Светлую заутреню 1956 года я встретил в Москве у стен храма Новодевичьего монастыря. Народу было так много, что войти внутрь было нельзя, и я стоял в толпе снаружи около открытого окна. Видно, моя грешная судьба – всё стоять только «около церковных стен», из ночи греха видеть горящий огнями храм, только издали слышать Божественные песни. Но слава Богу за всякую Его милость... Прощение! Великое прощение снова, еще раз дается этой толпе, этому городу и всему миру.

    — Сергей Иосифович Фудель
11. «

    Пишешь о послушнице К., которая все хочет поступить в сестры милосердия, но наконец, слава Богу, уселась. Если опять станет смущаться, скажи ей, что если она убежит из монастыря, то враг ее поймает. А послушнице N. не советую ради близости родных перейти куда-нибудь подальше. Враг нигде не оставит искушениями. Касательно же своего положения, помни апостолом вкратце выраженную волю Божию: Будьте долготерпеливы ко всем. Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите, ибо такова о вас воля Божия (1 Фес.5:14, 16—18). Если не можем еще радоваться, то, по крайней мере, постараемся не скорбеть паче меры, а вооружаться терпением и долготерпением, памятуя сказанное от Господа: Претерпевший же до конца спасется (Мф. 10:22)

    Пишешь о послушнице К., которая все хочет поступить в сестры милосердия, но наконец, слава Богу, уселась. Если опять станет смущаться, скажи ей, что если она убежит из монастыря, то враг ее поймает. А послушнице N. не советую ради близости родных перейти куда-нибудь подальше. Враг нигде не оставит искушениями. Касательно же своего положения, помни апостолом вкратце выраженную волю Божию: Будьте долготерпеливы ко всем. Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите, ибо такова о вас воля Божия (1 Фес.5:14, 16—18). Если не можем еще радоваться, то, по крайней мере, постараемся не скорбеть паче меры, а вооружаться терпением и долготерпением, памятуя сказанное от Господа: Претерпевший же до конца спасется (Мф. 10:22)

    — Амвросий Оптинский
12. «

    ... разговоры на трапезе были запрещены, все смотрели в свои тарелки и ели быстро, чтобы успеть до звонка.

    ... разговоры на трапезе были запрещены, все смотрели в свои тарелки и ели быстро, чтобы успеть до звонка.

    — Мария Кикоть · книга
13. «

    – А что, – неожиданно для самого себя поинтересовался лазутчик, – монахов, сдающих выпускные экзамены, так прямо берут и засовывают в Лабиринт? Сразу? – Как же, – звонко расхохотался малыш-инок, – сразу! Берут за ворот и кидают! Сперва монаха-экзаменующегося пытают с усердием… – Пытают? – не понял Змееныш. – Ну, вопросы задают. Садится патриарх со старшими вероучителями и давай спрашивать: кто такой Будда, чем «великая колесница» отличается от «малой», почем нынче лотосы в пруду… У Змееныша возникло неприятное ощущение, что Маленький Архат над ним издевается. Ощущение издевательства окрепло и разрослось. – …И никогда заранее неизвестно: что лучше – отвечать, или помалкивать, или вообще сыграть на железной флейте без отверстий! Удовлетворится патриарх, кивнут наставники, и ведут тогда монаха в Палату грусти и радости… сказки слушать. Сидит монах и слушает, а ему то историю о бедной Ли-цзы расскажут, то анекдот о «новом китайце из Хэбея»! И если наш друг-испытуемый хоть раз засмеется или пустит слезу – гонят его взашей, до следующей переэкзаменовки! Ну а если выдержит – идет сперва в Палату мощи, где рубит руками гальку и черепицы, камни таскает и всякое такое… после в Палате отмщения с братией машется: с голыми руками против четверых невооруженных, с посохом – против восьми с оружием, с деревянной скамейкой против наставников-шифу, и, наконец, если экзамены сдают двое – один на один со своим же братом экзаменующимся! Говорят, что после этого оставшийся неделю залечивает раны, а потом идет в Лабиринт…

    – А что, – неожиданно для самого себя поинтересовался лазутчик, – монахов, сдающих выпускные экзамены, так прямо берут и засовывают в Лабиринт? Сразу? – Как же, – звонко расхохотался малыш-инок, – сразу! Берут за ворот и кидают! Сперва монаха-экзаменующегося пытают с усердием… – Пытают? – не понял Змееныш. – Ну, вопросы задают. Садится патриарх со старшими вероучителями и давай спрашивать: кто такой Будда, чем «великая колесница» отличается от «малой», почем нынче лотосы в пруду… У Змееныша возникло неприятное ощущение, что Маленький Архат над ним издевается. Ощущение издевательства окрепло и разрослось. – …И никогда заранее неизвестно: что лучше – отвечать, или помалкивать, или вообще сыграть на железной флейте без отверстий! Удовлетворится патриарх, кивнут наставники, и ведут тогда монаха в Палату грусти и радости… сказки слушать. Сидит монах и слушает, а ему то историю о бедной Ли-цзы расскажут, то анекдот о «новом китайце из Хэбея»! И если наш друг-испытуемый хоть раз засмеется или пустит слезу – гонят его взашей, до следующей переэкзаменовки! Ну а если выдержит – идет сперва в Палату мощи, где рубит руками гальку и черепицы, камни таскает и всякое такое… после в Палате отмщения с братией машется: с голыми руками против четверых невооруженных, с посохом – против восьми с оружием, с деревянной скамейкой против наставников-шифу, и, наконец, если экзамены сдают двое – один на один со своим же братом экзаменующимся! Говорят, что после этого оставшийся неделю залечивает раны, а потом идет в Лабиринт…

    — Генри Лайон Олди · книга
14. «

    Монастырь — это темница, куда ввергают тех, кого общество выбросило за борт.

    Монастырь — это темница, куда ввергают тех, кого общество выбросило за борт.

    — Дени Дидро
15. «

    Когда люди, уставшие от работы и, может быть, от грехов, ложатся спать, тогда встают монахи и молятся за них, за себя, за весь мир. Бог ищет повода, чтобы помиловать людей и мир. Монахи дают этот повод.

    Когда люди, уставшие от работы и, может быть, от грехов, ложатся спать, тогда встают монахи и молятся за них, за себя, за весь мир. Бог ищет повода, чтобы помиловать людей и мир. Монахи дают этот повод.

    — Монах Феодох
16. «

    — Ты в монастырь, а я за бугор скручу. — Нужен ты там кому...

    — Ты в монастырь, а я за бугор скручу. — Нужен ты там кому...

    — Серёга (Сергей Александрович) · фильм
17. «

    И после трапезы – один час для отдыха. Всего один, невозможно короткий час. В первый же день монашества Маленький Архат незаметно подсказал Змеенышу, задержавшись на миг около Цая и шепнув, ни к кому вроде бы конкретно не обращаясь: – Новички не отдыхают. Как правило, первым делом они идут осматривать оружейную… И Змееныш покорно двинулся осматривать Большой зал оружия. Час пролетал подобно мигу. И вновь наступал черед воинского искусства, но уже не общий для всей братии: отдельно строились новички, отдельно – «опоясанные веревкой», отдельно от тех и других – знатоки-шифу, хранители секретов и умений. И – что сразу заинтересовало Змееныша – в отличие от мирских школ и школ иных обителей, здесь никогда не допускали свободного поединка (пусть даже и учебного, пусть по договоренности!), если монах-воин провел в усердных занятиях менее трех лет. До того – нет тебе соперника, нет тебе помощника! Сам трудись! Воистину: Пока готовится рука Для ноши кулака — Пройдет снаружи год иль два, В душе пройдут века! И на закате – ужин.

    И после трапезы – один час для отдыха. Всего один, невозможно короткий час. В первый же день монашества Маленький Архат незаметно подсказал Змеенышу, задержавшись на миг около Цая и шепнув, ни к кому вроде бы конкретно не обращаясь: – Новички не отдыхают. Как правило, первым делом они идут осматривать оружейную… И Змееныш покорно двинулся осматривать Большой зал оружия. Час пролетал подобно мигу. И вновь наступал черед воинского искусства, но уже не общий для всей братии: отдельно строились новички, отдельно – «опоясанные веревкой», отдельно от тех и других – знатоки-шифу, хранители секретов и умений. И – что сразу заинтересовало Змееныша – в отличие от мирских школ и школ иных обителей, здесь никогда не допускали свободного поединка (пусть даже и учебного, пусть по договоренности!), если монах-воин провел в усердных занятиях менее трех лет. До того – нет тебе соперника, нет тебе помощника! Сам трудись! Воистину: Пока готовится рука Для ноши кулака — Пройдет снаружи год иль два, В душе пройдут века! И на закате – ужин.

    — Генри Лайон Олди · книга
18. «

    ... Недавно ко мне в каливу зашли два католика-архитектора из Рима... Что такое Православие, они не понимали, но настроены были по-доброму. «Почему, – спросили они меня, – монахи сидят здесь? Почему они не идут в мир на общественное служение?» – «А разве, – ответил я, – маяки не должны стоять на скалах? Что, прикажете им переехать в города и подключиться к работе уличных фонарей? У маяков свое служение, у фонарей свое». Монах – это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога – пункта своего назначения.

    ... Недавно ко мне в каливу зашли два католика-архитектора из Рима... Что такое Православие, они не понимали, но настроены были по-доброму. «Почему, – спросили они меня, – монахи сидят здесь? Почему они не идут в мир на общественное служение?» – «А разве, – ответил я, – маяки не должны стоять на скалах? Что, прикажете им переехать в города и подключиться к работе уличных фонарей? У маяков свое служение, у фонарей свое». Монах – это не лампочка, которая висит над городским тротуаром и светит пешеходам, чтобы те не спотыкались. Монах есть далекий маяк, утвержденный высоко на скалах и своим сиянием освещающий моря и океаны для того, чтобы корабли шли верным путем и достигали Бога – пункта своего назначения.

    — Паисий Святогорец
19. «

    Вырица будет местом паломничества, и откроют здесь монастырь.

    Вырица будет местом паломничества, и откроют здесь монастырь.

    — Серафим Вырицкий
20. «

    ... «культ личности матушки», подменивший здесь веру во Христа и на котором все здесь зиждется. Скудная трапеза сестер и детей, состоящая главным образом из пожертвованных просроченных продуктов, где даже в скоромный день редко бывает рыба или молочные продукты, и про матушкины роскошные обеды, про непрестанную работу без отдыха, про эти выматывающие душу занятия, про сестер, которые от такой жизни теряли рассудок, ну и конечно же – про туалетную бумагу! Точнее, про ее отсутствие.

    ... «культ личности матушки», подменивший здесь веру во Христа и на котором все здесь зиждется. Скудная трапеза сестер и детей, состоящая главным образом из пожертвованных просроченных продуктов, где даже в скоромный день редко бывает рыба или молочные продукты, и про матушкины роскошные обеды, про непрестанную работу без отдыха, про эти выматывающие душу занятия, про сестер, которые от такой жизни теряли рассудок, ну и конечно же – про туалетную бумагу! Точнее, про ее отсутствие.

    — Мария Кикоть · книга