110 цитат «Москва» на каждый день

Собрали 110 цитат на тему «Москва» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ты в царстве боли, крови, предательства и гламура. Ты в Москве, товарищ.

   Ты в царстве боли, крови, предательства и гламура. Ты в Москве, товарищ.

   — Сергей Глухарев · сериал
2. «

   Этот город полон одиноких девушек, таких как Я. Мечущихся от беспринципного разврата к многомесячному катастрофическому отсутствию секса. Нокаутирующих апатию шоколадными кексами. Втайне мечтающих об идеальном мужчине и точно знающих, что таких на свете нет. С мазохистской сосредоточенностью рассматривающих в увеличительном зеркале очередную — черт бы ее побрал — морщинку.

   Этот город полон одиноких девушек, таких как Я. Мечущихся от беспринципного разврата к многомесячному катастрофическому отсутствию секса. Нокаутирующих апатию шоколадными кексами. Втайне мечтающих об идеальном мужчине и точно знающих, что таких на свете нет. С мазохистской сосредоточенностью рассматривающих в увеличительном зеркале очередную — черт бы ее побрал — морщинку.

   — Маша Царева · книга
3. «

   Это был кабак! Это было что-то столь же вульгарное, как ресторан «Прага» на Новом Арбате... Пошлость вообще бессмертна... Здесь всего было слишком много. Хрусталя, серебра, крахмала. Какая-то незаметная грань была перейдена, и помпезная роскошь превратилась в безвкусицу.

   Это был кабак! Это было что-то столь же вульгарное, как ресторан «Прага» на Новом Арбате... Пошлость вообще бессмертна... Здесь всего было слишком много. Хрусталя, серебра, крахмала. Какая-то незаметная грань была перейдена, и помпезная роскошь превратилась в безвкусицу.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Ночная Москва похожа на проститутку – она себя продаёт, причём продаёт выгодно и не дёшево…

   Ночная Москва похожа на проститутку – она себя продаёт, причём продаёт выгодно и не дёшево…

   — Катя Цойлик · книга
5. «

   За окном Москва. Красивая, как все мои бывшие.

   За окном Москва. Красивая, как все мои бывшие.
6. «

   Я сейчас живу на два города. Это Москва и Питер. Мне очень тяжело совмещать, потому что два абсолютно разных города. Даже пахнет по-разному. В Москве пахнет движухой, деньгами, дорогими духами. В Питере всё как-то размеренно, а в Москве нет, в Москве бешеный темп. <...> Поэтому я считаю, что разводные мосты могут быть только в Санкт-Петербурге. Если бы разводные мосты были в Москве, оттуда бы каждый день сыпались люди в попытке перепрыгнуть на тот берег.

   Я сейчас живу на два города. Это Москва и Питер. Мне очень тяжело совмещать, потому что два абсолютно разных города. Даже пахнет по-разному. В Москве пахнет движухой, деньгами, дорогими духами. В Питере всё как-то размеренно, а в Москве нет, в Москве бешеный темп. <...> Поэтому я считаю, что разводные мосты могут быть только в Санкт-Петербурге. Если бы разводные мосты были в Москве, оттуда бы каждый день сыпались люди в попытке перепрыгнуть на тот берег.

   — Валентин Сидоров
7. «

   В Москве надо быть как арбузная косточка. Тебя съели, а ты вышел, целый и невредимый.

   В Москве надо быть как арбузная косточка. Тебя съели, а ты вышел, целый и невредимый.

   — Арсений Чуганин · сериал
8. «

   — Говорят в Нью-Йорке жестко, но я думаю, в Москве намного жестче. Здесь все такие угрюмые, никто никогда не улыбается. — У нас только дебилы постоянно улыбаются. В России улыбку надо заслужить.

   — Говорят в Нью-Йорке жестко, но я думаю, в Москве намного жестче. Здесь все такие угрюмые, никто никогда не улыбается. — У нас только дебилы постоянно улыбаются. В России улыбку надо заслужить.

   — Лана · фильм
9. «

   Московская осень, московская осень, Последние листья клён нехотя сбросит. И память меня, словно ветер, уносит В другую такую же точно московскую осень.

   Московская осень, московская осень, Последние листья клён нехотя сбросит. И память меня, словно ветер, уносит В другую такую же точно московскую осень.
10. «

    Resist the sign of evil Resist the underworld. Alive or dead we're leaving Moscow, Moscow after dark.

    Resist the sign of evil Resist the underworld. Alive or dead we're leaving Moscow, Moscow after dark.
11. «

    Мне кажется, в России, на самом деле, две реальности. Есть московская реальность и реальность маленьких городков, посёлков, деревень, далеких от Москвы. Вот сейчас для меня, как для москвича, реальность — это что-то, меняющееся с огромным ускорением. Помню, лет семь назад меня и других режиссеров пригласили на телеканал «Дождь» на часовую программу подискутировать, нужна ли в искусстве цензура. Там были Кирилл Серебренников, Лёша Попогребский, ещё кто-то. Я тогда сказал: «Ребята, почему такой формат странный — час? Давайте быстро скажем, что цензура не нужна, и разойдемся, это две минуты максимум». <...> Реальность провинции вообще другая, там ничего абсолютно не происходит, единственное — какая-то мнимая стабильность действительно появилась: такой уровень чуть выше бедности, при котором люди как-то начали спокойно жить. Она их невероятно радует. Их очень хорошо можно понять. Как Москве всегда было всё равно, что там в провинции, так и им абсолютно всё равно, что происходит в Москве, что там за «болотная» история. Они просто вообще не понимают, что происходит.

    Мне кажется, в России, на самом деле, две реальности. Есть московская реальность и реальность маленьких городков, посёлков, деревень, далеких от Москвы. Вот сейчас для меня, как для москвича, реальность — это что-то, меняющееся с огромным ускорением. Помню, лет семь назад меня и других режиссеров пригласили на телеканал «Дождь» на часовую программу подискутировать, нужна ли в искусстве цензура. Там были Кирилл Серебренников, Лёша Попогребский, ещё кто-то. Я тогда сказал: «Ребята, почему такой формат странный — час? Давайте быстро скажем, что цензура не нужна, и разойдемся, это две минуты максимум». <...> Реальность провинции вообще другая, там ничего абсолютно не происходит, единственное — какая-то мнимая стабильность действительно появилась: такой уровень чуть выше бедности, при котором люди как-то начали спокойно жить. Она их невероятно радует. Их очень хорошо можно понять. Как Москве всегда было всё равно, что там в провинции, так и им абсолютно всё равно, что происходит в Москве, что там за «болотная» история. Они просто вообще не понимают, что происходит.

    — Борис Игоревич Хлебников
12. «

    Поскреби циничного пресыщенного москвича и найдешь здорового провинциала.

    Поскреби циничного пресыщенного москвича и найдешь здорового провинциала.

    — Дмитрий Емец · книга
13. «

    Даша представила, как земной шар превращается в одного огромного великана, который только и ждал, когда у него появится сердце. И вот она приехала в Москву, чтобы стать сердцем этого бесчувственного Гулливера, хаотично двигающегося, не замечающего ничего вокруг и рискующего своей силой разрушить параллельный мир «умерших» душ, а тем самым себя обречь на вечный мрак и смерть. У Гулливера была американская голова, китайские руки, африканские ноги, австралийский живот. Но еще не было сердца. Ступив на землю, Даша приостановилась и пристально взглянула на бессознательно копошащихся. Как же они не понимают, что от них и только от них зависит жизнь всего сущего на земном шаре? Любить нужно! Любить! Любить все: от песчинки на пляже до бесконечного пространства вселенной! «Именно так, как люблю все это я!» — хотела закричать она. Но вместо этого ринулась в самую гущу Гулливера, стойко решив раздать кусочки своего беспокойного любящего сердца своим воинам на поле битвы с холодным разумом.

    Даша представила, как земной шар превращается в одного огромного великана, который только и ждал, когда у него появится сердце. И вот она приехала в Москву, чтобы стать сердцем этого бесчувственного Гулливера, хаотично двигающегося, не замечающего ничего вокруг и рискующего своей силой разрушить параллельный мир «умерших» душ, а тем самым себя обречь на вечный мрак и смерть. У Гулливера была американская голова, китайские руки, африканские ноги, австралийский живот. Но еще не было сердца. Ступив на землю, Даша приостановилась и пристально взглянула на бессознательно копошащихся. Как же они не понимают, что от них и только от них зависит жизнь всего сущего на земном шаре? Любить нужно! Любить! Любить все: от песчинки на пляже до бесконечного пространства вселенной! «Именно так, как люблю все это я!» — хотела закричать она. Но вместо этого ринулась в самую гущу Гулливера, стойко решив раздать кусочки своего беспокойного любящего сердца своим воинам на поле битвы с холодным разумом.

    — Юлия Руденко · книга
14. «

    Москва такая школа, фору даст любому ВУЗу.

    Москва такая школа, фору даст любому ВУЗу.
15. «

    Никто не жалеет, что в Москву уехал. Витёк Рогов говорил, когда к матери своей приезжал: в Москве деньги под ногами лежат, дурак, кто не поднимет. Танька посмотрела себе под ноги. Только жёлтые листья под ними лежали, прилипали к подошвам босоножек, а денег никаких не было.

    Никто не жалеет, что в Москву уехал. Витёк Рогов говорил, когда к матери своей приезжал: в Москве деньги под ногами лежат, дурак, кто не поднимет. Танька посмотрела себе под ноги. Только жёлтые листья под ними лежали, прилипали к подошвам босоножек, а денег никаких не было.

    — Анна Берсенева · книга
16. «

    Шляпа меня доконала. Не принято в Москве носить соломенные шляпы. Даже в жару. Даже старичкам, если они ещё не впали в маразм.

    Шляпа меня доконала. Не принято в Москве носить соломенные шляпы. Даже в жару. Даже старичкам, если они ещё не впали в маразм.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Народ в Москве, как известно, отзывчивый — не в смысле жалости, а в смысле что любит отозваться на антиобщественные явления.

    Народ в Москве, как известно, отзывчивый — не в смысле жалости, а в смысле что любит отозваться на антиобщественные явления.

    — Борис Акунин · книга
18. «

    — Как при помощи дедукции узнать коренного москвича? — Коренной москвич живёт дольше, чем молочный.

    — Как при помощи дедукции узнать коренного москвича? — Коренной москвич живёт дольше, чем молочный.
19. «

    — Слышь, Дань, он не уходит. — Брат! — ...а потом в Николаевский банк зашел, спросил — мать-то записала всё, а мне охранник, козел, говорит: нет такого. Ну, думаю, всё... Если в музее никого... Денег-то нет, паспорт на каждом шагу спрашивают. Хорошо, штаны милицейские надел.

    — Слышь, Дань, он не уходит. — Брат! — ...а потом в Николаевский банк зашел, спросил — мать-то записала всё, а мне охранник, козел, говорит: нет такого. Ну, думаю, всё... Если в музее никого... Денег-то нет, паспорт на каждом шагу спрашивают. Хорошо, штаны милицейские надел.

    — Виктор Багров (Татарин) · фильм
20. «

    Москва днём казалась гордой, а ночью — несчастной.

    Москва днём казалась гордой, а ночью — несчастной.

    — Дмитрий Глуховский · книга