118 лучших мыслей на тему «муки, мучения»

Собрали 118 цитат на тему «муки, мучения» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Так больно и так сладостно быть рядом и в то же время не иметь возможности прикоснуться друг к другу.

   Так больно и так сладостно быть рядом и в то же время не иметь возможности прикоснуться друг к другу.

   — Лорен Оливер · книга
2. «

   Скорбная, начинала она свои хождения по мукам.

   Скорбная, начинала она свои хождения по мукам.

   — Валентин Пикуль · книга
3. «

   Избавить от мук Таню было бы настоящим милосердием. Но никто не посмел. Никто не любил её достаточно сильно.

   Избавить от мук Таню было бы настоящим милосердием. Но никто не посмел. Никто не любил её достаточно сильно.

   — Джейн Лителл · книга
4. «

   Я шел по улице, мучаясь неясным томлением — хотелось то ли курить, чего я никогда не практиковал, то ли выпить пива, чего я никогда не любил.

   Я шел по улице, мучаясь неясным томлением — хотелось то ли курить, чего я никогда не практиковал, то ли выпить пива, чего я никогда не любил.

   — Виктор Пелевин · книга
5. «

   Скала их не укроет, мёртвое дерево не даст прибежища, стрекот цикад — облегчения.

   Скала их не укроет, мёртвое дерево не даст прибежища, стрекот цикад — облегчения.

   — Стивен Кинг · книга
6. «

   Надежда – это худшее из зол, она продлевает мучения.

   Надежда – это худшее из зол, она продлевает мучения.

   — Ирвин Ялом · книга
7. «

   Тысячи наслаждений не стоят одной муки.

   Тысячи наслаждений не стоят одной муки.

   — Франческо Петрарка
8. «

   Если тебя что-то мучает, нет ничего зазорного, чтобы искать ответы.

   Если тебя что-то мучает, нет ничего зазорного, чтобы искать ответы.
9. «

   Если хотите знать, что такое настоящий ад, — загляните в глаза больного ребенка. Вашего ребенка. А вообще лучше никому и никогда этого не видеть. Зрелище не для слабонервных!

   Если хотите знать, что такое настоящий ад, — загляните в глаза больного ребенка. Вашего ребенка. А вообще лучше никому и никогда этого не видеть. Зрелище не для слабонервных!

   — Чингиз Абдуллаев · книга
10. «

    Я знаю их — часы скорбей: Мученья, упованья, страх, Тиски обид, шипы страстей, Цветы, рассыпанные в прах;

    Я знаю их — часы скорбей: Мученья, упованья, страх, Тиски обид, шипы страстей, Цветы, рассыпанные в прах;

    — Лайонел Джонсон
11. «

    Но глаза горели мукой — в них не было слёз.

    Но глаза горели мукой — в них не было слёз.

    — Эмили Бронте · книга
12. «

    Всё дело в садистском характере. Быстрому убийству нет места, поскольку наслаждение приносит именно кровавый спектакль мучительных страданий.

    Всё дело в садистском характере. Быстрому убийству нет места, поскольку наслаждение приносит именно кровавый спектакль мучительных страданий.
13. «

    Эта домоправительница просто какая-то домомучительница!

    Эта домоправительница просто какая-то домомучительница!

    — Малыш · мультфильм
14. «

    Лежи и мучайся, мучайся и злись — вот и все, на что ты способна.

    Лежи и мучайся, мучайся и злись — вот и все, на что ты способна.

    — Джон Голсуорси · книга
15. «

    Умереть за религию еще не значит доказать, что эта религия истинная и божественная; это доказывает в лучшем случае веру мучеников в то, что их религия такова. Какой-нибудь энтузиаст, идущий ради религии на смерть, доказывает разве только, что религиозный фанатизм часто может быть сильнее привязанности к жизни.

    Умереть за религию еще не значит доказать, что эта религия истинная и божественная; это доказывает в лучшем случае веру мучеников в то, что их религия такова. Какой-нибудь энтузиаст, идущий ради религии на смерть, доказывает разве только, что религиозный фанатизм часто может быть сильнее привязанности к жизни.

    — Поль-Анри Гольбах
16. «

    – Хорошая центрифуга! [Радостный всклик] – Если я так буду радоваться центрифуге, убейте меня, чтоб не мучился.

    – Хорошая центрифуга! [Радостный всклик] – Если я так буду радоваться центрифуге, убейте меня, чтоб не мучился.

    — Донателло (Донни) · мультфильм
17. «

    Знаешь ли, что женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый раз будет думать, смотря на тебя: «Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моей наверстаю...»

    Знаешь ли, что женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый раз будет думать, смотря на тебя: «Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моей наверстаю...»

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Как мало известно врачам о муках, на которые мы обрекаем своих пациентов

    Как мало известно врачам о муках, на которые мы обрекаем своих пациентов

    — Пол Каланити · книга
19. «

    — Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь. — Говорят, сэр, раскаяние исцеляет. — От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило. — Тогда вы будете падать все ниже, сэр. — Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска? — Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр.

    — Если вас будут увлекать соблазны, мисс Эйр, вспомните о вашей совести. Муки совести способны отравить жизнь. — Говорят, сэр, раскаяние исцеляет. — От них раскаяние не исцеляет. Исцелить может только второе рождение. А уж если мне навсегда отказано в счастье, я имею право искать в жизни хоть каких-нибудь радостей, и я не упущу ни одной из них, чего бы мне это ни стоило. — Тогда вы будете падать все ниже, сэр. — Возможно. Но отчего же, если эти радости чисты и сладостны? И я получу их такими же чистыми и сладостными, как дикий мед, который пчелы собирают с вереска? — Пчелы жалят, а дикий мед горек, сэр.

    — Шарлотта Бронте · книга
20. «

    Я смотрю на девушек, одержимо надевающих этот образ, рассказывающих всем и каждому о великих своих страданиях. Нет, объяснять их причину не нужно, зачастую это вымученно придуманная причина. Но сам факт того: смотрите, как я страдаю, как я никем не понят и одинок, это будет на поверхности, на показ. И это будет вершиной того айсберга, имя которому не боль, а скука. И проявления такого образа будет предельно книжным, по транскрипции: а тут я должен уныло взглянуть на дождь за окном, сесть на подоконник, пальцы обязаны быть озябшими, греть их сигаретой или чашечкой чая\кофе, и грустить, грустить, грустить о нем. Почему о нём? Потому что о любви грустить привычно.

    Я смотрю на девушек, одержимо надевающих этот образ, рассказывающих всем и каждому о великих своих страданиях. Нет, объяснять их причину не нужно, зачастую это вымученно придуманная причина. Но сам факт того: смотрите, как я страдаю, как я никем не понят и одинок, это будет на поверхности, на показ. И это будет вершиной того айсберга, имя которому не боль, а скука. И проявления такого образа будет предельно книжным, по транскрипции: а тут я должен уныло взглянуть на дождь за окном, сесть на подоконник, пальцы обязаны быть озябшими, греть их сигаретой или чашечкой чая\кофе, и грустить, грустить, грустить о нем. Почему о нём? Потому что о любви грустить привычно.

    — Аль Квотион · книга