93 фразы, которые всё говорят о «Красивые цитаты на тему «музыка»»

Собрали 93 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «музыка»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. Каждый такт — это лодочка, груженная изюмом и черным виноградом.

   Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. Каждый такт — это лодочка, груженная изюмом и черным виноградом.

   — Осип Мандельштам · книга
2. «

   — Влюбиться? Как оно? Расскажи. — На что это похоже? Это как... Когда слушаешь музыку, играющую в другой комнате, и ты подпеваешь, потому что действительно любишь эту песню. Потом дверь закрывается, или приходит поезд, и ты больше не слышишь музыку, но ты продолжаешь петь. И потом, неважно сколько времени прошло, ты опять слышишь музыку, и ты по прежнему попадаешь в такт.

   — Влюбиться? Как оно? Расскажи. — На что это похоже? Это как... Когда слушаешь музыку, играющую в другой комнате, и ты подпеваешь, потому что действительно любишь эту песню. Потом дверь закрывается, или приходит поезд, и ты больше не слышишь музыку, но ты продолжаешь петь. И потом, неважно сколько времени прошло, ты опять слышишь музыку, и ты по прежнему попадаешь в такт.

   — Нина Суон · фильм
3. «

   Вот какова сила музыки, самой могущественной из волшебниц: стоит ей взмахнуть своим жезлом и произнести магическое слово — и действительность исчезает, а призраки, рожденные вашим воображением, одеваются живой плотью.

   Вот какова сила музыки, самой могущественной из волшебниц: стоит ей взмахнуть своим жезлом и произнести магическое слово — и действительность исчезает, а призраки, рожденные вашим воображением, одеваются живой плотью.

   — Марк Твен · книга
4. «

   Стало совсем темно. Я достаю наушники и позволяю музыке нанизать меня на длинные нити. От этого больно в груди, но зато можно перемещаться, легко скользя по нитям и лишь для приличия перебирая ногами по мосту.

   Стало совсем темно. Я достаю наушники и позволяю музыке нанизать меня на длинные нити. От этого больно в груди, но зато можно перемещаться, легко скользя по нитям и лишь для приличия перебирая ногами по мосту.

   — Алина Евгеньевна Пожарская · книга
5. «

   Когда первый луч солнца пробил облака на востоке, с Морской Септы в порту зазвонили утренние колокола. Мгновением позже к ней присоединилась Септа Лорда, потом Семь Храмов из садов вдоль Медовухи, и наконец Звездная Септа, в которой за тысячу лет до прихода Аэгона в Королевскую Гавань сидел Верховный Септон. Вместе, они создавали внушительный оркестр. – «Но даже они не могут сравниться с одним крохотным соловьем».

   Когда первый луч солнца пробил облака на востоке, с Морской Септы в порту зазвонили утренние колокола. Мгновением позже к ней присоединилась Септа Лорда, потом Семь Храмов из садов вдоль Медовухи, и наконец Звездная Септа, в которой за тысячу лет до прихода Аэгона в Королевскую Гавань сидел Верховный Септон. Вместе, они создавали внушительный оркестр. – «Но даже они не могут сравниться с одним крохотным соловьем».

   — Джордж Мартин · книга
6. «

   Звуки арфы были похожи на пузырьки шампанского, налитого в высокий бокал: они щекотали твои веки и мелкими каплями оседали на щеках.

   Звуки арфы были похожи на пузырьки шампанского, налитого в высокий бокал: они щекотали твои веки и мелкими каплями оседали на щеках.

   — Рэй Брэдбери · книга
7. «

   Поэзия — мой любимый язык. А любимый язык поэзии — музыка.

   Поэзия — мой любимый язык. А любимый язык поэзии — музыка.

   — Деннис О'Дрисколл
8. «

   Хрусталь мерцает в люстрах сонных, В раздумье мраморном колонны, Чуть слышно пол скрипит на хорах, Зал в ожиданье дирижёра… Ещё минута, вспыхнет свет, Оркестр займёт места на сцене, И заиграет вдохновенье На струнах пережитых лет.

   Хрусталь мерцает в люстрах сонных, В раздумье мраморном колонны, Чуть слышно пол скрипит на хорах, Зал в ожиданье дирижёра… Ещё минута, вспыхнет свет, Оркестр займёт места на сцене, И заиграет вдохновенье На струнах пережитых лет.

   — Татьяна Павловна Никифорова
9. «

   Быть может, музыка, как и все великое искусство, не так уж сильно нас меняет. Но она напоминает нам о том, кем мы являемся по своей сути и кем нам суждено оставаться, несмотря на все наши надежды и отрицания. Она напоминает нам о вехах, которые мы закопали и спрятали, а потом потеряли; о людях и вещах, важных для нас, несмотря на нашу ложь, несмотря на ушедшие годы. Музыка — лишь звук наших сожалений, воплощенных в каденции, которая создает иллюзию удовольствия и надежды. Это самое верное напоминание о том, что мы здесь на очень короткое время и что не прожили свои жизни из-за пренебрежения, или жульничества, или, хуже того, собственного неумения. Музыка — это непрожитая жизнь.

   Быть может, музыка, как и все великое искусство, не так уж сильно нас меняет. Но она напоминает нам о том, кем мы являемся по своей сути и кем нам суждено оставаться, несмотря на все наши надежды и отрицания. Она напоминает нам о вехах, которые мы закопали и спрятали, а потом потеряли; о людях и вещах, важных для нас, несмотря на нашу ложь, несмотря на ушедшие годы. Музыка — лишь звук наших сожалений, воплощенных в каденции, которая создает иллюзию удовольствия и надежды. Это самое верное напоминание о том, что мы здесь на очень короткое время и что не прожили свои жизни из-за пренебрежения, или жульничества, или, хуже того, собственного неумения. Музыка — это непрожитая жизнь.

   — Андрэ Асиман · книга
10. «

    Пауза — тоже музыка.

    Пауза — тоже музыка.

    — Татьяна Коган · книга
11. «

    Есть кое-что удивительное в музыке: есть песня для любой эмоции. Можете представить себе мир без музыки? Это было бы ужасно.

    Есть кое-что удивительное в музыке: есть песня для любой эмоции. Можете представить себе мир без музыки? Это было бы ужасно.

    — Гарри Стайлз
12. «

    Мелодия на ужин потревожит ваши уши. Без музыки словно без кислорода как-то душно.

    Мелодия на ужин потревожит ваши уши. Без музыки словно без кислорода как-то душно.
13. «

    Музыка меняет кристаллическую решетку души, заставляя переходить из одного состояния в другое: из воды в лед, изо льда в пар, из пара в облако и лететь.

    Музыка меняет кристаллическую решетку души, заставляя переходить из одного состояния в другое: из воды в лед, изо льда в пар, из пара в облако и лететь.

    — Ринат Валиуллин · книга
14. «

    Музыка льется, как жизнь. На чистовую. Тесненьким существам с очень медленным мозгом надо сидеть, перечитывать, перечеркивать, вымучивать из себя. Еще и дрочить на вымучивание – это мне не далось легко. Жизнь – проста. Ничего притягательного не может быть в медленном расковыривании души, выжимании себя, как прыща, на бумагу или на холст. Люди на это дрочат, чтоб хоть как-то то оправдать. Чтоб не признать, что божественность – невесома. Чтоб не увидеть иерархии между ремесленником, талантом, гением, богом.

    Музыка льется, как жизнь. На чистовую. Тесненьким существам с очень медленным мозгом надо сидеть, перечитывать, перечеркивать, вымучивать из себя. Еще и дрочить на вымучивание – это мне не далось легко. Жизнь – проста. Ничего притягательного не может быть в медленном расковыривании души, выжимании себя, как прыща, на бумагу или на холст. Люди на это дрочат, чтоб хоть как-то то оправдать. Чтоб не признать, что божественность – невесома. Чтоб не увидеть иерархии между ремесленником, талантом, гением, богом.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    То, о чем вы пели, я покажу вам, чтобы знали вы, что сделали. А ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, истоки коей не лежали бы во мне, равно как никто не может изменить музыки мне назло. Ибо тот, кто попытается сделать это, окажется лишь моим инструментом в создании вещей более дивных, чем он сам мог бы представить себе.

    То, о чем вы пели, я покажу вам, чтобы знали вы, что сделали. А ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, истоки коей не лежали бы во мне, равно как никто не может изменить музыки мне назло. Ибо тот, кто попытается сделать это, окажется лишь моим инструментом в создании вещей более дивных, чем он сам мог бы представить себе.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
16. «

    Музыка! Что может быть прекраснее?..

    Музыка! Что может быть прекраснее?..

    — Ибрагим Абдуллин · книга
17. «

    Свет очень тусклый. Здесь полно бутылок, стаканов, пепельниц... Коричневые стены безмолвно кричат сотнями чёрных надписей, отражающихся в большом мутном зеркале. Сцена где-то справа, оттуда доносятся приглушённые басы и ударные, смешиваясь с биением моего сердца и отдаваясь гулом в висках.

    Свет очень тусклый. Здесь полно бутылок, стаканов, пепельниц... Коричневые стены безмолвно кричат сотнями чёрных надписей, отражающихся в большом мутном зеркале. Сцена где-то справа, оттуда доносятся приглушённые басы и ударные, смешиваясь с биением моего сердца и отдаваясь гулом в висках.

    — Лиза Олдоак · книга
18. «

    Музыка на него всегда сильно воздействовала. Она, точно крепкое вино, горячила его чувства, опьяняла его воображение и уносила в заоблачную высь. У него словно вырастали крылья. Неприглядная действительность переставала существовать, уступая место прекрасному и необычайному.

    Музыка на него всегда сильно воздействовала. Она, точно крепкое вино, горячила его чувства, опьяняла его воображение и уносила в заоблачную высь. У него словно вырастали крылья. Неприглядная действительность переставала существовать, уступая место прекрасному и необычайному.

    — Джек Лондон · книга
19. «

    Ирландская народная музыка — самая шизофреничная на свете. Возможно ли, чтобы печаль и радость изливались одновременно в одной и той же ноте.

    Ирландская народная музыка — самая шизофреничная на свете. Возможно ли, чтобы печаль и радость изливались одновременно в одной и той же ноте.

    — Джонатан Кэрролл · книга
20. «

    А я без музыки не могу. Не знаю, что бы делала без неё. Иногда я словно заворачиваюсь в неё, как в воображаемый плащ.

    А я без музыки не могу. Не знаю, что бы делала без неё. Иногда я словно заворачиваюсь в неё, как в воображаемый плащ.

    — Айрис Мёрдок · книга