139 цитат про «нация», которые стоит перечитать

Собрали 139 цитат на тему «нация» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Презрение и унижения идут рука об руку, когда нация почивает на лаврах собственной вины.

   Презрение и унижения идут рука об руку, когда нация почивает на лаврах собственной вины.

   — Стив Айлетт · книга
2. «

   Нация полностью использует свой потенциал тогда, когда каждый способен получить работу, к которой пригоден.

   Нация полностью использует свой потенциал тогда, когда каждый способен получить работу, к которой пригоден.

   — Джордж Оруэлл · книга
3. «

   Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности.

   Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности.

   — Василий Осипович Ключевский
4. «

   — Как ты стал фашистом? — Да ты ох…ел? Какой я тебе фашист? Я — патриот!

   — Как ты стал фашистом? — Да ты ох…ел? Какой я тебе фашист? Я — патриот!

   — Россия 88 · фильм
5. «

   Будь я монархом или президентом, я запретил бы все, кроме оперы, на три дня. Через три дня нация проснется освеженной, умной, мудрой, богатой, сытой, веселой... Я в это верю.

   Будь я монархом или президентом, я запретил бы все, кроме оперы, на три дня. Через три дня нация проснется освеженной, умной, мудрой, богатой, сытой, веселой... Я в это верю.

   — Борис Александрович Покровский
6. «

   Как из людей составляется семья, так и из семей составляется нация.

   Как из людей составляется семья, так и из семей составляется нация.

   — Роман Хорошев · книга
7. «

   Война для нации, которая ее затевает, — это обещание победы, богатства, процветания, иллюзорные мечты об избавлении от бедности.

   Война для нации, которая ее затевает, — это обещание победы, богатства, процветания, иллюзорные мечты об избавлении от бедности.

   — Анн и Серж Голон · книга
8. «

   Только дисциплина и покорность общества облегчают существование нации и сокращают риск его разрушения.

   Только дисциплина и покорность общества облегчают существование нации и сокращают риск его разрушения.

   — Аарон Селестайн
9. «

   Великая ли мы нация, мы должны доказать не огромностью территории, не числом подопечных народов, но величием поступков.

   Великая ли мы нация, мы должны доказать не огромностью территории, не числом подопечных народов, но величием поступков.

   — Александр Солженицын · книга
10. «

    По кладбищам, могильным плитам и эпитафиям можно судить о нации, ее невежестве или благородстве.

    По кладбищам, могильным плитам и эпитафиям можно судить о нации, ее невежестве или благородстве.

    — Джозеф Аддисон
11. «

    Что лучше отвлечёт людей от собственных невзгод, чем национальный праздник?

    Что лучше отвлечёт людей от собственных невзгод, чем национальный праздник?

    — Дженнифер Робсон · книга
12. «

    Англичане смотрят на французов как на врагов лишь за то, что они французы. Англичане ненавидят шотландцев лишь за то, что они шотландцы. Немцы враждуют с французами, испанцы — и с теми и с другими. Какая противоестественность во всем этом! Простое название местности разъединяет людей. Почему же такое множество других вещей не может примирить их? Ты, англичанин, ненавидишь француза. Но почему ты, человек, не можешь быть доброжелательным к другому человеку? Почему христианин не может быть доброжелательным к христианину?

    Англичане смотрят на французов как на врагов лишь за то, что они французы. Англичане ненавидят шотландцев лишь за то, что они шотландцы. Немцы враждуют с французами, испанцы — и с теми и с другими. Какая противоестественность во всем этом! Простое название местности разъединяет людей. Почему же такое множество других вещей не может примирить их? Ты, англичанин, ненавидишь француза. Но почему ты, человек, не можешь быть доброжелательным к другому человеку? Почему христианин не может быть доброжелательным к христианину?

    — Эразм Роттердамский · книга
13. «

    Ришелье считает, что болтовня разлагает нацию. Но нет, хаос разлагает нацию.

    Ришелье считает, что болтовня разлагает нацию. Но нет, хаос разлагает нацию.

    — Фебре · фильм
14. «

    Манси – это сильный и талантливый народ. Я, до «американского» периода своей жизни, сильно и не задумывался об этом, я манси, но я русский, и в России это нормально и вполне достаточно для твоей идентификации. А в Америке мне сами американцы, продюсеры HBO, пообщавшись со мной, стали говорить: «Ты какой-то неправильный русский. Какой-то другой». И я задумался – ведь для них мы все, выходцы из СНГ – манси, казахи, туркмены – русские! И поэтому, уж коли мне выпал шанс напомнить о своём народе, я о нём и напоминаю. Я боец из России, и я манси.

    Манси – это сильный и талантливый народ. Я, до «американского» периода своей жизни, сильно и не задумывался об этом, я манси, но я русский, и в России это нормально и вполне достаточно для твоей идентификации. А в Америке мне сами американцы, продюсеры HBO, пообщавшись со мной, стали говорить: «Ты какой-то неправильный русский. Какой-то другой». И я задумался – ведь для них мы все, выходцы из СНГ – манси, казахи, туркмены – русские! И поэтому, уж коли мне выпал шанс напомнить о своём народе, я о нём и напоминаю. Я боец из России, и я манси.

    — Руслан Проводников
15. «

    Культура, если не национальная — не культура, как и нация, если не культурная — это не нация.

    Культура, если не национальная — не культура, как и нация, если не культурная — это не нация.

    — Гарегин Нжде
16. «

    — Новая война приближается всегда, Роберт. Этот пожар никогда не тушат как следует. Что служит искрой для войн? Желание властвовать, становой хребет человеческой натуры. Угроза насилия, боязнь насилия или насилие как таковое суть инструменты этого ужасного желания. Желание властвовать можно видеть в спальнях, на кухнях, на фабриках, в политических партиях и внутри государств. Прислушайся к этому и запомни. Национальное государство — это всего лишь человеческая натура, раздутая до чудовищных пропорций. Из чего следует, что нации суть общности, чьи законы писаны насилием. Так было всегда, и так пребудет впредь. Война, Роберт, — это один из двух вечных спутников человечества. Что же, спросил я, является другим? — Бриллианты.

    — Новая война приближается всегда, Роберт. Этот пожар никогда не тушат как следует. Что служит искрой для войн? Желание властвовать, становой хребет человеческой натуры. Угроза насилия, боязнь насилия или насилие как таковое суть инструменты этого ужасного желания. Желание властвовать можно видеть в спальнях, на кухнях, на фабриках, в политических партиях и внутри государств. Прислушайся к этому и запомни. Национальное государство — это всего лишь человеческая натура, раздутая до чудовищных пропорций. Из чего следует, что нации суть общности, чьи законы писаны насилием. Так было всегда, и так пребудет впредь. Война, Роберт, — это один из двух вечных спутников человечества. Что же, спросил я, является другим? — Бриллианты.

    — Дэвид Митчелл · книга
17. «

    Ни одна нация не держит слово. Нация – это большой слепой червь, идущий за судьбой.

    Ни одна нация не держит слово. Нация – это большой слепой червь, идущий за судьбой.

    — Карл Густав Юнг
18. «

    — Ведь на самом деле ты не чистокровный ирландец. Ты наполовину... — Наполовину немец. — Наполовину немец? — Да. — И наполовину ирландец? — Да. — Это довольно странное сочетание. Вроде: «Это должно быть сделано абсолютно идеально...завтра».

    — Ведь на самом деле ты не чистокровный ирландец. Ты наполовину... — Наполовину немец. — Наполовину немец? — Да. — И наполовину ирландец? — Да. — Это довольно странное сочетание. Вроде: «Это должно быть сделано абсолютно идеально...завтра».

    — Джереми Кларксон
19. «

    Пока нация прочно связана изнутри и едина, в мире нет силы, которая могла бы разрушить её.

    Пока нация прочно связана изнутри и едина, в мире нет силы, которая могла бы разрушить её.

    — Мустафа Кемаль Ататюрк
20. «

    У моего народа есть две идиомы, которые я ненавижу, потому что они отражают самые скверные черты русского национального характера. В них причина всех наших бед, и пока мы как нация не избавимся от этих присказок, мы не сможем существовать достойно. Первая отвратительная фраза, столь часто у нас употребляемая и не имеющая точного аналога ни в одном из известных мне языков: «Сойдет и так». Её употребляет крестьянин, когда подпирает покосившийся забор палкой; её говорит женщина, делая дома уборку; её произносит генерал, готовя армию к войне; ею руководствуется депутат, торопящийся принять непродуманный закон. Поэтому всё у нас тяп-ляп, на авось и «на живую нитку», как будто мы обитаем в своей стране временно и не обязаны думать о тех, кто будет после нас. Вторая поговорка, от которой меня от души воротит, тоже плохо поддается переводу. «Полюбите меня черненьким, а беленьким меня кто угодно полюбит», любит повторять русский человек, находя в этой маскиме оправдание и расхлябанности, и этической нечистоплотности, и хамству, и воровству. У нас считается, что прикидываться приличным человеком хуже и стыднее, чем откровенно демонстрировать свое природное скотство. Русский хороший человек непременно «режет правду-матку», легко переходит на «ты», приятного собеседника с хрустом заключает в объятья и троекратно лобызает, а неприятному «чистит морду». Русский плохой человек говорит: «Все одним миром мазаны», «Всем кушать надо», «Все по земле ходим» или шипит: «Чистеньким хочешь быть?» А ведь вся цивилизация, собственно, в том и заключается, что человечество хочет быть «чистеньким», постепенно обучается подавлять в себе «черненькое» и демонстрировать миру «беленькое». Поменьше бы нам достоевско-розановского, побольше бы чеховского.

    У моего народа есть две идиомы, которые я ненавижу, потому что они отражают самые скверные черты русского национального характера. В них причина всех наших бед, и пока мы как нация не избавимся от этих присказок, мы не сможем существовать достойно. Первая отвратительная фраза, столь часто у нас употребляемая и не имеющая точного аналога ни в одном из известных мне языков: «Сойдет и так». Её употребляет крестьянин, когда подпирает покосившийся забор палкой; её говорит женщина, делая дома уборку; её произносит генерал, готовя армию к войне; ею руководствуется депутат, торопящийся принять непродуманный закон. Поэтому всё у нас тяп-ляп, на авось и «на живую нитку», как будто мы обитаем в своей стране временно и не обязаны думать о тех, кто будет после нас. Вторая поговорка, от которой меня от души воротит, тоже плохо поддается переводу. «Полюбите меня черненьким, а беленьким меня кто угодно полюбит», любит повторять русский человек, находя в этой маскиме оправдание и расхлябанности, и этической нечистоплотности, и хамству, и воровству. У нас считается, что прикидываться приличным человеком хуже и стыднее, чем откровенно демонстрировать свое природное скотство. Русский хороший человек непременно «режет правду-матку», легко переходит на «ты», приятного собеседника с хрустом заключает в объятья и троекратно лобызает, а неприятному «чистит морду». Русский плохой человек говорит: «Все одним миром мазаны», «Всем кушать надо», «Все по земле ходим» или шипит: «Чистеньким хочешь быть?» А ведь вся цивилизация, собственно, в том и заключается, что человечество хочет быть «чистеньким», постепенно обучается подавлять в себе «черненькое» и демонстрировать миру «беленькое». Поменьше бы нам достоевско-розановского, побольше бы чеховского.

    — Борис Акунин · книга