81 афоризмов на тему «нагота»

81 цитата про «нагота»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   В каком театре — ткните для примера! - Смеются над пиесами Мольера?.. В какой избе-читальне на земле Хохочут над романами Рабле?.. Зато какой бы хохот грянул в зале, Когда б мы голый зад вам показали?..

   В каком театре — ткните для примера! - Смеются над пиесами Мольера?.. В какой избе-читальне на земле Хохочут над романами Рабле?.. Зато какой бы хохот грянул в зале, Когда б мы голый зад вам показали?..

   — Леонид Филатов · книга
2. «

   Я оголяюсь до самых звёзд, До самых глубоких ран, До самого яркого счастья.

   Я оголяюсь до самых звёзд, До самых глубоких ран, До самого яркого счастья.
3. «

   — И твоя одежда, и твой кошелек сделаны из тени. А если кто-нибудь направит на тебя яркий свет, то тень исчезнет и ты останешься голой? — Хочешь посмотреть? — Не особо. В отличие от подпольного врача и школьника, я абсолютно нормален и не пылаю страстью к безголовым телам и головам без тела.

   — И твоя одежда, и твой кошелек сделаны из тени. А если кто-нибудь направит на тебя яркий свет, то тень исчезнет и ты останешься голой? — Хочешь посмотреть? — Не особо. В отличие от подпольного врача и школьника, я абсолютно нормален и не пылаю страстью к безголовым телам и головам без тела.

   — Орихара Изая · аниме
4. «

   Нагота и плоть — вещи абсолютно разные. Нагота — это созданное не руками, а глазами произведение, материалом для которого служит плоть.

   Нагота и плоть — вещи абсолютно разные. Нагота — это созданное не руками, а глазами произведение, материалом для которого служит плоть.

   — Кобо Абэ · книга
5. «

   ...в обнажённом виде женщины всегда говорят иначе, чем в одетом.

   ...в обнажённом виде женщины всегда говорят иначе, чем в одетом.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Я думаю, по-настоящему красивые женщины, раздеваясь, испытывают не стыд, а торжество — они получают в этот момент награду за все свои диетические муки. Стыд — удел тех, кто вынужден скрывать под одеждой безобразие. Но красивые женщины, раздеваясь, всё равно имитируют смущение и прикрываются ладонями, чтобы вдобавок к телу невзначай обнажить перед клиентом ещё и кусочек стыдливой, непорочной и бесконечно прекрасной души.

   Я думаю, по-настоящему красивые женщины, раздеваясь, испытывают не стыд, а торжество — они получают в этот момент награду за все свои диетические муки. Стыд — удел тех, кто вынужден скрывать под одеждой безобразие. Но красивые женщины, раздеваясь, всё равно имитируют смущение и прикрываются ладонями, чтобы вдобавок к телу невзначай обнажить перед клиентом ещё и кусочек стыдливой, непорочной и бесконечно прекрасной души.

   — Виктор Пелевин · книга
7. «

   Голому нечего терять.

   Голому нечего терять.

   — Японские пословицы и поговорки
8. «

   Внезапное появление обнаженной девушки сильно меняет ваши планы на ближайшее будущее.

   Внезапное появление обнаженной девушки сильно меняет ваши планы на ближайшее будущее.

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   — Боже... какая мысль! Сейчас же снимите мантию и отдайте её мне... — М-м-мантию? — Да, снимайте же! Или я вас задушу! — Боже мой, он рехнулся... — Ну? Снимите вы или нет?! — Послушайте меня, умоляю! Я очень спешил, я прямо с постели, у меня под мантией почти ничего нет, кроме меня!

   — Боже... какая мысль! Сейчас же снимите мантию и отдайте её мне... — М-м-мантию? — Да, снимайте же! Или я вас задушу! — Боже мой, он рехнулся... — Ну? Снимите вы или нет?! — Послушайте меня, умоляю! Я очень спешил, я прямо с постели, у меня под мантией почти ничего нет, кроме меня!

   — Генрих Айзенштайн · фильм
10. «

    Серьезные разговоры, вероятно, проходили лучше, если человек не был голым.

    Серьезные разговоры, вероятно, проходили лучше, если человек не был голым.

    — Софи Джордан · книга
11. «

    В живом сексуальном опыте нагота – это скорее процесс, чем состояние. Если изолировать из этого процесса отдельный момент, то получившийся образ будет казаться банальным, и его банальность произведет леденящее впечатление, вместо того чтобы служить мостом между двумя очень глубокими и поэтичными состояниями. По этой причине выразительные фотографии обнаженных женщин встречаются еще реже, чем картины. Простое решение для фотографа – это превратить фигуру в обнаженную модель, которая, обобщая и зрелище, и зрителя, и лишая сексуальность конкретности, превращает желание в фантазию.

    В живом сексуальном опыте нагота – это скорее процесс, чем состояние. Если изолировать из этого процесса отдельный момент, то получившийся образ будет казаться банальным, и его банальность произведет леденящее впечатление, вместо того чтобы служить мостом между двумя очень глубокими и поэтичными состояниями. По этой причине выразительные фотографии обнаженных женщин встречаются еще реже, чем картины. Простое решение для фотографа – это превратить фигуру в обнаженную модель, которая, обобщая и зрелище, и зрителя, и лишая сексуальность конкретности, превращает желание в фантазию.

    — Джон Бергер · книга
12. «

    Наряд тебе не идёт. Уж либо платье, либо ничего... А у меня на Жемчужине платьев нет.

    Наряд тебе не идёт. Уж либо платье, либо ничего... А у меня на Жемчужине платьев нет.

    — Капитан Джек Воробей · фильм
13. «

    Как-то раз на съемках мне предложили раздеться. Но на экране моя задница выглядела кое-как, и я заставил их вырезать эту сцену. С тех пор я уверен, что нагота хороша только тогда, когда ты не получаешь за неё деньги.

    Как-то раз на съемках мне предложили раздеться. Но на экране моя задница выглядела кое-как, и я заставил их вырезать эту сцену. С тех пор я уверен, что нагота хороша только тогда, когда ты не получаешь за неё деньги.

    — Дэвид Духовны
14. «

    Ах, что это была за мука! Кругом сплошь нагие женщины, закутанные до подбородка.

    Ах, что это была за мука! Кругом сплошь нагие женщины, закутанные до подбородка.

    — Станислав Ежи Лец
15. «

    — ... И я вальсировал еще и еще и не чувствовал своего тела. — Ну, как же не чувствовали, я думаю, очень чувствовали, когда обнимали ее за талию, не только свое, но и ее тело, — сказал один из гостей. Иван Васильевич вдруг покраснел и сердито закричал почти: — Да, вот это вы, нынешняя молодежь. Вы, кроме тела, ничего не видите. В наше время было не так. Чем сильнее я был влюблен, тем бестелеснее становилась для меня она. Вы теперь видите ноги, щиколки и еще что-то, вы раздеваете женщин, в которых влюблены, для меня же, как говорил Alphonse Karr, хороший был писатель, — на предмете моей любви были всегда бронзовые одежды. Мы не то что раздевали, а старались прикрыть наготу, как добрый сын Ноя. Ну, да вы не поймете...

    — ... И я вальсировал еще и еще и не чувствовал своего тела. — Ну, как же не чувствовали, я думаю, очень чувствовали, когда обнимали ее за талию, не только свое, но и ее тело, — сказал один из гостей. Иван Васильевич вдруг покраснел и сердито закричал почти: — Да, вот это вы, нынешняя молодежь. Вы, кроме тела, ничего не видите. В наше время было не так. Чем сильнее я был влюблен, тем бестелеснее становилась для меня она. Вы теперь видите ноги, щиколки и еще что-то, вы раздеваете женщин, в которых влюблены, для меня же, как говорил Alphonse Karr, хороший был писатель, — на предмете моей любви были всегда бронзовые одежды. Мы не то что раздевали, а старались прикрыть наготу, как добрый сын Ноя. Ну, да вы не поймете...

    — Лев Николаевич Толстой · книга
16. «

    — Значит, тебе всё равно, раздета я или одета? — Всё равно! [Лиза снимает с себя костюм] — Тогда сегодня вечером я буду разгуливать вот так! Нравится? — Нет! — Тебе за меня стыдно? — Нет, мне за тебя холодно.

    — Значит, тебе всё равно, раздета я или одета? — Всё равно! [Лиза снимает с себя костюм] — Тогда сегодня вечером я буду разгуливать вот так! Нравится? — Нет! — Тебе за меня стыдно? — Нет, мне за тебя холодно.

    — Элиа Кодоньо · фильм
17. «

    Я прекрасно сознаю свое безобразие. И не настолько бесстыден, чтобы демонстрировать другим свою наготу. Разумеется, безобразен не я один — девяносто девять процентов людей имеют недостатки. Я убежден, что люди изобрели одежду не из-за утраты волосяного покрова, а, осознав свое безобразие, постарались скрыть его с помощью одежды, и уже от этого у них вылезли волосы. (Я знаю, что мое утверждение противоречит фактам, но все равно убежден в своей правоте.) Люди в состоянии жить, хоть и с трудом, но все же вынося взгляды окружающих, только потому, что надеются на несовершенство их зрения и оптический обман. Люди придумывают самые разные уловки, чтобы не отличаться от других, — стараются по возможности одинаково одеваться, одинаково стричься. А некоторые всю жизнь живут потупившись: мол, я не буду никого откровенно разглядывать, пусть и окружающие тоже постесняются разглядывать меня. Вот почему в старину преступника выставляли к позорному столбу, но это наказание было слишком жестоким, настолько жестоким, что в цивилизованном обществе оно было отменено. Потому что действие, именуемое подглядыванием, обычно означает рассматривание осуждающим взглядом, и человек не хочет, чтобы за ним подглядывали. Когда человека ставят в такое положение, что ему неизбежно приходится подглядывать, от него требуют соответствующей компенсации — это общепринято. Действительно, в театре и кино тот, кто смотрит, платит деньги, а тот, на кого смотрят, получает деньги. Но каждый хочет сам смотреть и не хочет, чтобы смотрели на него. И бесконечная продажа все новых и новых средств подсматривания — радиоприемников, телевизоров — лишь доказывает, что девяносто девять процентов людей осознают свое безобразие.

    Я прекрасно сознаю свое безобразие. И не настолько бесстыден, чтобы демонстрировать другим свою наготу. Разумеется, безобразен не я один — девяносто девять процентов людей имеют недостатки. Я убежден, что люди изобрели одежду не из-за утраты волосяного покрова, а, осознав свое безобразие, постарались скрыть его с помощью одежды, и уже от этого у них вылезли волосы. (Я знаю, что мое утверждение противоречит фактам, но все равно убежден в своей правоте.) Люди в состоянии жить, хоть и с трудом, но все же вынося взгляды окружающих, только потому, что надеются на несовершенство их зрения и оптический обман. Люди придумывают самые разные уловки, чтобы не отличаться от других, — стараются по возможности одинаково одеваться, одинаково стричься. А некоторые всю жизнь живут потупившись: мол, я не буду никого откровенно разглядывать, пусть и окружающие тоже постесняются разглядывать меня. Вот почему в старину преступника выставляли к позорному столбу, но это наказание было слишком жестоким, настолько жестоким, что в цивилизованном обществе оно было отменено. Потому что действие, именуемое подглядыванием, обычно означает рассматривание осуждающим взглядом, и человек не хочет, чтобы за ним подглядывали. Когда человека ставят в такое положение, что ему неизбежно приходится подглядывать, от него требуют соответствующей компенсации — это общепринято. Действительно, в театре и кино тот, кто смотрит, платит деньги, а тот, на кого смотрят, получает деньги. Но каждый хочет сам смотреть и не хочет, чтобы смотрели на него. И бесконечная продажа все новых и новых средств подсматривания — радиоприемников, телевизоров — лишь доказывает, что девяносто девять процентов людей осознают свое безобразие.

    — Кобо Абэ · книга
18. «

    Каждый из нас голый. Под одеждой.

    Каждый из нас голый. Под одеждой.

    — Эшли Пёрди
19. «

    — Мне бы хотелось тебя развеселить... — Тогда раздевайся. — Как это — «раздевайся»? — Обыкновенно. До трусов. И я сразу развеселюсь.

    — Мне бы хотелось тебя развеселить... — Тогда раздевайся. — Как это — «раздевайся»? — Обыкновенно. До трусов. И я сразу развеселюсь.

    — Виктория Платова · книга
20. «

    Твоя нагота убивает моё чувство прекрасного.

    Твоя нагота убивает моё чувство прекрасного.