698 цитат про «народ», которые захочется сохранить

Тема «народ» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 698 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Молодежь спешила на танцы. По воскресеньям оркестры Красной армии оглашали дюны и эстрады бравурными советскими маршами. их взвинченный инфантильный энтузиазм никак не совпадал с латышским восприятием мира — скорее лирическим, чем пафосным. После прихода немцев латыши жаловались, что их раздражала радость части евреев по случаю прихода советской власти. Но как замечают историки: многие латыши сами хотели угодить советской власти.

   Молодежь спешила на танцы. По воскресеньям оркестры Красной армии оглашали дюны и эстрады бравурными советскими маршами. их взвинченный инфантильный энтузиазм никак не совпадал с латышским восприятием мира — скорее лирическим, чем пафосным. После прихода немцев латыши жаловались, что их раздражала радость части евреев по случаю прихода советской власти. Но как замечают историки: многие латыши сами хотели угодить советской власти.

   — Леонид Млечин · фильм
2. «

   Народ не владеет языком, на котором можно выразить его дух.

   Народ не владеет языком, на котором можно выразить его дух.

   — Авессалом Подводный · книга
3. «

   Зная язык можно понять и людей, разговаривающих на нем.

   Зная язык можно понять и людей, разговаривающих на нем.

   — Иванна Вишневская · книга
4. «

   На роль нового Главы Правительства Латвии выбрали профессора микробиолога Августа Кирхенштейна Он и не подозревал, что его бежавший в советскую Россию брат Рудольф — военный разведчик, кавалер красного знамени, уже расстрелян НКВД. Просто поражает насколько мало в те июньские дни было известно обществу — вспоминала Сандра Калнинендр. — Жизнь как будто шла своим чередом. Работали магазины, фабрики, кинотеатры.

   На роль нового Главы Правительства Латвии выбрали профессора микробиолога Августа Кирхенштейна Он и не подозревал, что его бежавший в советскую Россию брат Рудольф — военный разведчик, кавалер красного знамени, уже расстрелян НКВД. Просто поражает насколько мало в те июньские дни было известно обществу — вспоминала Сандра Калнинендр. — Жизнь как будто шла своим чередом. Работали магазины, фабрики, кинотеатры.

   — Леонид Млечин · фильм
5. «

   Культуру высокую в массы двигай!

   Культуру высокую в массы двигай!

   — Владимир Маяковский
6. «

   Чиновники — это трутни, пишущие законы, по которым человеку не прожить. Почему у министров жалованье постоянно и независимо от того, хорошо или дурно живётся населению Пруссии? Вот если бы квота жалованья бюрократов колебалась вверх-вниз в зависимости от уровня жизни народа, тогда бы эти дураки меньше писали законов, а больше бы думали.

   Чиновники — это трутни, пишущие законы, по которым человеку не прожить. Почему у министров жалованье постоянно и независимо от того, хорошо или дурно живётся населению Пруссии? Вот если бы квота жалованья бюрократов колебалась вверх-вниз в зависимости от уровня жизни народа, тогда бы эти дураки меньше писали законов, а больше бы думали.

   — Отто фон Бисмарк
7. «

   У моего народа есть две идиомы, которые я ненавижу, потому что они отражают самые скверные черты русского национального характера. В них причина всех наших бед, и пока мы как нация не избавимся от этих присказок, мы не сможем существовать достойно. Первая отвратительная фраза, столь часто у нас употребляемая и не имеющая точного аналога ни в одном из известных мне языков: «Сойдет и так». Её употребляет крестьянин, когда подпирает покосившийся забор палкой; её говорит женщина, делая дома уборку; её произносит генерал, готовя армию к войне; ею руководствуется депутат, торопящийся принять непродуманный закон. Поэтому всё у нас тяп-ляп, на авось и «на живую нитку», как будто мы обитаем в своей стране временно и не обязаны думать о тех, кто будет после нас. Вторая поговорка, от которой меня от души воротит, тоже плохо поддается переводу. «Полюбите меня черненьким, а беленьким меня кто угодно полюбит», любит повторять русский человек, находя в этой маскиме оправдание и расхлябанности, и этической нечистоплотности, и хамству, и воровству. У нас считается, что прикидываться приличным человеком хуже и стыднее, чем откровенно демонстрировать свое природное скотство. Русский хороший человек непременно «режет правду-матку», легко переходит на «ты», приятного собеседника с хрустом заключает в объятья и троекратно лобызает, а неприятному «чистит морду». Русский плохой человек говорит: «Все одним миром мазаны», «Всем кушать надо», «Все по земле ходим» или шипит: «Чистеньким хочешь быть?» А ведь вся цивилизация, собственно, в том и заключается, что человечество хочет быть «чистеньким», постепенно обучается подавлять в себе «черненькое» и демонстрировать миру «беленькое». Поменьше бы нам достоевско-розановского, побольше бы чеховского.

   У моего народа есть две идиомы, которые я ненавижу, потому что они отражают самые скверные черты русского национального характера. В них причина всех наших бед, и пока мы как нация не избавимся от этих присказок, мы не сможем существовать достойно. Первая отвратительная фраза, столь часто у нас употребляемая и не имеющая точного аналога ни в одном из известных мне языков: «Сойдет и так». Её употребляет крестьянин, когда подпирает покосившийся забор палкой; её говорит женщина, делая дома уборку; её произносит генерал, готовя армию к войне; ею руководствуется депутат, торопящийся принять непродуманный закон. Поэтому всё у нас тяп-ляп, на авось и «на живую нитку», как будто мы обитаем в своей стране временно и не обязаны думать о тех, кто будет после нас. Вторая поговорка, от которой меня от души воротит, тоже плохо поддается переводу. «Полюбите меня черненьким, а беленьким меня кто угодно полюбит», любит повторять русский человек, находя в этой маскиме оправдание и расхлябанности, и этической нечистоплотности, и хамству, и воровству. У нас считается, что прикидываться приличным человеком хуже и стыднее, чем откровенно демонстрировать свое природное скотство. Русский хороший человек непременно «режет правду-матку», легко переходит на «ты», приятного собеседника с хрустом заключает в объятья и троекратно лобызает, а неприятному «чистит морду». Русский плохой человек говорит: «Все одним миром мазаны», «Всем кушать надо», «Все по земле ходим» или шипит: «Чистеньким хочешь быть?» А ведь вся цивилизация, собственно, в том и заключается, что человечество хочет быть «чистеньким», постепенно обучается подавлять в себе «черненькое» и демонстрировать миру «беленькое». Поменьше бы нам достоевско-розановского, побольше бы чеховского.

   — Борис Акунин · книга
8. «

   — У тебя есть долг перед отцом, перед твоим народом, нельзя бросить их в такое время. — Что мы можем против армии бессмертных? — Чтобы узнать — надо попробовать.

   — У тебя есть долг перед отцом, перед твоим народом, нельзя бросить их в такое время. — Что мы можем против армии бессмертных? — Чтобы узнать — надо попробовать.

   — Мерлин · сериал
9. «

   Не просто «из-за войны» опустела наша исконно русская земля, ибо потери России не восполнены и невосполнимы, они продолжаются из поколения в поколение и будут продолжаться при таком браконьерском отношении к русскому народу и русской земле.

   Не просто «из-за войны» опустела наша исконно русская земля, ибо потери России не восполнены и невосполнимы, они продолжаются из поколения в поколение и будут продолжаться при таком браконьерском отношении к русскому народу и русской земле.

   — Виктор Астафьев · книга
10. «

    Свобода приходит нагая, Бросая на сердце цветы, И мы с нею в ногу шагая Беседуем с небом на ты. Пусть девы споют у оконца Меж песен о древнем походе, О верноподанном Солнца Самосвободном народе.

    Свобода приходит нагая, Бросая на сердце цветы, И мы с нею в ногу шагая Беседуем с небом на ты. Пусть девы споют у оконца Меж песен о древнем походе, О верноподанном Солнца Самосвободном народе.

    — Маргарита Симоновна Симоньян
11. «

    Я ведь еще гражданин, я люблю родину, народ, я чувствую, что если я писатель, то я обязан говорить о народе, об его страданиях, об его будущем, говорить о науке, о правах человека и прочее и прочее...

    Я ведь еще гражданин, я люблю родину, народ, я чувствую, что если я писатель, то я обязан говорить о народе, об его страданиях, об его будущем, говорить о науке, о правах человека и прочее и прочее...

    — Антон Павлович Чехов · книга
12. «

    Русановы любили народ — свой великий народ, и служили этому народу, и готовы были жизнь отдать за народ. Но с годами они всё больше терпеть не могли — населения. Этого строптивого, вечно уклоняющегося, упирающегося да ещё чего-то требующего себе населения.

    Русановы любили народ — свой великий народ, и служили этому народу, и готовы были жизнь отдать за народ. Но с годами они всё больше терпеть не могли — населения. Этого строптивого, вечно уклоняющегося, упирающегося да ещё чего-то требующего себе населения.

    — Александр Солженицын · книга
13. «

    Традиционные ценности — это фундамент здорового общества.

    Традиционные ценности — это фундамент здорового общества.

    — Аристарх Ромашин · книга
14. «

    Высоко ты стоишь, но не надейся На вечное... Над падшими не смейся.

    Высоко ты стоишь, но не надейся На вечное... Над падшими не смейся.

    — Саади
15. «

    Когда народ забывает Бога, Бог посылает на землю бедствия.

    Когда народ забывает Бога, Бог посылает на землю бедствия.

    — Виктор Гюго
16. «

    0000264. Если чего захочет целый народ, то власть будет бессильна.

    0000264. Если чего захочет целый народ, то власть будет бессильна.
17. «

    О воле народа обычно говорят те, которые ему приказывают.

    О воле народа обычно говорят те, которые ему приказывают.

    — Карел Чапек
18. «

    А нам остаётся держаться за землю корнями И ждать, когда кончится этот нелепый бой. Нас миллионы, но кто, кто будет считаться с нами? Пока мы сами считаем себя травой.

    А нам остаётся держаться за землю корнями И ждать, когда кончится этот нелепый бой. Нас миллионы, но кто, кто будет считаться с нами? Пока мы сами считаем себя травой.
19. «

    Если бы отдельные люди вели себя, как целые народы, — на них давно бы надели смирительную рубашку.

    Если бы отдельные люди вели себя, как целые народы, — на них давно бы надели смирительную рубашку.

    — Теннесси Уильямс
20. «

    Вы, мужчины, все теперь заражены идеологией, политикой, этикой; мы, женщины, чувствуем ещё по-прежнему. Я знаю, что такое родина, но понимаю, во что она обратилась в наши дни: в средоточие убийства и рабства. Можно чувствовать себя частицей своего народа, но если этот народ охвачен безумием, не следует безумствовать с ним вместе. Если для них ты уже стал числом, номером, орудием, пушечным мясом, то я ещё вижу в тебе живого человека, и я тебя им не уступлю. Никогда я не осмеливалась тобой распоряжаться, но теперь я считаю своим долгом защитить тебя; до сих пор ты был разумным, зрелым человеком с твердой волей, теперь, окончательно потеряв волю, ты обратился в негодную, поломанную машину долга, подобно миллионам других жертв. Они завладели твоими нервами, но забыли обо мне; никогда я не была так сильна, как теперь.

    Вы, мужчины, все теперь заражены идеологией, политикой, этикой; мы, женщины, чувствуем ещё по-прежнему. Я знаю, что такое родина, но понимаю, во что она обратилась в наши дни: в средоточие убийства и рабства. Можно чувствовать себя частицей своего народа, но если этот народ охвачен безумием, не следует безумствовать с ним вместе. Если для них ты уже стал числом, номером, орудием, пушечным мясом, то я ещё вижу в тебе живого человека, и я тебя им не уступлю. Никогда я не осмеливалась тобой распоряжаться, но теперь я считаю своим долгом защитить тебя; до сих пор ты был разумным, зрелым человеком с твердой волей, теперь, окончательно потеряв волю, ты обратился в негодную, поломанную машину долга, подобно миллионам других жертв. Они завладели твоими нервами, но забыли обо мне; никогда я не была так сильна, как теперь.

    — Стефан Цвейг · книга