737 цитат про «народ» от великих людей

Тема «народ» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 737 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Для познания нравов, какого ни есть народа, старайся прежде изучить его язык.

   Для познания нравов, какого ни есть народа, старайся прежде изучить его язык.

   — Пифагор
2. «

   Учиться надо, но не с внешности начинать, а с внутренней сущности. Ощути себя наследником древнего рода, продолжателем дел славных предков, частицей великого народа славянского, внуком Божьим! Возгордись этим и тут же смирись. Смирись с тем, что ты не волен ни в своих поступках, ни в поведении, ни в речах, ни во внешнем виде. Смирись с тем, что всегда и во всем, даже в мелочах, даже в самое краткое время, когда тебя никто не видит, ты должен быть достоин своего места в жизни, как бы трудно это ни было. В любых бедах: болезнях, поражениях, скудости, отчаянии – сумей соблюсти достоинство. Тогда спина сама выпрямится, и голова поднимется, и о руках думать не нужно будет, и каждый увидевший тебя все поймет без слов. Это трудно, очень трудно, иногда невыносимо, но если в народе нет таких людей, то жалок удел такого народа.

   Учиться надо, но не с внешности начинать, а с внутренней сущности. Ощути себя наследником древнего рода, продолжателем дел славных предков, частицей великого народа славянского, внуком Божьим! Возгордись этим и тут же смирись. Смирись с тем, что ты не волен ни в своих поступках, ни в поведении, ни в речах, ни во внешнем виде. Смирись с тем, что всегда и во всем, даже в мелочах, даже в самое краткое время, когда тебя никто не видит, ты должен быть достоин своего места в жизни, как бы трудно это ни было. В любых бедах: болезнях, поражениях, скудости, отчаянии – сумей соблюсти достоинство. Тогда спина сама выпрямится, и голова поднимется, и о руках думать не нужно будет, и каждый увидевший тебя все поймет без слов. Это трудно, очень трудно, иногда невыносимо, но если в народе нет таких людей, то жалок удел такого народа.

   — Евгений Красницкий · книга
3. «

   Крылья у народа есть, а в умениях и знаниях надо ему помочь.

   Крылья у народа есть, а в умениях и знаниях надо ему помочь.

   — Александр Александрович Блок
4. «

   А теперь господа Грабят нас без стыда И обманом Их карманом Стала наша мошна.

   А теперь господа Грабят нас без стыда И обманом Их карманом Стала наша мошна.

   — Кондратий Федорович Рылеев
5. «

   Мы поднимем первую, дай Бог, не последнюю, Чашу мёда дикого за Сибирь великую! И по кругу пустится братина-искусница, Со стола кедрового, чем ты хошь, закусится!

   Мы поднимем первую, дай Бог, не последнюю, Чашу мёда дикого за Сибирь великую! И по кругу пустится братина-искусница, Со стола кедрового, чем ты хошь, закусится!
6. «

   Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

   Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

   — Иосиф Александрович Бродский · книга
7. «

   При монархии правосудие исходит от короля. При республике оно должно исходить от народа.

   При монархии правосудие исходит от короля. При республике оно должно исходить от народа.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Димон страдает... Страдалец наш... Меньшее из зол он выбрал, как вы не понимаете? Ну да, у нас только из зол и можно выбирать. Когда из добра — и выбрать-то нечего, так как его и вовсе походу нет. Поэтому это выстраданное решение принимали они, а страдать будем мы.

   Димон страдает... Страдалец наш... Меньшее из зол он выбрал, как вы не понимаете? Ну да, у нас только из зол и можно выбирать. Когда из добра — и выбрать-то нечего, так как его и вовсе походу нет. Поэтому это выстраданное решение принимали они, а страдать будем мы.

   — Даниель Кайгермазов
9. «

   Я легко забываю языки, а с языком теряешь душу народа.

   Я легко забываю языки, а с языком теряешь душу народа.

   — Вениамин Каверин · книга
10. «

    Соцопрос в стране с запуганным населением — штука ненадежная. Люди говорят одно, а думают другое.

    Соцопрос в стране с запуганным населением — штука ненадежная. Люди говорят одно, а думают другое.

    — Борис Акунин
11. «

    Народ намного сильнее, чем временные бедствия, нужда и насилие.

    Народ намного сильнее, чем временные бедствия, нужда и насилие.

    — Гарегин Нжде
12. «

    Наша любовь всегда должна быть сильнее нашей ненависти. Нужно любить Россию и русский народ больше, чем ненавидеть революцию и большевиков.

    Наша любовь всегда должна быть сильнее нашей ненависти. Нужно любить Россию и русский народ больше, чем ненавидеть революцию и большевиков.

    — Николай Александрович Бердяев
13. «

    Но если такого наблюдателя не оказалось в галереях Лувра, зато он был на улице, где грозно раздавался его ропот и гневом искрились его глаза: то был народ, с его инстинктом, предельно обострённым ненавистью; он издалека глядел на силуэты непримиримых врагов своих и толковал их чувства также простодушно, как это делает проожий, глазея в запертые окна зала, где танцуют. Музыка увлекает и ведёт танцоров, а прохожий видит одни движения и, не слыша музыки, потешается над тем, как эти марионетки скачут и суетятся без видимой причины.

    Но если такого наблюдателя не оказалось в галереях Лувра, зато он был на улице, где грозно раздавался его ропот и гневом искрились его глаза: то был народ, с его инстинктом, предельно обострённым ненавистью; он издалека глядел на силуэты непримиримых врагов своих и толковал их чувства также простодушно, как это делает проожий, глазея в запертые окна зала, где танцуют. Музыка увлекает и ведёт танцоров, а прохожий видит одни движения и, не слыша музыки, потешается над тем, как эти марионетки скачут и суетятся без видимой причины.

    — Александр Дюма · книга
14. «

    Русановы любили народ — свой великий народ, и служили этому народу, и готовы были жизнь отдать за народ. Но с годами они всё больше терпеть не могли — населения. Этого строптивого, вечно уклоняющегося, упирающегося да ещё чего-то требующего себе населения.

    Русановы любили народ — свой великий народ, и служили этому народу, и готовы были жизнь отдать за народ. Но с годами они всё больше терпеть не могли — населения. Этого строптивого, вечно уклоняющегося, упирающегося да ещё чего-то требующего себе населения.

    — Александр Солженицын · книга
15. «

    Пока народ еще способен смеяться даже над самой черной своей бедой, значит, есть у него самосознание.

    Пока народ еще способен смеяться даже над самой черной своей бедой, значит, есть у него самосознание.

    — Юлия Вознесенская · книга
16. «

    Царь для народа не внешняя сила, не сила какого-нибудь победителя (как было, например, с династиями прежних королей во Франции), а всенародная, всеединящая сила, которую сам народ восхотел, которую вырастил в сердцах своих, которую возлюбил, за которую претерпел, потому что от нее только одной ждал исхода своего из Египта. Для народа царь есть воплощение его самого, всей его идеи, надежд и верований его.

    Царь для народа не внешняя сила, не сила какого-нибудь победителя (как было, например, с династиями прежних королей во Франции), а всенародная, всеединящая сила, которую сам народ восхотел, которую вырастил в сердцах своих, которую возлюбил, за которую претерпел, потому что от нее только одной ждал исхода своего из Египта. Для народа царь есть воплощение его самого, всей его идеи, надежд и верований его.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо скотов.

    Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо скотов.

    — Анатолий Иванов (писатель) · книга
18. «

    У многих стран ни шиша не было. А во многих и жить было невозможно. Там было слишком мало места и слишком много народу. Жители распродали все, что можно было продать, жрать им было нечего, и все равно люди там беспрестанно спаривались. Спаривание – это способ делать детей.

    У многих стран ни шиша не было. А во многих и жить было невозможно. Там было слишком мало места и слишком много народу. Жители распродали все, что можно было продать, жрать им было нечего, и все равно люди там беспрестанно спаривались. Спаривание – это способ делать детей.

    — Курт Воннегут · книга
19. «

    Нет народа, который глубже и полнее усваивал бы в себе мысль других народов, оставаясь самим собою.

    Нет народа, который глубже и полнее усваивал бы в себе мысль других народов, оставаясь самим собою.

    — Александр Герцен · книга
20. «

    — Закон предназначен для простолюдинов! Не для правителей! — Закон, Ваше Величество, предназначен для защиты вашего народа.

    — Закон предназначен для простолюдинов! Не для правителей! — Закон, Ваше Величество, предназначен для защиты вашего народа.

    — Королева Елизавета I · фильм