— Я всё знаю, потому что я кошка, а ты ничего не знаешь, потому что ты всего лишь лис. — Я знаю о шансах. — Прекрасно! Потому, что действительно есть шанс, что ты уничтожишь Вселенную. — Но не с первого раза. Вероятность слишком мала. — Что? Нет! — Точно. На первый раз вероятность практически нулевая. Она увеличится, если я применю его много раз... — Вероятность так не работает! Ты что, на уроке не слушал?
Вообще неприятно жить в конце века... Когда едешь на дачу к друзьям в пригородном поезде и сидящие рядом мальчишки разговаривают о своем, перебивая друг друга, цитируя статьи из журнала «Техника молодежи» или «Наука и жизнь» или еще что-то, я не только не могу понять, ухватить мысль, я некоторые слова даже выговорить-то не сумею. Тогда мне хочется закричать: «Подождите! Возьмите меня с собою!» — и вскочить хоть на подножку последнего вагона поезда, уходящего с ними в ХХI век.
Не хочу быть грубым или неучтивым, но перед тем, как мы начнем, я бы хотел сказать, что нет абсолютно никаких научных доказательств ясновидения. Что означает, опять же не обижайтесь только, что Вы — самозванка. Ваша профессия — запудривание мозгов, а Ваше благосостояние зависит от доверчивости глупых людей.
— Я вот большой поклонник гомеостаза. Ты знаешь, что это? — Конечно, нет. — Ну, разумеется, нет. Гомеостаз — это способность системы сохранять постоянство своего внутреннего состояния и устойчивость физиологических функций организма, таких, как температура или ph. — Худшая сказочка на ночь, что я слышала. — Дело в том, что я не люблю перемен. Поэтому, несмотря на твои чувства, я хочу, чтобы ты продолжала встречаться с Леонардом. — ... — И еще, раз уж у нас зашел такой разговор — ты стала пользоваться другим шампунем. Мне не нравится этот новый запах... Прошу, прекрати это безумие и вернись к зеленому яблоку.
Вопрос: Так как телесная жизнь есть лишь временное пребывание наше, и главной заботой нашей должно быть будущее, то полезно ли стараться приобретать научные познания, касающиеся лишь предметов и нужд материальных? Ответ: Без сомнения; прежде всего, это даёт вам возможность помогать вашим братьям; затем, дух ваш скорее возвысится, если он усовершенствовался уже в умственном отношении. В промежутке между воплощениями вы в один час научитесь тому, что потребовало бы нескольких лет на вашей земле. Ни одно знание не бесполезно; все они содействуют более или менее совершенствованию, потому что дух совершенный должен знать всё, и так как прогресс должен осуществиться всесторонне, то все приобретенные познания содействуют развитию духа.
Что меня очень беспокоит, так это люди, причем хорошо образованные, которые упорно не хотят признавать (или просто не усвоили), что научный метод родился и вырос из веры и что он продолжает существовать и процветать благодаря вере.
Что бы там ни говорили, полезно иногда задаваться вопросом: а какова вероятность ошибки эксперта? Подвергать сомнению нужно не методы работы эксперта, а только его уверенность. (Я сам, обжегшись на нашей медицине, научился осторожности и всем советую: если вы обратились к врачу с определенными жалобами, а он вам говорит, что у вас стопроцентно не рак, — не слушайте его).
С точки зрения биологии, а тем более и химии и физики, дохлая кошка дохлой не является. Вернее, она никак не может считаться неким «безжизненным объектом». Если мы попытаемся замерить биологическую и химическую активность в «дохлой» кошке, то мы увидим грандиозный парад жизни. Некроз, как известно, запускает весьма живописные биологические процессы. В покойной кошке происходит образование и размножение миллиардов новых микроорганизмов и бактерий, свершаются метаморфозы ферментов, аминокислот, газов и элементов. Кошка наполняется удивительными трансмутациями вещества клеток. Подобно невидимому сверхмощному фейерверку по её организму разлетаются захватившие власть: кадаверин, скатол, путресцин и стафилококки. Преобразовывается материя и весело атакуют друг друга новообразованные газы, кислоты и бактериальные колонии. А на молекулярном и субмолекулярном уровне картина «дохлой кошки» ещё любопытнее. Некоторая (ничтожно малая) часть молекул и атомов вовлекается в некротический карнавал изменений, но основная часть остается стабильной и невозмутимой. Такой же, как, примерно, в кошке мурлычущей или подстерегающей мысль. Иными словами, мы с очень большой долей вероятности можем констатировать, что при наступлении «дохлости» на квантовом уровне вообще ничего не произошло. Начиная с уровня химических элементов и ниже, факт т.н. «смерти» воспринят с абсолютным безразличием или попросту не «замечен». Как видим, т.н. «смерть» ломает лишь биологическую индивидуальность конкретной кошки, но все составлявшие её «микродетали», разумеется, живут, здравствуют и ждут новых трансмутаций. Вряд ли им суждено когда-либо ещё сложиться в кошку, быть может им предстоит стать тыквой, сигаретой или лысиной премьер-министра. Драма отсутствует. Свершилась всего лишь ещё одна метаморфоза живой материи. Таких метаморфоз ежесекундно происходит (по самым скромным подсчетам) квадриллионы. Дело в том, что биологическая, а тем более химическая и физическая смерть есть абсолютное недостижимое состояние. По крайней мере, у нас нет ни малейшей возможности представить вероятность такого события. И разумеется, нет никаких шансов его описать. У нас есть лишь наше штатное «мычание» парантропов, которые с помощью нескольких звуков, жестикуляции и драматического выпучивания глаз пытаются характеризовать работу коллайдера.
Как мы только что видели, аксиомы науки — принцип достаточного основания, бритва Оккама, эмпиризм и многие другие, перечислять которые я здесь не буду, — основаны на вере. Наука — это дело, основанное на вере, а не на каком-то тривиальном логическом алгоритме.
В XVII столетии наука была откровением, переворачивающим жизнь всякому, кто с ней соприкасался. Это было время, когда «книги не читались, а выучивались наизусть», а наличие знаний могло либо дорого обойтись их обладателю, либо стать причиной его возвышения и невероятного благополучия.
Как сказал еще Пифагор, мир управляется числом и пропорцией. Тогда, почти три тысячи лет назад, наука была рядом с людьми, непосредственно решая проблемы хозяйства. Геометрия названа так потому, что ее исходное назначение — это расчеты для землемерных и землеустроительных работ. А что сейчас? Между фармакологом, создающим лекарство, и молекулярным биологом, который выявляет принципы действия химических веществ на организм, нет понимания. Я уже не говорю о более фундаментальных предметах науки, например, квантовой механике, благодаря которой работает биохимия нашего организма. А принципы математики еще более фундаментальны. Впрочем, слова Пифагора я уже приводил… Почему так безобразно-медленно движется прогресс? Почему, несмотря на колоссальные достижения науки, мы погрязли в самых элементарных проблемах? Кризис понимания. В бизнесе это давно заметили, и перешли от бездумного тейлоровского конвейера к системе кружков, где каждый рабочий в общих чертах понимает, как устроено все предприятие. И если для понимания каждым членом общества возможностей прогресса, начиная от его научных основ, необходимы гуманитарные, эротические формы представления знаний — то к этим формам и следует прибегнуть. Невзирая ни на что.
Все живые организмы состоят из клеток, простейшие — из одной, в человеке их больше десяти миллиардов, но все строятся по единой модели, из двух базовых элементов — нуклеиновых кислот и белков. Эти живые кирпичики — результат произошедшего в воде слияния четырех элементов — углерода, азота, водорода и кислорода, это мы можем утверждать с полной уверенностью. Но как всё началось? Ученые рассматривают два сценария. Либо жизнь на Земле зародилась в результате целого ряда сложнейших химических реакций, либо занесенные из космоса вещества запустили процесс зарождения жизни на Земле.
От ошибок и внешних угроз человечество способна защитить только альма-матер всех знаний — наука, позволяющая разработать технологии для поглощения CO2, снижения уровня потребляемой энергии, уничтожения астероида — да чего угодно. Можно и нужно использовать генную инженерию для создания дешевых и питательных продуктов, для борьбы со смертельными заболеваниями. Конечной миссией следующих нескольких поколений должна стать колонизация как можно большего количества планет и звезд во Вселенной: ведь кто знает, что случится с Землей и когда мы окончательно уже надоедим друг другу. Чтобы все это произошло, нам нужно проснуться, и как можно быстрее. Человечество должно переосмыслить отношение к планете и к тому, как мы используем ее ресурсы; пересмотреть наши отношения друг с другом и иными живыми существами; избавиться от ядерного оружия, положить конец голоду и более справедливо распределять мировые богатства. В конце концов, нужно сделать доступным научное образование во всем мире. Это будет вдохновлять молодых людей изучать Вселенную, решать проблемы и заниматься исследованиями.
Наука изучает всю Вселенную — от громадных скоплений галактик до карандаша в ваших руках, от капли, падающей из тучи до того, что меньше молекул. И на каждом масштабе физика иная, со своими методами и подходами. Это как книга, в каждой главе которой новый и совсем неожиданный поворот...
Совершенно нормально, когда перед людьми встаёт вопрос, на который сложно ответить. Возможно, мы не обладаем всей информацией, а возможно наши воззрения на законы природы ошибочны.