11 цитат «неволя» на каждый день

Собрали 11 цитат на тему «неволя» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Господи, тюрьма... Да мне везде тюрьма!

   Господи, тюрьма... Да мне везде тюрьма!

   — Сталкер · фильм
2. «

   Они были везде — на монетах, на марках, на обложках книг, на знаменах и плакатах, даже на сигаретных пачках. Глаза всегда видели вас, а голос монитора догонял повсюду. Так было днем и ночью, когда вы работали и когда вы ели, в помещении и на улице, в ванне и в постели — везде. Бежать было некуда. У вас ничего не оставалось своего, разве что несколько кубических сантиметров внутри черепной коробки.

   Они были везде — на монетах, на марках, на обложках книг, на знаменах и плакатах, даже на сигаретных пачках. Глаза всегда видели вас, а голос монитора догонял повсюду. Так было днем и ночью, когда вы работали и когда вы ели, в помещении и на улице, в ванне и в постели — везде. Бежать было некуда. У вас ничего не оставалось своего, разве что несколько кубических сантиметров внутри черепной коробки.

   — Джордж Оруэлл · книга
3. «

   Тело упрятали, мозг на воле.

   Тело упрятали, мозг на воле.

   — Фрэнк Леоне · фильм
4. «

   Надежда заключенного, лишенного свободы, — совершенно другого рода, чем настоящим образом живущего человека. Свободный человек, конечно, надеется (например, на перемену судьбы, на исполнение какого-нибудь предприятия), но он живет, он действует; настоящая жизнь увлекает его свои круговоротом вполне. Не то для заключенного. Тут, положим, тоже жизнь — острожная, каторжная; но кто бы ни был каторжник и на какой бы срок он ни был сослан, он решительно, инстинктивно не может принять свою судьбу за что-то положительное, окончательное, за часть действительной жизни. Всякий каторжник чувствует, что он не у себя дома, а как будто в гостях. На двадцать лет он смотрит будто на два года и совершенно уверен, что и в пятьдесят пять лет по выходе из острога он будет такой же молодец, как и теперь, в тридцать пять. «Поживем еще!» — думает он и упрямо гонит от себя все сомнения и прочие досадные мысли.

   Надежда заключенного, лишенного свободы, — совершенно другого рода, чем настоящим образом живущего человека. Свободный человек, конечно, надеется (например, на перемену судьбы, на исполнение какого-нибудь предприятия), но он живет, он действует; настоящая жизнь увлекает его свои круговоротом вполне. Не то для заключенного. Тут, положим, тоже жизнь — острожная, каторжная; но кто бы ни был каторжник и на какой бы срок он ни был сослан, он решительно, инстинктивно не может принять свою судьбу за что-то положительное, окончательное, за часть действительной жизни. Всякий каторжник чувствует, что он не у себя дома, а как будто в гостях. На двадцать лет он смотрит будто на два года и совершенно уверен, что и в пятьдесят пять лет по выходе из острога он будет такой же молодец, как и теперь, в тридцать пять. «Поживем еще!» — думает он и упрямо гонит от себя все сомнения и прочие досадные мысли.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Сосватал я себе неволю, Мой жребий — слезы и тоска! Но я молчу — такую долю Взяла сама моя рука.

   Сосватал я себе неволю, Мой жребий — слезы и тоска! Но я молчу — такую долю Взяла сама моя рука.

   — Фёдор Николаевич Глинка
6. «

   Когда у человека отнимают свободу и приучают его жить в клетке, он теряет способность мыслить как прежде.

   Когда у человека отнимают свободу и приучают его жить в клетке, он теряет способность мыслить как прежде.

   — Стивен Кинг · книга
7. «

   Что воля… Что неволя… Всё равно… Всё равно…

   Что воля… Что неволя… Всё равно… Всё равно…

   — Тётушка-Непогодушка · фильм
8. «

   Там, где все заранее предопределено, нет и не может быть свободы… Истинная неволя не в том, что на окнах решетки, а во дворе бегает злая собака. Неволя рождается внутри и переносится на внешние атрибуты существования.

   Там, где все заранее предопределено, нет и не может быть свободы… Истинная неволя не в том, что на окнах решетки, а во дворе бегает злая собака. Неволя рождается внутри и переносится на внешние атрибуты существования.

   — Наталья Солнцева · книга
9. «

   Каждый из нас был раньше «кем-то» или, во всяком случае, считал так. Здесь же с ним обращались так, будто он — буквально «никто». (Ясно, что лагерная ситуация не могла поколебать чувства собственного достоинства тех, у кого оно имело духовную основу, но многие ли в лагере, да и многие ли вообще обладают столь прочной духовностью?)

   Каждый из нас был раньше «кем-то» или, во всяком случае, считал так. Здесь же с ним обращались так, будто он — буквально «никто». (Ясно, что лагерная ситуация не могла поколебать чувства собственного достоинства тех, у кого оно имело духовную основу, но многие ли в лагере, да и многие ли вообще обладают столь прочной духовностью?)

   — Виктор Франкл · книга
10. «

    — Как вы понимаете свободу, Холмс. — Свобода — когда снимаешь ярмо неволи, чтобы надеть оковы необходимости, Ватсон.

    — Как вы понимаете свободу, Холмс. — Свобода — когда снимаешь ярмо неволи, чтобы надеть оковы необходимости, Ватсон.

    — Олег Сергеевич Кривченко · книга
11. «

    Now it’s over you are hopeless now, Chained up prisoner, you’re shaking from the chill Paint the walls red now with your life’s blood, I still want to hear you screaming, oh!

    Now it’s over you are hopeless now, Chained up prisoner, you’re shaking from the chill Paint the walls red now with your life’s blood, I still want to hear you screaming, oh!