Топ-25 цитат: «неволя»

Собрали 25 цитат на тему «неволя» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Большинство женщин побывали в неволе хотя бы недолго, а некоторые и бесконечно долго. Но есть и такие, кто были свободны только in utero, в материнской утробе.

   Большинство женщин побывали в неволе хотя бы недолго, а некоторые и бесконечно долго. Но есть и такие, кто были свободны только in utero, в материнской утробе.

   — Кларисса Пинкола Эстес · книга
2. «

   — Ах, какой интересный мужчина. — Это господин Франк. — Кто он такой? — Директор тюрьмы. — Холостой? — Кажется. — Ах! Боже мой! Человек, который каждый день видит неволю... Он должен быть незаменимым для семейной жизни!

   — Ах, какой интересный мужчина. — Это господин Франк. — Кто он такой? — Директор тюрьмы. — Холостой? — Кажется. — Ах! Боже мой! Человек, который каждый день видит неволю... Он должен быть незаменимым для семейной жизни!

   — Амалия (мать Лотты) · фильм
3. «

   В детстве я была одержима китами-касатками. Они всегда будто улыбаются. В океане проплывают по 160 километров в день. Но в неволе их звуковые волны отражаются от стен и киты становятся глухими и тупыми. Некоторые сходят с ума. Я читала, что один сломал себе все зубы пытаясь вырваться. Для него это было чересчур. Он больше не хотел улыбаться.

   В детстве я была одержима китами-касатками. Они всегда будто улыбаются. В океане проплывают по 160 километров в день. Но в неволе их звуковые волны отражаются от стен и киты становятся глухими и тупыми. Некоторые сходят с ума. Я читала, что один сломал себе все зубы пытаясь вырваться. Для него это было чересчур. Он больше не хотел улыбаться.

   — Молл · фильм
4. «

   Надежда заключенного, лишенного свободы, — совершенно другого рода, чем настоящим образом живущего человека. Свободный человек, конечно, надеется (например, на перемену судьбы, на исполнение какого-нибудь предприятия), но он живет, он действует; настоящая жизнь увлекает его свои круговоротом вполне. Не то для заключенного. Тут, положим, тоже жизнь — острожная, каторжная; но кто бы ни был каторжник и на какой бы срок он ни был сослан, он решительно, инстинктивно не может принять свою судьбу за что-то положительное, окончательное, за часть действительной жизни. Всякий каторжник чувствует, что он не у себя дома, а как будто в гостях. На двадцать лет он смотрит будто на два года и совершенно уверен, что и в пятьдесят пять лет по выходе из острога он будет такой же молодец, как и теперь, в тридцать пять. «Поживем еще!» — думает он и упрямо гонит от себя все сомнения и прочие досадные мысли.

   Надежда заключенного, лишенного свободы, — совершенно другого рода, чем настоящим образом живущего человека. Свободный человек, конечно, надеется (например, на перемену судьбы, на исполнение какого-нибудь предприятия), но он живет, он действует; настоящая жизнь увлекает его свои круговоротом вполне. Не то для заключенного. Тут, положим, тоже жизнь — острожная, каторжная; но кто бы ни был каторжник и на какой бы срок он ни был сослан, он решительно, инстинктивно не может принять свою судьбу за что-то положительное, окончательное, за часть действительной жизни. Всякий каторжник чувствует, что он не у себя дома, а как будто в гостях. На двадцать лет он смотрит будто на два года и совершенно уверен, что и в пятьдесят пять лет по выходе из острога он будет такой же молодец, как и теперь, в тридцать пять. «Поживем еще!» — думает он и упрямо гонит от себя все сомнения и прочие досадные мысли.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Демасия построена не на мечте, а на лжи. Высокие идеалы, светлое будущее — всё это предназначалось не нам. У нас отобрали свободу, достоинство... всю нашу жизнь! Но довольно! Наш час настал! Маги Демасии, пора дать отпор!

   Демасия построена не на мечте, а на лжи. Высокие идеалы, светлое будущее — всё это предназначалось не нам. У нас отобрали свободу, достоинство... всю нашу жизнь! Но довольно! Наш час настал! Маги Демасии, пора дать отпор!

   — Сайлас (Sylas) · игра
6. «

   Каждый из нас был раньше «кем-то» или, во всяком случае, считал так. Здесь же с ним обращались так, будто он — буквально «никто». (Ясно, что лагерная ситуация не могла поколебать чувства собственного достоинства тех, у кого оно имело духовную основу, но многие ли в лагере, да и многие ли вообще обладают столь прочной духовностью?)

   Каждый из нас был раньше «кем-то» или, во всяком случае, считал так. Здесь же с ним обращались так, будто он — буквально «никто». (Ясно, что лагерная ситуация не могла поколебать чувства собственного достоинства тех, у кого оно имело духовную основу, но многие ли в лагере, да и многие ли вообще обладают столь прочной духовностью?)

   — Виктор Франкл · книга
7. «

   Я не герой. Я просто каторжник с молотом.

   Я не герой. Я просто каторжник с молотом.

   — Сайлас (Sylas) · игра
8. «

   Сколько из нас признают: именно в неволе в первый раз мы узнали подлинную дружбу!

   Сколько из нас признают: именно в неволе в первый раз мы узнали подлинную дружбу!

   — Александр Солженицын · книга
9. «

   По моим явно неточным подсчетам, сегодня – 1-ый день моего седьмого года в этой адской яме. Процедура Вечности сделала меня по сути бессмертным – я не постарел с тех пор, как меня наградили этим проклятьем. Хотя, кто знает... Похоже, я совсем забыл, как выглядит мое лицо. 7-ой год начинается грустно. Хотя бы ты понимаешь меня, диктофон. Прочти мне ещё одну поэму о яростной мести, пока я засыпаю. Угу, совсем уже рехнулся.

   По моим явно неточным подсчетам, сегодня – 1-ый день моего седьмого года в этой адской яме. Процедура Вечности сделала меня по сути бессмертным – я не постарел с тех пор, как меня наградили этим проклятьем. Хотя, кто знает... Похоже, я совсем забыл, как выглядит мое лицо. 7-ой год начинается грустно. Хотя бы ты понимаешь меня, диктофон. Прочти мне ещё одну поэму о яростной мести, пока я засыпаю. Угу, совсем уже рехнулся.

   — Кэлдарий (Caldarius) · игра
10. «

    Ты никому нахрен не сдался. Ты — просто циферка. Инструмент. Пешка в чужой игре. Тобой манипулируют. Следят. Используют. И когда ты перестанешь быть нужен, тебя бросят подыхать. И вот что я предлагаю: в одиночку ты можешь устроить битву, но все вместе мы можем начать войну.

    Ты никому нахрен не сдался. Ты — просто циферка. Инструмент. Пешка в чужой игре. Тобой манипулируют. Следят. Используют. И когда ты перестанешь быть нужен, тебя бросят подыхать. И вот что я предлагаю: в одиночку ты можешь устроить битву, но все вместе мы можем начать войну.

    — Дэнни Ли / Блэкджек (Danny Li / Blackjack) · игра
11. «

    Бедность не грех, а неволя не смех.

    Бедность не грех, а неволя не смех.

    — Русские пословицы и поговорки
12. «

    Сосватал я себе неволю, Мой жребий — слезы и тоска! Но я молчу — такую долю Взяла сама моя рука.

    Сосватал я себе неволю, Мой жребий — слезы и тоска! Но я молчу — такую долю Взяла сама моя рука.

    — Фёдор Николаевич Глинка
13. «

    Твои стены защищают тебя — или держат в плену?

    Твои стены защищают тебя — или держат в плену?

    — Сайлас (Sylas) · игра
14. «

    В чужой воле — хозяйской, родительской, мужниной — жизнь, может, и сытая, но я никогда не буду рабыней. Прежде убьют. Не умею лучше сказать.

    В чужой воле — хозяйской, родительской, мужниной — жизнь, может, и сытая, но я никогда не буду рабыней. Прежде убьют. Не умею лучше сказать.

    — Мария Семенова · книга
15. «

    Да, я все мечтала о свободе… а потом убедилась, что наше женское счастье неразлучно с неволей.

    Да, я все мечтала о свободе… а потом убедилась, что наше женское счастье неразлучно с неволей.

    — Александр Николаевич Островский · книга
16. «

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    — Дмитрий Глуховский · книга
17. «

    Now it’s over you are hopeless now, Chained up prisoner, you’re shaking from the chill Paint the walls red now with your life’s blood, I still want to hear you screaming, oh!

    Now it’s over you are hopeless now, Chained up prisoner, you’re shaking from the chill Paint the walls red now with your life’s blood, I still want to hear you screaming, oh!
18. «

    Иногда иллюзия свободы и выбора тягостнее неволи.

    Иногда иллюзия свободы и выбора тягостнее неволи.

    — Дот Хатчисон · книга
19. «

    Из этого заколдованного круга выхода нет. Все двери на замке, охрана ласково улыбается. Вас держат в неволе с помощью долгосрочных кредитов, ежемесячных взносов, квартплаты.

    Из этого заколдованного круга выхода нет. Все двери на замке, охрана ласково улыбается. Вас держат в неволе с помощью долгосрочных кредитов, ежемесячных взносов, квартплаты.

    — Фредерик Бегбедер · книга
20. «

    Смерть не страшна, Ратибор. Страшна жизнь в неволе.

    Смерть не страшна, Ратибор. Страшна жизнь в неволе.