16 цитат про «неволя», которые стоит перечитать

Собрали 16 цитат на тему «неволя» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Там, где все заранее предопределено, нет и не может быть свободы… Истинная неволя не в том, что на окнах решетки, а во дворе бегает злая собака. Неволя рождается внутри и переносится на внешние атрибуты существования.

   Там, где все заранее предопределено, нет и не может быть свободы… Истинная неволя не в том, что на окнах решетки, а во дворе бегает злая собака. Неволя рождается внутри и переносится на внешние атрибуты существования.

   — Наталья Солнцева · книга
2. «

   Большинство женщин побывали в неволе хотя бы недолго, а некоторые и бесконечно долго. Но есть и такие, кто были свободны только in utero, в материнской утробе.

   Большинство женщин побывали в неволе хотя бы недолго, а некоторые и бесконечно долго. Но есть и такие, кто были свободны только in utero, в материнской утробе.

   — Кларисса Пинкола Эстес · книга
3. «

   Бедность не грех, а неволя не смех.

   Бедность не грех, а неволя не смех.

   — Русские пословицы и поговорки
4. «

   — Ну, скажи мне, иноземец, почему люди так боятся тюрьмы, а? — Конечно, боятся. — Ну разве больному постель не тюрьма? Торгашу его лавка не тюрьма? Горожанину — город, царю — его царство, самому Господу Богу — леденящая сфера. Разве все они не узники? — Конечно.

   — Ну, скажи мне, иноземец, почему люди так боятся тюрьмы, а? — Конечно, боятся. — Ну разве больному постель не тюрьма? Торгашу его лавка не тюрьма? Горожанину — город, царю — его царство, самому Господу Богу — леденящая сфера. Разве все они не узники? — Конечно.

   — Бенжамен Варламович Глонти · фильм
5. «

   Несвободный человек всегда идеализирует свою неволю.

   Несвободный человек всегда идеализирует свою неволю.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
6. «

   Я совсем как томящийся в неволе белый медведь, которого мне раз довелось видеть в зверинце. Помню, я тогда подумала, что он, бедняжка, так отупел, двигаясь взад и вперед по тесной клетке, что, выпусти его на свободу, он все равно станет топтаться на месте. Так и мы — постепенно свыкаемся со своим несчастьем, и оно переходит в привычку.

   Я совсем как томящийся в неволе белый медведь, которого мне раз довелось видеть в зверинце. Помню, я тогда подумала, что он, бедняжка, так отупел, двигаясь взад и вперед по тесной клетке, что, выпусти его на свободу, он все равно станет топтаться на месте. Так и мы — постепенно свыкаемся со своим несчастьем, и оно переходит в привычку.

   — Джордж Элиот · книга
7. «

   Я всегда думал и утверждал, что человек начинает понимать, зачем то или иное случилось в его жизни и что было для него к лучшему, лишь спустя некоторое время, через пять или десять лет. В лагере же это иногда становилось ясно через пять или десять минут.

   Я всегда думал и утверждал, что человек начинает понимать, зачем то или иное случилось в его жизни и что было для него к лучшему, лишь спустя некоторое время, через пять или десять лет. В лагере же это иногда становилось ясно через пять или десять минут.

   — Виктор Франкл · книга
8. «

   Ты пренебрег привилегиями, которые были даны тебе при рождении, и снова и снова возвращался в тюрьму... Похоже, неволя тебе приятней, чем свобода.

   Ты пренебрег привилегиями, которые были даны тебе при рождении, и снова и снова возвращался в тюрьму... Похоже, неволя тебе приятней, чем свобода.

   — Джон Крамер (Пила) · фильм
9. «

   Каждый из нас был раньше «кем-то» или, во всяком случае, считал так. Здесь же с ним обращались так, будто он — буквально «никто». (Ясно, что лагерная ситуация не могла поколебать чувства собственного достоинства тех, у кого оно имело духовную основу, но многие ли в лагере, да и многие ли вообще обладают столь прочной духовностью?)

   Каждый из нас был раньше «кем-то» или, во всяком случае, считал так. Здесь же с ним обращались так, будто он — буквально «никто». (Ясно, что лагерная ситуация не могла поколебать чувства собственного достоинства тех, у кого оно имело духовную основу, но многие ли в лагере, да и многие ли вообще обладают столь прочной духовностью?)

   — Виктор Франкл · книга
10. «

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    — Дмитрий Глуховский · книга
11. «

    Тело упрятали, мозг на воле.

    Тело упрятали, мозг на воле.

    — Фрэнк Леоне · фильм
12. «

    — «Кьюби, твоя сила слишком велика. Я не могу позволить тебе разгуливать на свободе». — Неважно, какими словами они это говорят... — «Когда ты используешь свою силу, она порождает лишь злобу. Покойся внутри меня». — Все эти люди... — «Нам обоим не повезло. Может ты и держишь в страхе весь мир, но я буду сдерживать тебя». — Всегда говорят одно и тоже... А теперь и он? Этот сопляк? Как может этот шиноби... Наверняка он тоже... — «Знаешь, Кьюби, я когда-нибудь разберусь и с твоей ненавистью».

    — «Кьюби, твоя сила слишком велика. Я не могу позволить тебе разгуливать на свободе». — Неважно, какими словами они это говорят... — «Когда ты используешь свою силу, она порождает лишь злобу. Покойся внутри меня». — Все эти люди... — «Нам обоим не повезло. Может ты и держишь в страхе весь мир, но я буду сдерживать тебя». — Всегда говорят одно и тоже... А теперь и он? Этот сопляк? Как может этот шиноби... Наверняка он тоже... — «Знаешь, Кьюби, я когда-нибудь разберусь и с твоей ненавистью».

    — Хаширама Сенджу · аниме
13. «

    Смерть не страшна, Ратибор. Страшна жизнь в неволе.

    Смерть не страшна, Ратибор. Страшна жизнь в неволе.
14. «

    — Ах, какой интересный мужчина. — Это господин Франк. — Кто он такой? — Директор тюрьмы. — Холостой? — Кажется. — Ах! Боже мой! Человек, который каждый день видит неволю... Он должен быть незаменимым для семейной жизни!

    — Ах, какой интересный мужчина. — Это господин Франк. — Кто он такой? — Директор тюрьмы. — Холостой? — Кажется. — Ах! Боже мой! Человек, который каждый день видит неволю... Он должен быть незаменимым для семейной жизни!

    — Амалия (мать Лотты) · фильм
15. «

    Нет хуже доли, чем жить в неволе.

    Нет хуже доли, чем жить в неволе.

    — Валентин Петрович Рычков
16. «

    Вечер был тихий, светлый. На горизонте чернела длинная полоса моря, а на берегу его горели в красноватом свете скалы, и на одной из скал блестели белые стены второй батареи и всего укрепления. Я любовался своею семилетнею тюрьмою.

    Вечер был тихий, светлый. На горизонте чернела длинная полоса моря, а на берегу его горели в красноватом свете скалы, и на одной из скал блестели белые стены второй батареи и всего укрепления. Я любовался своею семилетнею тюрьмою.

    — Тарас Григорьевич Шевченко