528 мудрых цитат про «ночь»

528 цитат про «ночь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   День создан для любви, а ночь – для песни, <...> потому что любовь видит, а ночь слышит.

   День создан для любви, а ночь – для песни, <...> потому что любовь видит, а ночь слышит.

   — Милорад Павич · книга
2. «

   У моря ночью, у моря ночью Темно и страшно. Хрустит песок. О, как мне больно у моря ночью. Есть где-то счастье. Но путь далёк.

   У моря ночью, у моря ночью Темно и страшно. Хрустит песок. О, как мне больно у моря ночью. Есть где-то счастье. Но путь далёк.

   — Константин Дмитриевич Бальмонт
3. «

   Сколько раз, ночами я не мог уснуть, уже давно не счесть. Сколько слов, меня стегает словно плеть, неважно, ведь ты рядом. Шёпот твой, словно лепестки роз, ласкает мочку уха. Нежный свет, накрыл тебя как тёплый плед и всё что было, тает.

   Сколько раз, ночами я не мог уснуть, уже давно не счесть. Сколько слов, меня стегает словно плеть, неважно, ведь ты рядом. Шёпот твой, словно лепестки роз, ласкает мочку уха. Нежный свет, накрыл тебя как тёплый плед и всё что было, тает.
4. «

   Чёрный, когда небо темнеет... почему мне так грустно?

   Чёрный, когда небо темнеет... почему мне так грустно?

   — Белый · аниме
5. «

   Ночью мы всегда решительнее, чем днём, когда нужно действовать.

   Ночью мы всегда решительнее, чем днём, когда нужно действовать.

   — Эрнесто Сабато · книга
6. «

   Огромный звёздный зонт раскрыт над миром сонным, Сверкает россыпью жемчужною река, Есть только я и ты под небом невесомым, Как жаль, что ночь необратимо коротка.

   Огромный звёздный зонт раскрыт над миром сонным, Сверкает россыпью жемчужною река, Есть только я и ты под небом невесомым, Как жаль, что ночь необратимо коротка.
7. «

   Есть истории, которые нужно рассказывать и слушать ночью.

   Есть истории, которые нужно рассказывать и слушать ночью.

   — Мария Фариса · книга
8. «

   Дух плывёт в ночи, и её дикие взъерошенные волосы танцуют в темноте.

   Дух плывёт в ночи, и её дикие взъерошенные волосы танцуют в темноте.
9. «

   Мы снова пьяны, Остановиться ли нужно? Пока ночь темна, Ты скучна, но послушна. И верить мне хочется, Что мне это нужно. Ночь коротка, - Ты простодушна. Мы снова в хмелю, И стоит ли греться, В телах собеседников Не насмотреться. И стоит ли знать, Как разогреться, Когда на меня У тебя нету места?

   Мы снова пьяны, Остановиться ли нужно? Пока ночь темна, Ты скучна, но послушна. И верить мне хочется, Что мне это нужно. Ночь коротка, - Ты простодушна. Мы снова в хмелю, И стоит ли греться, В телах собеседников Не насмотреться. И стоит ли знать, Как разогреться, Когда на меня У тебя нету места?
10. «

    Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев... А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.

    Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев... А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.

    — Герберт Уэллс · книга
11. «

    Ночь проявляет наши проблемы, а не скрывает их.

    Ночь проявляет наши проблемы, а не скрывает их.

    — Луций Анней Сенека
12. «

    Мне страшно смотреть за стекло, к которому прижалось лицо ночи.

    Мне страшно смотреть за стекло, к которому прижалось лицо ночи.

    — Сара Уотерс · книга
13. «

    То была хорошая ночь; сон нежил меня, словно знакомая пикантная любовница, у которой в запасе всегда есть новое удовольствие, коим можно удивить пресытившегося возлюбленного.

    То была хорошая ночь; сон нежил меня, словно знакомая пикантная любовница, у которой в запасе всегда есть новое удовольствие, коим можно удивить пресытившегося возлюбленного.

    — Кирил Бонфильоли · книга
14. «

    Какое счастье, благодать Ложиться, укрываться, С тобою рядом засыпать, С тобою просыпаться! <...> Мы спали, спали… Наравне С любовью и бессмертьем Давалось даром то во сне, Что днем — сплошным усердьем. <...> Всю ночь. Прильнув к щеке щекой. С доверчивостью птичьей. И в беззащитности такой Сходило к нам величье.

    Какое счастье, благодать Ложиться, укрываться, С тобою рядом засыпать, С тобою просыпаться! <...> Мы спали, спали… Наравне С любовью и бессмертьем Давалось даром то во сне, Что днем — сплошным усердьем. <...> Всю ночь. Прильнув к щеке щекой. С доверчивостью птичьей. И в беззащитности такой Сходило к нам величье.

    — Александр Кушнер
15. «

    Струя пламени взвилась в воздух. В тёмном небе отчётливо прорисовался силуэт: мощное тело, огромные, медленно взмахивающие перепончатые крылья, пасть, извергающая огонь. Красный дракон бесшумно сделал круг над скалами. Я в оцепенении смотрела, как он разворачивается к ним хвостом и движется в сторону селения. Чтобы дойти до скал, человеку нужно два дня пути по неровной дороге, по холмам и оврагам. Дракон приближался быстро, его не задерживали ни крутые подъемы и спуски, ни быстрые горные ручьи. Что же я делаю?! Стою на самом виду на вершине холма, перед обрывом! А вдруг дракон на ночную охоту вылетел? Во всех сказаниях драконы девушек крали! Я кинулась прочь, с полянки, в сторону селения. Не успею, как пить дать, не успею! Добежала до сон-дерева, прижалась к светлому стволу. Платье на мне белое, волосы светлые. Может, и не заметит меня дракон? Сладкий запах цветов сон-дерева мысли дурманит, колени подкашиваются, пальцы в мешочки со златоцветом так вцепились, что ладони судорогой сводит. Вот пролетел дракон над самым обрывом, взвился повыше в тёмное небо, снова чуть спустился и опять взлетел к облакам. Высоко над сон-деревом пронёсся, не заметил. В сторону селения полетел.

    Струя пламени взвилась в воздух. В тёмном небе отчётливо прорисовался силуэт: мощное тело, огромные, медленно взмахивающие перепончатые крылья, пасть, извергающая огонь. Красный дракон бесшумно сделал круг над скалами. Я в оцепенении смотрела, как он разворачивается к ним хвостом и движется в сторону селения. Чтобы дойти до скал, человеку нужно два дня пути по неровной дороге, по холмам и оврагам. Дракон приближался быстро, его не задерживали ни крутые подъемы и спуски, ни быстрые горные ручьи. Что же я делаю?! Стою на самом виду на вершине холма, перед обрывом! А вдруг дракон на ночную охоту вылетел? Во всех сказаниях драконы девушек крали! Я кинулась прочь, с полянки, в сторону селения. Не успею, как пить дать, не успею! Добежала до сон-дерева, прижалась к светлому стволу. Платье на мне белое, волосы светлые. Может, и не заметит меня дракон? Сладкий запах цветов сон-дерева мысли дурманит, колени подкашиваются, пальцы в мешочки со златоцветом так вцепились, что ладони судорогой сводит. Вот пролетел дракон над самым обрывом, взвился повыше в тёмное небо, снова чуть спустился и опять взлетел к облакам. Высоко над сон-деревом пронёсся, не заметил. В сторону селения полетел.

    — Анна Гале · книга
16. «

    В тумане ночном, Блестя огоньком папиросы, Там, где волны Бились о берег, Долго стояла женщина.

    В тумане ночном, Блестя огоньком папиросы, Там, где волны Бились о берег, Долго стояла женщина.

    — Исикава Такубоку
17. «

    Но ночные звуки могут быть беспокоящими, шумы в темноте могут заставить воображение заметить то, чего вы не сможете увидеть с открытыми глазами. Воображение питается по ночам. И ночью оно очень голодно.

    Но ночные звуки могут быть беспокоящими, шумы в темноте могут заставить воображение заметить то, чего вы не сможете увидеть с открытыми глазами. Воображение питается по ночам. И ночью оно очень голодно.

    — Саймон Хоук · книга
18. «

    Не люблю зимние ночи — не за то, что они такие долгие, а потому, что только зимними ночами явственно ощущаешь, как шелестит время. Летом почему-то такое ощущение не возникает, а зимняя ночь кажется тихой, только если не прислушиваться. Но когда напряжешь слух (чем еще заниматься, если не удается уснуть?), то слышишь тихое и внятное шебуршение и шелест, будто в быстрой речке перекатываются с места на место камни. Слушаешь и понимаешь: это не секунды текут — секунды, минуты, часы придумал человек, чтобы измерять нечто, названное им временем. В зимние ночи слышно, как сквозь сознание течет поток частиц, отделяющих следствие от причины, сегодня от вчера, меня-молодого от меня-старого.

    Не люблю зимние ночи — не за то, что они такие долгие, а потому, что только зимними ночами явственно ощущаешь, как шелестит время. Летом почему-то такое ощущение не возникает, а зимняя ночь кажется тихой, только если не прислушиваться. Но когда напряжешь слух (чем еще заниматься, если не удается уснуть?), то слышишь тихое и внятное шебуршение и шелест, будто в быстрой речке перекатываются с места на место камни. Слушаешь и понимаешь: это не секунды текут — секунды, минуты, часы придумал человек, чтобы измерять нечто, названное им временем. В зимние ночи слышно, как сквозь сознание течет поток частиц, отделяющих следствие от причины, сегодня от вчера, меня-молодого от меня-старого.

    — Павел Амнуэль · книга
19. «

    Yesterday is dead and gone, And tomorrow's out of sight. And it's sad to be alone, Help me make it through the night.

    Yesterday is dead and gone, And tomorrow's out of sight. And it's sad to be alone, Help me make it through the night.
20. «

    Не стоит со свечой во храме, Никому не жена, не дочь. Ночь ночует на твердом камне, Никого не целует ночь.

    Не стоит со свечой во храме, Никому не жена, не дочь. Ночь ночует на твердом камне, Никого не целует ночь.

    — Марина Цветаева