52 цитаты про «ностальгия» для вдохновения

52 цитаты про «ностальгия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Существует ли более сильное и более мучительное страдание, чем бегство из родной страны?

   Существует ли более сильное и более мучительное страдание, чем бегство из родной страны?

   — Еврипид
2. «

   Та жизнь ушла. Так и должно быть, не надо жалеть. Можно только оборачиваться, иногда совершая путешествия в прошлое. А жить нужно только настоящим и будущим. Ностальгия — удел никчёмных и слабых людей, а сентиментальность вообще недопустима.

   Та жизнь ушла. Так и должно быть, не надо жалеть. Можно только оборачиваться, иногда совершая путешествия в прошлое. А жить нужно только настоящим и будущим. Ностальгия — удел никчёмных и слабых людей, а сентиментальность вообще недопустима.

   — Борис Пугачев · книга
3. «

   Ветер ностальгии обнял её за плечи, как старый добрый друг.

   Ветер ностальгии обнял её за плечи, как старый добрый друг.

   — Джейн Моррис · книга
4. «

   Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки. У меня есть боль, на фундаменте которой я воздвигну здание новой философии жизни. Самый сильный стимул к жизни – не влюбленность. А боль. Влюбленность – это наркотическая эйфория. А боль – это ледяной душ. Слава Богу за то, что вместе с ностальгией ко мне пришел артроз. Двадцать лет назад пуля из снайперской винтовки раздробила мне колено, теперь ко мне возвращается боль, которую когда-то я уничтожил с помощью жажды жизни. В то время я не был философом, тем более – тихоходом. Мне хотелось летать. Вероятно, наступил период настоящего взросления. Хватит обманывать себя, полагая, что влюбленность – это лекарство. Наркотик – да. На время он укроет меня от боли. Но вскоре она вернется и притащит с собой сотню заболеваний. Об этом расскажет любой врач-нарколог. Мне нужно это в пятьдесят пять? Смеюсь, а самому плакать хочется. От счастья – я протрезвел!

   Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки. У меня есть боль, на фундаменте которой я воздвигну здание новой философии жизни. Самый сильный стимул к жизни – не влюбленность. А боль. Влюбленность – это наркотическая эйфория. А боль – это ледяной душ. Слава Богу за то, что вместе с ностальгией ко мне пришел артроз. Двадцать лет назад пуля из снайперской винтовки раздробила мне колено, теперь ко мне возвращается боль, которую когда-то я уничтожил с помощью жажды жизни. В то время я не был философом, тем более – тихоходом. Мне хотелось летать. Вероятно, наступил период настоящего взросления. Хватит обманывать себя, полагая, что влюбленность – это лекарство. Наркотик – да. На время он укроет меня от боли. Но вскоре она вернется и притащит с собой сотню заболеваний. Об этом расскажет любой врач-нарколог. Мне нужно это в пятьдесят пять? Смеюсь, а самому плакать хочется. От счастья – я протрезвел!

   — Юрий Меркеев · книга
5. «

   Ее тело здесь, но разум расколот. Для нее он вечно останется молод. Ее сердце здесь, но разум расколот. Он постарел, но для нее всегда останется молод.

   Ее тело здесь, но разум расколот. Для нее он вечно останется молод. Ее сердце здесь, но разум расколот. Он постарел, но для нее всегда останется молод.
6. «

   За все эти годы я накопил много воспоминаний. Так много, что иногда даже путаюсь, было ли это всё на самом деле или это лишь игра моего воображения.

   За все эти годы я накопил много воспоминаний. Так много, что иногда даже путаюсь, было ли это всё на самом деле или это лишь игра моего воображения.

   — Анджело Аллигьери · фильм
7. «

   Я давно и не без изумления наблюдаю вокруг волну ностальгии по нашему недавнему прошлому. Конечно, понятно желание людей, чтобы жизнь была прочной и надёжной, чтобы не было больше обесценивания денег, непристойного богатства деловых братков и нищенства пенсионеров... Но, ностальгируя по советским временам, мы как-то забываем о том, что это такое было: жить в закрытом наглухо пространстве, отгороженном от всего остального мира стеной лжи. Пространстве, в котором тебя в любой момент могут взять люди в штатском, и ты пропадёшь навсегда, и никто даже не осмелится спросить — что же с тобой стало. Вот моя мама рассказывала про довоенный выпуск в её школе. Кто-то из старшеклассников неудачно пошутил. И все три выпускных класса прямо с выпускного вечера были взяты органами госбезопасности. Те, кто смог выжить, вернулись из лагерей много лет спустя. Песни, оставшиеся от «Наутилуса» — напоминание всем нам; напоминание и предупреждение: хотим ли мы, чтобы это повторилось. Именно об этом болело сердце у Ильи Кормильцева. И теперь, когда его нет больше с нами, кто теперь будет дежурить у колокола?

   Я давно и не без изумления наблюдаю вокруг волну ностальгии по нашему недавнему прошлому. Конечно, понятно желание людей, чтобы жизнь была прочной и надёжной, чтобы не было больше обесценивания денег, непристойного богатства деловых братков и нищенства пенсионеров... Но, ностальгируя по советским временам, мы как-то забываем о том, что это такое было: жить в закрытом наглухо пространстве, отгороженном от всего остального мира стеной лжи. Пространстве, в котором тебя в любой момент могут взять люди в штатском, и ты пропадёшь навсегда, и никто даже не осмелится спросить — что же с тобой стало. Вот моя мама рассказывала про довоенный выпуск в её школе. Кто-то из старшеклассников неудачно пошутил. И все три выпускных класса прямо с выпускного вечера были взяты органами госбезопасности. Те, кто смог выжить, вернулись из лагерей много лет спустя. Песни, оставшиеся от «Наутилуса» — напоминание всем нам; напоминание и предупреждение: хотим ли мы, чтобы это повторилось. Именно об этом болело сердце у Ильи Кормильцева. И теперь, когда его нет больше с нами, кто теперь будет дежурить у колокола?

   — Борис Гребенщиков
8. «

   Мне не нравится, что многие люди считают, что ностальгия — это привилегия взрослого человека. Дети чувствуют ностальгию точно так же, если не более остро. На мой взгляд, ностальгия — это самая распространенная человеческая эмоция. Ведь жизнь — это непрерывная череда потерь. И дети чувствуют эти потери так же, как и все остальные.

   Мне не нравится, что многие люди считают, что ностальгия — это привилегия взрослого человека. Дети чувствуют ностальгию точно так же, если не более остро. На мой взгляд, ностальгия — это самая распространенная человеческая эмоция. Ведь жизнь — это непрерывная череда потерь. И дети чувствуют эти потери так же, как и все остальные.

   — Хаяо Миядзаки
9. «

   Я опять опускаю письмо и тихонько целую страницы Не сердитесь за грустный конец и за слез моих тягостный хмель Это все Ваши злые духи. Это черные мысли как птицы Что летят из флакона на юг, из флакона «Nuit de Noel»

   Я опять опускаю письмо и тихонько целую страницы Не сердитесь за грустный конец и за слез моих тягостный хмель Это все Ваши злые духи. Это черные мысли как птицы Что летят из флакона на юг, из флакона «Nuit de Noel»
10. «

    Ностальгия – результат естественного стремления к идеализации прошлого.

    Ностальгия – результат естественного стремления к идеализации прошлого.
11. «

    Букет от «Эйлерса!»... Вы слышите мотив Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?.. Букет от «Эйлерса,» — того, что супротив Многоколонного Казанского собора!..

    Букет от «Эйлерса!»... Вы слышите мотив Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?.. Букет от «Эйлерса,» — того, что супротив Многоколонного Казанского собора!..

    — Николай Яковлевич Агнивцев
12. «

    Ненавижу ностальгию, ведь только она бьет по каждому нервному окончанию, по каждой клеточке кожи, выходит испариной и заставляет биться в истериках даже самых сильных людей.

    Ненавижу ностальгию, ведь только она бьет по каждому нервному окончанию, по каждой клеточке кожи, выходит испариной и заставляет биться в истериках даже самых сильных людей.
13. «

    Опять туман, как в сказке детской... И пахнут порохом зрачки. Не отмахнешься фразой меткой Ни от любви, ни от тоски.

    Опять туман, как в сказке детской... И пахнут порохом зрачки. Не отмахнешься фразой меткой Ни от любви, ни от тоски.

    — Вадим Николаевич Делоне
14. «

    Ностальгия — это когда хочется вернуться, а некуда.

    Ностальгия — это когда хочется вернуться, а некуда.

    — Стас Янковский
15. «

    Ностальгия — бич русского человека, мы предпочитаем жить воспоминаниями о том, как было хорошо тогда, чем предвкушением того, как будет славно потом. Нам прошлое милее настоящего и будущего, потому что в прошлом уже было хорошо, а в будущем... Не факт, не факт. Слишком всё зыбко, слишком нестабильно, слишком непредсказуемо.

    Ностальгия — бич русского человека, мы предпочитаем жить воспоминаниями о том, как было хорошо тогда, чем предвкушением того, как будет славно потом. Нам прошлое милее настоящего и будущего, потому что в прошлом уже было хорошо, а в будущем... Не факт, не факт. Слишком всё зыбко, слишком нестабильно, слишком непредсказуемо.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
16. «

    Когда слышишь действительно хорошую песню, часто кажется, что ты её где-то уже слышал, хотя она может быть написана буквально вчера. Я верю, что это отзывается душа. Происходит некое дежавю, то есть правильнее сказать «дежа антандю» (уже слышанное) . И это чувство очень тёплое и приятное. Ностальгия по тому, чего не было, но очень хотелось бы пережить.

    Когда слышишь действительно хорошую песню, часто кажется, что ты её где-то уже слышал, хотя она может быть написана буквально вчера. Я верю, что это отзывается душа. Происходит некое дежавю, то есть правильнее сказать «дежа антандю» (уже слышанное) . И это чувство очень тёплое и приятное. Ностальгия по тому, чего не было, но очень хотелось бы пережить.

    — Виктория Килеева · книга
17. «

    Не вернуться на старенький снимок.

    Не вернуться на старенький снимок.

    — Александр Городницкий
18. «

    Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но

    Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но
19. «

    Ностальгия — это хорошо, но нельзя забывать о реальности.

    Ностальгия — это хорошо, но нельзя забывать о реальности.

    — Мелинда Мэй · сериал
20. «

    Мой кот – идеальный собеседник. У него нет ни одного шанса оставить разговор и скрыться. Я найду его повсюду. Он это знает и уже не прячется. Лишь обреченно выслушивает мои бредни. Предполагаю, что если бы, как в сказке, я превратился в мышь, то с каким бы садистским наслаждением он сначала поиграл бы со мною в «прятки», а потом скушал? Я этого достоин. Затиранил беднягу Тихона, не оскопил его в ветеринарной клинике и не пускаю на улицу. Против воли сделал его монахом. Разве так можно? Я кошачий изверг. И не только кошачий. Наталья называла меня тираном, убивающим в людях музыку. Она права. Я не люблю никакую музыку, кроме тишины. После контузии это стало особенно очевидным. Моя благоверная и ушла от меня потому, что я затиранил ее своими предпочтениями. «Ненавязчиво» навязывал ей только то, что мне казалось ценным в этом мире. Остальное высмеивал. Господи, какой же я был сатрап! Наталья умница, что оставила меня. Такого типа, как я, не вынес бы я сам. Приходится терпеть себя постольку, поскольку я ношу «кожаные ризы». А так бы выпрыгнул из самого себя и ускакал, показывая на бегу «рожицу». Прощайте, господин полковник! Вы слишком высокого мнения о собственной персоне.

    Мой кот – идеальный собеседник. У него нет ни одного шанса оставить разговор и скрыться. Я найду его повсюду. Он это знает и уже не прячется. Лишь обреченно выслушивает мои бредни. Предполагаю, что если бы, как в сказке, я превратился в мышь, то с каким бы садистским наслаждением он сначала поиграл бы со мною в «прятки», а потом скушал? Я этого достоин. Затиранил беднягу Тихона, не оскопил его в ветеринарной клинике и не пускаю на улицу. Против воли сделал его монахом. Разве так можно? Я кошачий изверг. И не только кошачий. Наталья называла меня тираном, убивающим в людях музыку. Она права. Я не люблю никакую музыку, кроме тишины. После контузии это стало особенно очевидным. Моя благоверная и ушла от меня потому, что я затиранил ее своими предпочтениями. «Ненавязчиво» навязывал ей только то, что мне казалось ценным в этом мире. Остальное высмеивал. Господи, какой же я был сатрап! Наталья умница, что оставила меня. Такого типа, как я, не вынес бы я сам. Приходится терпеть себя постольку, поскольку я ношу «кожаные ризы». А так бы выпрыгнул из самого себя и ускакал, показывая на бегу «рожицу». Прощайте, господин полковник! Вы слишком высокого мнения о собственной персоне.

    — Юрий Меркеев · книга