149 цитат «нравы» — что говорили умные люди

149 цитат про «нравы»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды.

   Первый признак порчи общественных нравов — это исчезновение правды.

   — Мишель де Монтень
2. «

   На гробнице Ламарка его дочь сделала надпись: «Ты будешь отомщён». Как много говорят эти слова. Профессора знаменитого Ньютона заставили сбежать в чиновники. То же случилось и с нашим Менделеевым: он ушёл из университета ещё в силах. Кювье преследовал Ламарка и провозгласил его со своими собратьями-академиками идиотом. Великая рукопись Ньютона валялась без внимания и была напечатана много лет спустя после её написания. Эдисон долго скитался в бедности, не находя приложения скрытым в неём силам. То же было и со знаменитым Бербанком. Всё это продолжает совершаться и теперь, в особенности в таких некультурных странах, как старая Россия. Великие дела творили не присяжные учёные, а люди, в общепринятом смысле, маленькие. Таковы, например, артиллерист Энгельгардт и великий Либих, не кончивший среднюю школу и попавший в профессора только благодаря протекции и связям Гумбольдта.

   На гробнице Ламарка его дочь сделала надпись: «Ты будешь отомщён». Как много говорят эти слова. Профессора знаменитого Ньютона заставили сбежать в чиновники. То же случилось и с нашим Менделеевым: он ушёл из университета ещё в силах. Кювье преследовал Ламарка и провозгласил его со своими собратьями-академиками идиотом. Великая рукопись Ньютона валялась без внимания и была напечатана много лет спустя после её написания. Эдисон долго скитался в бедности, не находя приложения скрытым в неём силам. То же было и со знаменитым Бербанком. Всё это продолжает совершаться и теперь, в особенности в таких некультурных странах, как старая Россия. Великие дела творили не присяжные учёные, а люди, в общепринятом смысле, маленькие. Таковы, например, артиллерист Энгельгардт и великий Либих, не кончивший среднюю школу и попавший в профессора только благодаря протекции и связям Гумбольдта.

   — Константин Эдуардович Циолковский
3. «

   Серый волк, я знаю ваши нравы, Вы, порой, бываете неправы. Серый волк, оставьте кабинет. Привет!

   Серый волк, я знаю ваши нравы, Вы, порой, бываете неправы. Серый волк, оставьте кабинет. Привет!

   — Айболит · мультфильм
4. «

   Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!

   Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!

   — Александр Николаевич Островский · книга
5. «

   Только сестра, которой родственная привязанность не мешала видеть его недостатки, сказала однажды, что у Чарли так много друзей потому, что свой скверный нрав он бережет для родных.

   Только сестра, которой родственная привязанность не мешала видеть его недостатки, сказала однажды, что у Чарли так много друзей потому, что свой скверный нрав он бережет для родных.

   — Хейер Джорджетт · книга
6. «

   Надо же было узнать, скован ли ты бессмысленными принципами или думаешь своей головой.

   Надо же было узнать, скован ли ты бессмысленными принципами или думаешь своей головой.
7. «

   Научись сперва добрым нравам, а затем мудрости, ибо без первых трудно научиться последней.

   Научись сперва добрым нравам, а затем мудрости, ибо без первых трудно научиться последней.

   — Луций Анней Сенека
8. «

   Мальчик этот обвинялся в том, что вместе с товарищем сломал замок в сарае и похитил оттуда старые половики на сумму три рубля шестьдесят семь копеек. Ведь очевидно, что мальчик этот не какой-то особенный злодей, а самый обыкновенный — это видят все — человек и что стал он тем, что есть, только потому, что находился в таких условиях, которые порождают таких людей. И потому, кажется, ясно, что, для того чтобы не было таких мальчиков, нужно постараться уничтожить те условия, при которых образуются такие несчастные существа. Что же мы делаем? Мы хватаем такого одного случайно попавшегося нам мальчика, зная очень хорошо, что тысячи таких остаются непойманными, и сажаем его в тюрьму, в условия совершенной праздности или самого нездорового и бессмысленного труда, в сообщество таких же, как и он, ослабевших и запутавшихся в жизни людей, а потом ссылаем его на казенный счет в сообщество самых развращенных людей из Московской губернии в Иркутскую. Для того же, чтобы уничтожить те условия, в которых зарождаются такие люди, не только ничего не делаем, но только поощряем те заведения, в которых они производятся. Заведения эти известны: это фабрики, заводы, мастерские, трактиры, кабаки, дома терпимости. И мы не только не уничтожаем таких заведений, но, считая их необходимыми, поощряем, регулируем их.

   Мальчик этот обвинялся в том, что вместе с товарищем сломал замок в сарае и похитил оттуда старые половики на сумму три рубля шестьдесят семь копеек. Ведь очевидно, что мальчик этот не какой-то особенный злодей, а самый обыкновенный — это видят все — человек и что стал он тем, что есть, только потому, что находился в таких условиях, которые порождают таких людей. И потому, кажется, ясно, что, для того чтобы не было таких мальчиков, нужно постараться уничтожить те условия, при которых образуются такие несчастные существа. Что же мы делаем? Мы хватаем такого одного случайно попавшегося нам мальчика, зная очень хорошо, что тысячи таких остаются непойманными, и сажаем его в тюрьму, в условия совершенной праздности или самого нездорового и бессмысленного труда, в сообщество таких же, как и он, ослабевших и запутавшихся в жизни людей, а потом ссылаем его на казенный счет в сообщество самых развращенных людей из Московской губернии в Иркутскую. Для того же, чтобы уничтожить те условия, в которых зарождаются такие люди, не только ничего не делаем, но только поощряем те заведения, в которых они производятся. Заведения эти известны: это фабрики, заводы, мастерские, трактиры, кабаки, дома терпимости. И мы не только не уничтожаем таких заведений, но, считая их необходимыми, поощряем, регулируем их.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
9. «

   Век наш весь в черном. Он носит цилиндр высокий, и все-таки мы продолжаем бежать, а затем, когда бьет на часах бездействия час и час отстраненья от дел повседневных, тогда приходит к нам раздвоенье, и мы ни о чем не мечтаем…

   Век наш весь в черном. Он носит цилиндр высокий, и все-таки мы продолжаем бежать, а затем, когда бьет на часах бездействия час и час отстраненья от дел повседневных, тогда приходит к нам раздвоенье, и мы ни о чем не мечтаем…

   — Аркадий Стругацкий · книга
10. «

    Недопустимо игнорировать мораль, когда она неудобна.

    Недопустимо игнорировать мораль, когда она неудобна.
11. «

    Не на то надо смотреть, где человек родился, а каковы его нравы, не в какой земле, а по каким принципам решил он прожить свою жизнь.

    Не на то надо смотреть, где человек родился, а каковы его нравы, не в какой земле, а по каким принципам решил он прожить свою жизнь.

    — Луций Апулей
12. «

    Многие люди вольготно чувствуют себя на чужбине, лишь презирая коренных жителей.

    Многие люди вольготно чувствуют себя на чужбине, лишь презирая коренных жителей.

    — Джордж Оруэлл · книга
13. «

    0001008. Плохо если законы не соблюдаются, хуже если законы не поняты теми, кто должен контролировать их соблюдение. Ошибка правоприменителей — под смыслом закона понимать не непосредственное действие прав и свобод, а нужду в оправданиях беззакония.

    0001008. Плохо если законы не соблюдаются, хуже если законы не поняты теми, кто должен контролировать их соблюдение. Ошибка правоприменителей — под смыслом закона понимать не непосредственное действие прав и свобод, а нужду в оправданиях беззакония.
14. «

    Всеобщий смех – соучастник всеобщего падения нравов.

    Всеобщий смех – соучастник всеобщего падения нравов.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Не прочна судьба народа, когда она <...> зависит от воли, вернее, от нрава одного человека.

    Не прочна судьба народа, когда она <...> зависит от воли, вернее, от нрава одного человека.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
16. «

    Патриотизм не может быть хороший. Отчего люди не говорят, что эгоизм не может быть хороший, хотя это скорее можно было бы утверждать, потому что эгоизм есть естественное чувство, с которым человек рождается, а патриотизм же чувство неестественное, искусственно привитое ему. Так, например, в России, где патриотизм в виде любви и преданности к вере, царю и отечеству с необыкновенной напряженностью всеми находящимися в руках правительства орудиями: церкви, школы, печати и всякой торжественности, прививается народу, русский рабочий человек — сто миллионов русского народа, несмотря на ту незаслуженную репутацию, которую ему сделали, как народа особенно преданного своей вере, царю и отечеству, есть народ самый свободный от обмана патриотизма. Веры своей, той православной, государственной, которой он будто бы так предан, он большей частью не знает, а как только узнает, бросает ее и становится рационалистом; к царю своему, несмотря на непрестанные, усиленные внушения в этом направлении, он относится как ко всем начальственным властям — если не с осуждением, то с совершенным равнодушием; отечества же своего, если не разуметь под этим свою деревню, волость, он или совершенно не знает, или, если знает, то не делает между ним и другими государствами никакого различия.

    Патриотизм не может быть хороший. Отчего люди не говорят, что эгоизм не может быть хороший, хотя это скорее можно было бы утверждать, потому что эгоизм есть естественное чувство, с которым человек рождается, а патриотизм же чувство неестественное, искусственно привитое ему. Так, например, в России, где патриотизм в виде любви и преданности к вере, царю и отечеству с необыкновенной напряженностью всеми находящимися в руках правительства орудиями: церкви, школы, печати и всякой торжественности, прививается народу, русский рабочий человек — сто миллионов русского народа, несмотря на ту незаслуженную репутацию, которую ему сделали, как народа особенно преданного своей вере, царю и отечеству, есть народ самый свободный от обмана патриотизма. Веры своей, той православной, государственной, которой он будто бы так предан, он большей частью не знает, а как только узнает, бросает ее и становится рационалистом; к царю своему, несмотря на непрестанные, усиленные внушения в этом направлении, он относится как ко всем начальственным властям — если не с осуждением, то с совершенным равнодушием; отечества же своего, если не разуметь под этим свою деревню, волость, он или совершенно не знает, или, если знает, то не делает между ним и другими государствами никакого различия.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
17. «

    Федералам нужно скармливать всякое дерьмо, и держать в потемках, как грибы.

    Федералам нужно скармливать всякое дерьмо, и держать в потемках, как грибы.

    — Сержант Шон Дигнам · фильм
18. «

    Вчера попросил у ключницы три рубля — дала, мерзавка, и не спросила, когда отдам.

    Вчера попросил у ключницы три рубля — дала, мерзавка, и не спросила, когда отдам.

    — Маргадон · фильм
19. «

    Со времени своего последнего посещения Масленникова, в особенности после своей поездки в деревню, Нехлюдов не то что решил, но всем существом почувствовал отвращение к той своей среде, в которой он жил до сих пор, к той среде, где так старательно скрыты были страдания, несомые миллионами людей для обеспечения удобств и удовольствий малого числа, что люди этой среды не видят, не могут видеть этих страданий и потому жестокости и преступности своей жизни. Нехлюдов теперь уже не мог без неловкости и упрека самому себе общаться с людьми этой среды. А между тем в эту среду влекли его привычки его прошедшей жизни, влекли и родственные и дружеские отношения и, главное, то, что для того, чтобы делать то, что теперь одно занимало его: помочь и Масловой, и всем тем страдающим, которым он хотел помочь, он должен был просить помощи и услуг от людей этой среды, не только не уважаемых, но часто вызывающих в нем негодование и презрение.

    Со времени своего последнего посещения Масленникова, в особенности после своей поездки в деревню, Нехлюдов не то что решил, но всем существом почувствовал отвращение к той своей среде, в которой он жил до сих пор, к той среде, где так старательно скрыты были страдания, несомые миллионами людей для обеспечения удобств и удовольствий малого числа, что люди этой среды не видят, не могут видеть этих страданий и потому жестокости и преступности своей жизни. Нехлюдов теперь уже не мог без неловкости и упрека самому себе общаться с людьми этой среды. А между тем в эту среду влекли его привычки его прошедшей жизни, влекли и родственные и дружеские отношения и, главное, то, что для того, чтобы делать то, что теперь одно занимало его: помочь и Масловой, и всем тем страдающим, которым он хотел помочь, он должен был просить помощи и услуг от людей этой среды, не только не уважаемых, но часто вызывающих в нем негодование и презрение.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
20. «

    Следует оплакивать людей, когда они родятся, а не тогда, когда они умирают.

    Следует оплакивать людей, когда они родятся, а не тогда, когда они умирают.

    — Шарль Луи де Монтескьё