390 цитат про «образование», которые стоит перечитать

Тема «образование» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 390 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Чтобы не быть все время крайним, нужно как минимум среднее образование.

   Чтобы не быть все время крайним, нужно как минимум среднее образование.

   — Владимир Леонтьевич Гавеля · книга
2. «

   Чем бы вернуть былую славу, лучше бы заняться образованием, чтобы создать нацию нужны мечи, что бы править нужны знания и идеи.

   Чем бы вернуть былую славу, лучше бы заняться образованием, чтобы создать нацию нужны мечи, что бы править нужны знания и идеи.

   — Тал Тал · сериал
3. «

   Сильное государство — это мощная армия, стабильная экономика, качественное образование и духовная культура.

   Сильное государство — это мощная армия, стабильная экономика, качественное образование и духовная культура.

   — Аристарх Ромашин
4. «

   Some people graduate, but be still stupid.

   Some people graduate, but be still stupid.
5. «

   Образованием ума не заменишь.

   Образованием ума не заменишь.

   — Василий Ливанов · книга
6. «

   Что затеяли эти ученики и их учительница? Вот вам и образование!... Моя спина... [снова падает]

   Что затеяли эти ученики и их учительница? Вот вам и образование!... Моя спина... [снова падает]

   — Гретель · мультфильм
7. «

   Учиться никогда не поздно. Образование — это цепь уроков, и самый серьезный приходит под конец.

   Учиться никогда не поздно. Образование — это цепь уроков, и самый серьезный приходит под конец.

   — Артур Конан Дойл · книга
8. «

   Я ведь академиев не проходил. Я их не закончил.

   Я ведь академиев не проходил. Я их не закончил.

   — Василий Чапаев · фильм
9. «

   Чем человек разумнее, тем у него более развито чувство ответственности за свои поступки, тем он воспитаннее и добрее.

   Чем человек разумнее, тем у него более развито чувство ответственности за свои поступки, тем он воспитаннее и добрее.

   — Бенедикт Спиноза
10. «

    — В четырнадцать лет я сбежал из дома и после этого жил при луна-парке. — В четырнадцать? — Мне повезло. Я научился там уму-разуму. А когда началась война во Вьетнаме, попал в «зеленые береты» и продолжил образование. И основное, что я усвоил: та война была самой большой аферой. По сравнению с ней наши с тобой штучки — сплошное дилетантство.

    — В четырнадцать лет я сбежал из дома и после этого жил при луна-парке. — В четырнадцать? — Мне повезло. Я научился там уму-разуму. А когда началась война во Вьетнаме, попал в «зеленые береты» и продолжил образование. И основное, что я усвоил: та война была самой большой аферой. По сравнению с ней наши с тобой штучки — сплошное дилетантство.

    — Сидни Шелдон · книга
11. «

    Цель образования – это замена пустого ума наполненным.

    Цель образования – это замена пустого ума наполненным.

    — Малкольм Форбс
12. «

    ...скудная меблировка ее интеллекта, о которую обдирал себе коленки пришелец из Европы, была приобретена в местной школе и университете...

    ...скудная меблировка ее интеллекта, о которую обдирал себе коленки пришелец из Европы, была приобретена в местной школе и университете...

    — Ивлин Во · книга
13. «

    В наш информационный век знания приобретают особую ценность. Только образованный, эрудированный человек может найти достойное место в жизни и уверенно смотреть в будущее.

    В наш информационный век знания приобретают особую ценность. Только образованный, эрудированный человек может найти достойное место в жизни и уверенно смотреть в будущее.

    — Владимир Владимирович Путин
14. «

    Не так важно приобретённое знание, как развитие способности мышления. Образование есть то, что остаётся, когда все выученное забыто.

    Не так важно приобретённое знание, как развитие способности мышления. Образование есть то, что остаётся, когда все выученное забыто.

    — Макс фон Лауэ
15. «

    Признак хорошего образования — говорить о самых высоких предметах самыми простыми словами.

    Признак хорошего образования — говорить о самых высоких предметах самыми простыми словами.

    — Ральф Уолдо Эмерсон
16. «

    От событий мира внешнего никуда не денешься. Но, может быть, ещё более остро меня беспокоит то, что происходит с нашей культурой, образованием, медициной. Это три кита, на которых стоит нация, будущее страны и нового поколения. Я до сих пор не понимаю, как можно было так преступно сокращать часы русского языка и литературы в школе и натаскивать детей на сдачу бестолкового ЕГЭ.

    От событий мира внешнего никуда не денешься. Но, может быть, ещё более остро меня беспокоит то, что происходит с нашей культурой, образованием, медициной. Это три кита, на которых стоит нация, будущее страны и нового поколения. Я до сих пор не понимаю, как можно было так преступно сокращать часы русского языка и литературы в школе и натаскивать детей на сдачу бестолкового ЕГЭ.

    — Юрий Соломин
17. «

    Настоящее образование — это те знания, которые человек сам извлекает из своего жизненного опыта.

    Настоящее образование — это те знания, которые человек сам извлекает из своего жизненного опыта.

    — Люси Мод Монтгомери · книга
18. «

    Тюремные университеты учили большевика оценивать жизнь со стороны пользы для дела. Но в первую очередь они учили его жизни. Если вера в приход революции была тверда, а «ключ к пониманию окружающей действительности» найден, то любые занятия арифметикой, геометрией и немецким языком шли на пользу дела. Чем больше большевик знал, тем лучше он различал «движущие силы» вселенной и «чарующий отблеск» приближающейся зари. Во время первого пребывания в тюрьме, не имея в своем распоряжении ничего, кроме тюремной библиотеки, Канатчиков прочитал «Тургенева, Успенского, Достоевского, Шпильгагена («Между молотом и наковальней»), Щедрина и других». Особенно ему понравился Щедрин. «Читая его «Письма к тетеньке», я так сильно хохотал, что надзиратель не раз открывал форточку и долго смотрел мне в лицо, полагая, по-видимому, уж не рехнулся ли я в уме». Ко времени второго ареста у него было больше опыта, сознательности и товарищей. Фаина Рыкова, сестра студента-революционера Алексея Рыкова, принесла ему годовой запас книг. Особо систематического подбора не было, но это было и не существенно, мне хотелось все знать, что прямо или косвенно содействует делу революции. А книги были подобраны определенного характера. Помню, в моем ассортименте были: «История первобытной культуры» Липперта, лекции по русской истории Ключевского, «Популярное изложение теории Дарвина» Тимирязева, «Политическая экономия» Железнов. Воронский начал с Маркса, Кропоткина, Бальзака, Флобера и Достоевского, но, оказавшись в полуподвальной камере с мокрицами, дал себе послабление. «Вечером и утром – гимнастика, обтирание, три часа – на немецкий язык; остальные часы я отдавал Гомеру, Диккенсу, Ибсену, Толстому, Лескову, ленивым и вялым мечтаниям, неторопливым размышлениям и воспоминаниям»

    Тюремные университеты учили большевика оценивать жизнь со стороны пользы для дела. Но в первую очередь они учили его жизни. Если вера в приход революции была тверда, а «ключ к пониманию окружающей действительности» найден, то любые занятия арифметикой, геометрией и немецким языком шли на пользу дела. Чем больше большевик знал, тем лучше он различал «движущие силы» вселенной и «чарующий отблеск» приближающейся зари. Во время первого пребывания в тюрьме, не имея в своем распоряжении ничего, кроме тюремной библиотеки, Канатчиков прочитал «Тургенева, Успенского, Достоевского, Шпильгагена («Между молотом и наковальней»), Щедрина и других». Особенно ему понравился Щедрин. «Читая его «Письма к тетеньке», я так сильно хохотал, что надзиратель не раз открывал форточку и долго смотрел мне в лицо, полагая, по-видимому, уж не рехнулся ли я в уме». Ко времени второго ареста у него было больше опыта, сознательности и товарищей. Фаина Рыкова, сестра студента-революционера Алексея Рыкова, принесла ему годовой запас книг. Особо систематического подбора не было, но это было и не существенно, мне хотелось все знать, что прямо или косвенно содействует делу революции. А книги были подобраны определенного характера. Помню, в моем ассортименте были: «История первобытной культуры» Липперта, лекции по русской истории Ключевского, «Популярное изложение теории Дарвина» Тимирязева, «Политическая экономия» Железнов. Воронский начал с Маркса, Кропоткина, Бальзака, Флобера и Достоевского, но, оказавшись в полуподвальной камере с мокрицами, дал себе послабление. «Вечером и утром – гимнастика, обтирание, три часа – на немецкий язык; остальные часы я отдавал Гомеру, Диккенсу, Ибсену, Толстому, Лескову, ленивым и вялым мечтаниям, неторопливым размышлениям и воспоминаниям»

    — Юрий Львович Слезкин · книга
19. «

    У нас лучшее образование в мире, но в Европе об этом не знают.

    У нас лучшее образование в мире, но в Европе об этом не знают.

    — Владимир Филиппов
20. «

    В первую очередь Бог создал идиотов, для тренировки. После он создал школы.

    В первую очередь Бог создал идиотов, для тренировки. После он создал школы.

    — Марк Твен