558 лучших цитат на тему «Жизненные цитаты про одиночество»

558 цитат про «Жизненные цитаты про одиночество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   ... Прошлое — это такое поле битвы, на котором каждый сражается в одиночку.

   ... Прошлое — это такое поле битвы, на котором каждый сражается в одиночку.

   — Филис Каст · книга
2. «

   У тишины есть странный, вязкий звук, от которого могут полопаться барабанные перепонки.

   У тишины есть странный, вязкий звук, от которого могут полопаться барабанные перепонки.

   — Сью Монк Кид · книга
3. «

   Душевное одиночество приводит к тем же последствиям, что и одиночество среди природы: привычка замыкаться в себе развивает чуткость, позволяющую подмечать малейшие оттенки в обращении людей так же, как среди полной тишины улавливаешь даже еле заметный шорох.

   Душевное одиночество приводит к тем же последствиям, что и одиночество среди природы: привычка замыкаться в себе развивает чуткость, позволяющую подмечать малейшие оттенки в обращении людей так же, как среди полной тишины улавливаешь даже еле заметный шорох.

   — Оноре де Бальзак · книга
4. «

   Трудно поступать хорошо, иногда после этого остаешься совсем один. ===================== В том-то и проблема с добрыми делами. Не всегда тебя понимают.

   Трудно поступать хорошо, иногда после этого остаешься совсем один. ===================== В том-то и проблема с добрыми делами. Не всегда тебя понимают.

   — Джинн (Джинни) · мультфильм
5. «

   Я снова одиночка, но, черт побери, всегда, всю жизнь, человек проводит в одиночку. Один приходит в этот мир, один уходит.

   Я снова одиночка, но, черт побери, всегда, всю жизнь, человек проводит в одиночку. Один приходит в этот мир, один уходит.

   — Джеймс Фелан · книга
6. «

   Виною молчания ещё и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все снизу доверху, в открытых — ни строчки.

   Виною молчания ещё и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все снизу доверху, в открытых — ни строчки.

   — Венедикт Васильевич Ерофеев
7. «

   — Деньги текли рекой, публика была у нас в руках. Я был готов на всё ради него. Он мог стать великим артистом. — Он совсем так не думал. — Я знаю, что вы скажете... Он страдал... Но я тоже страдал. Думаете, легко всю жизнь смешить людей? Иногда мне так одиноко, что я хочу умереть. Я рыдаю навзрыд. И снова надеваю костюм клоуна, готовый выступать.

   — Деньги текли рекой, публика была у нас в руках. Я был готов на всё ради него. Он мог стать великим артистом. — Он совсем так не думал. — Я знаю, что вы скажете... Он страдал... Но я тоже страдал. Думаете, легко всю жизнь смешить людей? Иногда мне так одиноко, что я хочу умереть. Я рыдаю навзрыд. И снова надеваю костюм клоуна, готовый выступать.

   — Футит · фильм
8. «

   Просто очень неплохо бывает иногда остаться одному. Ни с кем не советуешься, прежде чем что-нибудь сделать. Ни перед кем не оправдываешься, если что-то не получилось. Глупость сморозил — сам пошутишь над собой, сам и посмеешься. Никто не упрекнет, мол, ну и дурацкие у тебя шуточки. А скучно станет — упрешься взглядом в пепельницу, и дело с концом. И никто не скажет: «Эй, ты чего в пепельницу уставился?»

   Просто очень неплохо бывает иногда остаться одному. Ни с кем не советуешься, прежде чем что-нибудь сделать. Ни перед кем не оправдываешься, если что-то не получилось. Глупость сморозил — сам пошутишь над собой, сам и посмеешься. Никто не упрекнет, мол, ну и дурацкие у тебя шуточки. А скучно станет — упрешься взглядом в пепельницу, и дело с концом. И никто не скажет: «Эй, ты чего в пепельницу уставился?»

   — Харуки Мураками · книга
9. «

   Когда растёшь один, вырастаешь сильным. Нет никого, чтобы помочь тебе... И никого, чтобы поддержать.

   Когда растёшь один, вырастаешь сильным. Нет никого, чтобы помочь тебе... И никого, чтобы поддержать.

   — Эрин · игра
10. «

    То, что он вынес в одиночестве, никем не понятый, испытывают сегодня тысячи.

    То, что он вынес в одиночестве, никем не понятый, испытывают сегодня тысячи.

    — Герман Гессе · книга
11. «

    Многие пары держатся на страхе. Женщина не уходит от мужа-агрессора не потому, что так хорошо для нее и детей, а потому что знает – стоит ей остаться одной, и она попадет в клан отвергнутых. В клан одиноких, которые «ты же сама виновата», «надо было терпеть» и «это ваш выбор, теперь помогайте себе сами». Они боятся быть одни! Поэтому они терпят побои и унижения, равнодушие и измены. Они сохраняют «семью» — то есть статус-кво. Статистически это выглядит для государства очень хорошо – чем больше полных семей, тем лучше. Но по существу это Беда. Потому что дети с детства понимают, что терпение и молчание в обстановке насилия и агрессии – норма. Дети считают, что это и есть любовь! Это и есть семья! Вдумайтесь, как это страшно. Идет масштабная подмена таких важных понятий. Это не Беда, это Кошмар. Так не должно быть! Если бы государство поддержало одиноких мам, то произошло бы следующее. Женщины перестали бы бояться уходить от насилия. Не сразу, не в одном поколении, думаю. Но постепенно. Они знали бы, что им есть куда идти, если бы существовали вот такие санатории, как «Надежда». Мужья знали бы, что если они будут бить и унижать своих жен, то они уйдут… Многих это остановило бы. Многие бы задумались! Многие бы имели ВЫБОР вместо привычки и страха. И, как следствие, дети росли бы в любви. И следующие поколения детей, уже выросшие в любви, создавали бы более прочные и любящие, надежные и крепкие семьи. Понимаете? Поддерживая одиночек, мы бы поддержали в перспективе рождаемость, полноту семьи, традиционный уклад и, в конечном итоге, обороноспособность и процветание нашей страны. Звучит странно? Пусть так. Но такова моя идея. Я автор, имею право.

    Многие пары держатся на страхе. Женщина не уходит от мужа-агрессора не потому, что так хорошо для нее и детей, а потому что знает – стоит ей остаться одной, и она попадет в клан отвергнутых. В клан одиноких, которые «ты же сама виновата», «надо было терпеть» и «это ваш выбор, теперь помогайте себе сами». Они боятся быть одни! Поэтому они терпят побои и унижения, равнодушие и измены. Они сохраняют «семью» — то есть статус-кво. Статистически это выглядит для государства очень хорошо – чем больше полных семей, тем лучше. Но по существу это Беда. Потому что дети с детства понимают, что терпение и молчание в обстановке насилия и агрессии – норма. Дети считают, что это и есть любовь! Это и есть семья! Вдумайтесь, как это страшно. Идет масштабная подмена таких важных понятий. Это не Беда, это Кошмар. Так не должно быть! Если бы государство поддержало одиноких мам, то произошло бы следующее. Женщины перестали бы бояться уходить от насилия. Не сразу, не в одном поколении, думаю. Но постепенно. Они знали бы, что им есть куда идти, если бы существовали вот такие санатории, как «Надежда». Мужья знали бы, что если они будут бить и унижать своих жен, то они уйдут… Многих это остановило бы. Многие бы задумались! Многие бы имели ВЫБОР вместо привычки и страха. И, как следствие, дети росли бы в любви. И следующие поколения детей, уже выросшие в любви, создавали бы более прочные и любящие, надежные и крепкие семьи. Понимаете? Поддерживая одиночек, мы бы поддержали в перспективе рождаемость, полноту семьи, традиционный уклад и, в конечном итоге, обороноспособность и процветание нашей страны. Звучит странно? Пусть так. Но такова моя идея. Я автор, имею право.
12. «

    Бывает много разных тишин. И у каждой — свой собственный характер тихости. Например, летняя ночная тишина — это вообще никакая не тишина. Там же целые слои звуков. Хоралы насекомых... А электрические фонари с этими их пустыми глазницами, которые качаются на каждой пустой проселочной дороге, высвечивая возле себя жалкие колечки света? Поверьте, вовсе не светом питают они летнюю ночь. Надо быть уж совсем невнимательным, равнодушным и праздным слушателем, чтобы считать летнюю ночную тишину тишиной. Какая это, к черту, тишина! Или вот зимняя тишина. Это такая гробовая тишина — в смысле, как будто запертая в гробу. И готовая вырваться на свободу по первому же кивку весны. И это все чувствуется — то, что она сжата, как пружина, что она здесь как бы не навсегда. А когда промерзает, так она вообще звучит сама по себе. В кристальном ночном воздухе каждое произнесенное слово превращается в звон, а каждый вздох равносилен взрыву. Нет, зимняя тишина тоже недостойна этого высокого звания. Но бывает и другая тишина. Например, тишина между двумя влюбленными, когда им не нужно никаких слов... И вот это — самая приятная тишина, пусть и не полная. Потому что женщины вечно ее нарушают — то им помягче, то поглубже…

    Бывает много разных тишин. И у каждой — свой собственный характер тихости. Например, летняя ночная тишина — это вообще никакая не тишина. Там же целые слои звуков. Хоралы насекомых... А электрические фонари с этими их пустыми глазницами, которые качаются на каждой пустой проселочной дороге, высвечивая возле себя жалкие колечки света? Поверьте, вовсе не светом питают они летнюю ночь. Надо быть уж совсем невнимательным, равнодушным и праздным слушателем, чтобы считать летнюю ночную тишину тишиной. Какая это, к черту, тишина! Или вот зимняя тишина. Это такая гробовая тишина — в смысле, как будто запертая в гробу. И готовая вырваться на свободу по первому же кивку весны. И это все чувствуется — то, что она сжата, как пружина, что она здесь как бы не навсегда. А когда промерзает, так она вообще звучит сама по себе. В кристальном ночном воздухе каждое произнесенное слово превращается в звон, а каждый вздох равносилен взрыву. Нет, зимняя тишина тоже недостойна этого высокого звания. Но бывает и другая тишина. Например, тишина между двумя влюбленными, когда им не нужно никаких слов... И вот это — самая приятная тишина, пусть и не полная. Потому что женщины вечно ее нарушают — то им помягче, то поглубже…

    — Рэй Брэдбери · книга
13. «

    Свой уголок, пусть и маленький, спасёт, если в доме нет лада. Ладуш знал, что я могу уйти под свою крышу, потому всегда первым прекращал наши ссоры.

    Свой уголок, пусть и маленький, спасёт, если в доме нет лада. Ладуш знал, что я могу уйти под свою крышу, потому всегда первым прекращал наши ссоры.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    Судьба давно нащупала мои болевые точки. В голове самопроизвольно включается счетчик нечаянных потерь, пепельница переполнена окурками, из недочитанных книг выпали закладки, и огонь в камине умирает от тщетности ожиданий. Одиночество – это факт, которому боишься смотреть в лицо...

    Судьба давно нащупала мои болевые точки. В голове самопроизвольно включается счетчик нечаянных потерь, пепельница переполнена окурками, из недочитанных книг выпали закладки, и огонь в камине умирает от тщетности ожиданий. Одиночество – это факт, которому боишься смотреть в лицо...

    — Эльчин Сафарли · книга
15. «

    Одиночество — это выбор, и его мы делаем сами.

    Одиночество — это выбор, и его мы делаем сами.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Одиночество обусловлено не отсутствием людей вокруг, а невозможностью говорить с людьми о том, что кажется тебе существенным, или неприемлемостью твоих воззрений для других.

    Одиночество обусловлено не отсутствием людей вокруг, а невозможностью говорить с людьми о том, что кажется тебе существенным, или неприемлемостью твоих воззрений для других.

    — Карл Густав Юнг
17. «

    И лучше всего было — тишь, безлюдье; абсолютное одиночество. Я достаточно повзрослел, чтоб понимать, как хорошо порой остаться одному, да ещё и в глубине леса.

    И лучше всего было — тишь, безлюдье; абсолютное одиночество. Я достаточно повзрослел, чтоб понимать, как хорошо порой остаться одному, да ещё и в глубине леса.

    — Джордж Оруэлл · книга
18. «

    В одиночестве Рубен наблюдал за зверьём, за птицами, за жуками. Понял, что люди — те же барашки: идут, куда направят, ищут еду, рожают детёнышей, умирают. И после этих мыслей так со стадом сроднился, что, когда осенью спустился с гор и пришёл проведать мать, сказал: — Я теперь навсегда с ними. У меня шерстяное сердце. Они научили меня из простоты добывать радость.

    В одиночестве Рубен наблюдал за зверьём, за птицами, за жуками. Понял, что люди — те же барашки: идут, куда направят, ищут еду, рожают детёнышей, умирают. И после этих мыслей так со стадом сроднился, что, когда осенью спустился с гор и пришёл проведать мать, сказал: — Я теперь навсегда с ними. У меня шерстяное сердце. Они научили меня из простоты добывать радость.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Пойми, дурень, быть одному — это полный отстой, — вклинивается в мои фантазии Хардин. — Поверь, я знаю.

    Пойми, дурень, быть одному — это полный отстой, — вклинивается в мои фантазии Хардин. — Поверь, я знаю.

    — Анна Тодд · книга
20. «

    Человеку нужно, чтобы кто-нибудь был рядом. Если никого нет, его нужно создать, создать таким, каким должен быть человек. Это не фантазии и не обман.

    Человеку нужно, чтобы кто-нибудь был рядом. Если никого нет, его нужно создать, создать таким, каким должен быть человек. Это не фантазии и не обман.

    — Чарльз Буковски · книга